Глава 25

Так как я заседала в кармане Сатаны, который в данный момент восседал на птице Могол, которая летела высоко в небе, то единственный мой шанс, чтобы незаметно сделать лапы, не став при этом мокрым местом, покрытым желеобразной зелёно-слизкой субстанцией, затерявшейся где-нибудь в никому неизвестном месте, — был посредством связи с моим фамильяром. Тем не менее, как это не странно прозвучит, отнюдь не возможность сбежать в целости и сохранности была моей первоочередной радостью, а то, что объединившись с Маркизой, я увижусь с моим любимым принцем… Ну, хорошо-хорошо! Буду честной и искренне признаюсь: то, что его поцелуй ещё и заклятие Тьмы с меня снимет — радовало меня ничуть не меньше!

Учитывая то, что связь с фамильяром «глаза в глаза» — надёжна и непоколебима и всё, что мне нужно было для успеха операции — это настроится на глаза фамильяра (глаза моей кошки, которые я хорошо знала и помнила), то совершенно ничто не предвещало подвоха. И даже более того, на самый крайний случай, если бы вдруг сердце Рауля не подсказало ему, что лягушка, возникшая перед ним, это я — Диана — у меня был план «Б». У меня был Ууи, который сообщил бы моему недогадливому мужу, что Тьма наложила на меня заклятие и что, чтобы меня расколдовать, он должен меня поцеловать. В общем, повторюсь, варианту, что что-то пойдёт не так — просто неоткуда было взяться! Но…

Само собой, я предполагала, что Маркиза вряд ли обрадуется лягушке летящей прямой наводкой в её физиономию, но никак не ожидала, что она решит избежать столкновения, вероломно спрятавшись за ближайшим к ней деревом-стервятником.

— Бббабах! — издал слабый лягушачий лобик, столкнувшийся со стволом дерева-стервятника.

— Квя-а-а-а-а-а-а-а-а! — болезненно взвыла несчастная лягушка, отлетевшая бумерангом от ствола и летевшая теперь прямой наводкой в Леденящее кровь болото, потому что Рауль с Маркизой как раз до него дошли.

— Пух-плюх! — издала звонкий звук какая-то блестяшка, соскочившая с моей лапки.

— Плюх! Хлю-у-у-у-уп! Буль-буль-буль! — издало недоумённо-ленивый звук потревоженное болото Леденящее кровь, в которое погрузилось лягушачье тельце. –

* * *

Дальнейшее развитие событий я воспроизвожу вам со слов Рауля, потому что я от лобового столкновения со стволом дерева-стервятника лишилась памяти и самосознания себя как Дианы де Тайльбур.

— Ваше Высочество! — ошалело уставилась на меня Маркиза. — Вы, вообще, видели это! Я еле успела спрятаться! Ой, ой, смотрите, там, в луже что-то блестит!

— И не просто блестит, а ещё и пищит! — подтвердил я и наклонился, чтобы рассмотреть повнимательней. Каково же было моё удивление, когда я понял, что смотрю ни на что другое, а на фамильную реликвию нашего рода, кольцо, которое я подарил Диане.

— Йа-а-а-а-па па-ппа-х и сапыйа сто она не йаппа, а Ти-и-и-и-и-и! Йа-а-а-апа уйете-эээээйа! Сйосно надо найти йа-а-апу! У-у-у-у-у-у-у! Надо найти йапу-у-у-у-у-у-у!!! Сйосно-о-о-о-о-о-о! Йа-а-а-а не сусфтую йа-а-а-а-а-а-а-а-пу! Йа не снаю, сто тейать! Не снаю сто тейать! Не снаю! Не снаю! — услышал я воющий тоскливым волком, все лапы которого попали в капкан, голосок Хранителя кольца Ууи.

Я достал кольцо из лужи, как следует, протёр и слегка встряхнув, потребовал: — Ууи! Прекрати истерику! Объясни всё как положено!

— Тфойа испйаниса — йаппа сейоная! А-а-а-а-а-а! Йапа о тейефо па-ппа-ф и уйетейа! Йаппа сапыйа сто она не йаппа, а Ти-и-и-и-и-и! И тепей Йапа пйопайаа! Кайауй! Кайауй! Ой сто тепей путет! Сто путет! Как се йапу найти-и-и-и-и! — причитал печальным скуляжом Ууи.

— Испйаниса? — переспросила Маркиза.

— Афа, испйа-а-а-а-аниса фосяина Йауйа! — провыл Ууи. — Уйете-э-э-эйа-а-а-а! Пйопа-а-а-а-а-айа! Тиана пйопа-а-а-а-а-айаа! Тиана о тейево папаф и тепей не помнит, сто она Тиана!

— Так бы сразу и сказал! — как только я услышал «Тиана», я сразу понял, что речь идёт о Диане и обеспокоился не на шутку. — Диана не помнит, кто она?! Диана пропала? Как? Когда?!

— Тойко сто! К тепе йетейа! О тейефо па-ппа-ф! И тепей не помнит, кто она! Она тумает, сто она йа-а-а-а-а-а-апа! Пйости фосяин, не упейоф! О-о-о-о-о-о! Ооойе мне-э-э-э-э несясному! Нет мне пйосения-а-а-а-а-а-ааа! Не упейо-о-о-о-о-оф! — скулил рыдающий навзрыд Ууи.

— Ууи, фокус на меня! — начал я терять терпение. — Что значит йапа?

— Се-йо-о-о-о-она-я йа-а-а-а-па! — объяснил дух кольца. К счастью, он догадался, что такого объяснения мне не достаточно, и поэтому добавил: — Кфа-кфа! Кфа-кфа! Кфа-кфа! Фофойу се сейонайа йапа!

— Ты хочешь сказать зеленая жаба, которая летела прямо мне в лоб — это была Диана? — догадалась Маркиза.

— Не фосу скасать, а пйамо фофойу! Йасфе не пойатно?! — наехал на тугодумку, по его мнению, Ууи.

— То есть, ты прямо говоришь, что Диана в образе зеленой жабы ударилась о дерево и улетела в неизвестном направлении? И теперь она не помнит, что она Диана, а не жаба? — собрал я воедино все полученные мной данные, зашифрованные шепелявостью и картавостью Ууи, логопатия которого усилилась до почти неразборчивого лепета из-за того, что он был в данный момент чрезвычайно расстроен, по причине чего безостановочно рыдал навзрыд.

— Наконес-то тосйо! — облегченно выдохнул Ууи. — Сйафа йоту те Йайуан! Тепей остайось найти йапу и посейофать!

— Посейофать?! — озадаченно переспросил я.

— Неуселе сйапо йапу посейофать?! Она се Тиана!!! — одновременно раздраженный и разочарованный отсутствием моего немедленного согласия «посейофать йапу» подтвердил Ууи. — Вот Сатана, напйимей, сйасу пый фотоф! И посейофать и тасе сениться! Он так всем и сайафий! Но Ти не сафотейа и спесайа к тепе! А ты?! Ох ты! Фосяин! Фосяин!

— Я поняла-поняла! — хвастливо заметила Маркиза то, что я и сам уже понял, поскольку вспомнил одну из историй, на которую я как-то случайно наткнулся в межпространственной библиотеке. Точно не помню, но кажется, история эта называлась «Царевна — лягушка» — «Посейофать» — это поцеловать! А сениться — это жениться! — торжественно провозгласила довольная собой Маркиза.

— И со тут пыйо понимать?! Несефо сепе ты фйупая коска! — стёр с её кошачей физиономии довольное выражение дух кольца. Хотя нет, скорей всего, Дух кольца здесь был совершенно не причём. Маркиза, как и я, застыла, ошарашено взирая на прибрежье затянутого серой тиной болота Леденящего кровь. Болотное прибрежье было сплошь и рядом заполнено жабами, призывно-вожделенно-ожидающе поглядывающими на меня. Они были очень разные: большие и маленькие, зеленые, коричневые, оранжевые, черные, белые, синие и красные, одни из них были до дрожи в коленках страшные, другие же до отвратности уродливые. И ясное дело ни одна из них хоть сколько-нибудь отдаленно не напоминала мою Диану.

* * *

Я на минутку прерву рассказ Рауля, так как хочу поделиться с вами пониманием одного важного нюанса лягушачьего сознания. Нет, нет, я ни в коем случае не осмеливаюсь утверждать, что за те несколько часов, что я пробыла в лягушачьей шкуре, я досконально прониклась лягушачьей психологией, но одно о лягушках я теперь знаю наверняка. Нет такой лягушки, которая бы не считала себя заколдованной принцессой! И нет такой жабы, которая бы не мечтала о принце, который её поцелует и расколдует!

* * *

И снова повествование от лица Рауля.

— Изи, скажи мне, что это мираж! Пожалуйста, умоляю, скажи мне, что у меня галлюцинации!

— Я бы рада… — вздохнула Маркиза. — Но всё, что я могу сказать — это спасибочки-спасибочки мамочка, что ты не родила меня принцем! — она, кстати, ещё и лапки к небу вознесла для пущего эффекта.

— Но должен же быть какой-то другой способ! — выдохнул я в ужасе. — Кроме как целовать их всех по очереди! — я кивнул в сторону лягушачьего сообщества, которое выстроилось в очень организованную и цивилизованную очередь. В общем, ни дать, ни взять, все лягушки вели себя как истинные леди.

— Если и есть, то я другого способа не знаю, — покачала головой Маркиза. — Но возможно тебе повезёт и уже первая из них окажется Дианой. А возможно не повезёт… После этих слов она опять вознесла лапки к небу и провозгласила: — Спасибочки-спасибочки мамочка, что ты не родила меня принцем! Потому что я бы этого точно не пережила!

— Вот и я боюсь, что не переживу, а вдруг ни одна из них не окажется Дианой! — посетовал я.

— А я бы пейесий! Йати Тианы! Фсё пейесий! — пристыдил меня Ууи. — Так сто фпейот пйинс!

— Но их же тут тысяча, никак не меньше! — взмолился я. — Ууи, скажи мне хоть какого наша лягушка была цвета и размера?

— Касется сейоная! Та, тосно, Сатана скасай, сто коса у неё посестфенно сейоная! А вот бойсая она ийи майенькая я не снаю! Но Сатана скасай, сто она ненафйатная и у неё пойотафки!

— Что такое «посестфенно» и «ненафйатная» — я не поняла, но «пойотафки» — это точно бородавки. И ещё она зеленая! — резюмировала Маркиза.

— Ах, жаль, что не красная и не черная или хотя бы синяя, пришлось бы меньше целовать, а то зеленых тут почти половина и все с бородавками! — обреченно вздохнул я.

— Ваше Высочество, просто помните, что это ради Дианы! — посоветовала Маркиза.

— Афа, йати Тианы! — поддакнул Ууи.

— Ради Дианы! Ради Дианы! Ради Дианы! — несколько раз как мантру скороговоркой повторил я и застыл в нерешительности, почесывая затылок перед длинной очередью жаб-претендендок на мой поцелуй. А задумался я о том, как бы мне повежливей и по-политкорректней попросить черных, красных, коричневых и прочих цветных лягушек удалиться, а зелёных остаться. Проблема была в том, что, во-первых, это было против моих правил отказывать кому-либо в шансе на исполнение их мечты; во-вторых, будучи истинным джентльменом, я особо не любил, да и не умел обижать леди, а в-третьих, будучи будущим королём, а значит, политиком высшего эшелона, я абсолютно не мог себе позволить запятнать свою репутацию обвинением в дискриминации кого-либо по цвету кожи. — И-и-и-и-изи-и-и-и! — взмолился я о помощи. — А как нам отсеять черных, красных, коричневых и прочих цветных претенденток? — шёпотом поинтересовался я.

— Ну коне-эээээчно! И опять и снова самая грязная работа на мне!!! — сварливо заметила Маркиза. — Правильно говорят муж и жена — одна Сатана!

— И-и-и-и-изи-и-и-и! Я тебя отблагодарю! И, разумеется, по-королевски! — взмолился я.

— О! Вот с этого надо было и начать! — сменила гнев на милость Маркиза, и как гаркнет: — Леди-жабы!!! Хочу вам кое о чём напомнить! А именно: у нас тут КОРОЛЕВСКИЙ ОТБОР!!! — мгновенно вошедшая в роль учредительницы и распорядительницы «Королевского отбора» кошка особенно выделила интонацией прилагательное «королевский», а после слова «отбор», очевидно, для пущего эффекта сделала многозначительную паузу. — А не ФАНКЛУБ!!! — сделала она очередную многозначительную паузу. — Я надеюсь, все понимают, чем отличаются эти два понятия?! — она строгим взглядом экзаменатора на экзамене окинула претенденток.

— Ква-ква! — дружно подтвердили все жабы, прибывшие на отбор.

— Отлично! — одобрительно кивнула кошка. — Что ж тогда самое время ознакомиться с условиями нашего КОРОЛЕВСКОГО ОТБОРА! Итак, условие первое и единственное: Так как принц у нас жабо-ядный и к тому же прожорливый до невозможности, то леди-жаба, будущая жена и принцесса, должна быть исключительно зеленого цвета. Зелёных жаб наш принц не ест, поскольку от них у него несварение!

Признаюсь честно, что у меня волосы стали дыбом, поскольку я был уверен, что все жабы как одна после объявления такого условия в ужасе разбегутся. Но ничего подобного не произошло…

— Ква-ква! Ква-ква! Ква-ква! — просительно заквакали цветные жабы.

— Извините леди, но вам придётся подождать следующего принца! — покачала головой кошка. — Потому что жабы-самоубийцы и жабы-мазохистки нашему принцу не нужны. Нам нужно психически-здоровое потомство! — провозгласила она.

После такого заявления цветным у жаб не осталось другого выбора, как только покинуть королевский отбор.

— Ради Дианы! Ради Дианы! Ради Дианы! — повторил свою мантру я и принялся одну за другой целовать зелёных жаб. Однако Дианы не оказалось ни в первой десятке, ни в первой двадцатке и, как позже выяснилось, не оказалось бы и в первой сотне претенденток тоже. Губы мои жутко пекли и нестерпимо чесались, во рту стоял стойкий привкус болотной тины и протухшего мяса, а желудок активно протестовал, угрожая в любую секунду извергнуть всё свое содержимое… В общем, если бы не подоспела помощь, довольно ехидная и обидная, но всё же помощь, то джентльменом в глазах всего болотного общества мне оставалось пробыть совсем не долго.

— Мальчик наш, а расскажи нам, чем это ты занимаешься? — ехидно поинтересовалась правая центральная драконья голова, посмеиваясь. Что касается остальных драконьих голов, то они бесцеремонно и откровенно ухахатывались, настолько их веселило зрелище.

— Чем надо, тем и занимаюсь! — недовольно буркнул я, слишком раздраженный, чтобы удовлетворить праздное любопытство развлекающегося за мой счёт дракона.

— А не девочку ли ты нашу среди этих жаб ищешь? — ещё более ехидно поинтересовалась правая центральная драконья голова.

— Разумеется, я ищу Диану! — гаркнул я. — И вы это все прекрасно знаете!

— Ухму, знаем!!! — согласились лыбящиеся драконьи рожи. — И ещё мы знаем способ как её найти, более быстрый, чем твой! — ехидным хором сообщили все двенадцать драконьих голов.

— Ну и каким же?! — гораздо более вежливым и заинтересованным тоном поинтересовался я, чем использовал до сих пор.

— А тем, что у тебя на шнурке висит!

— О проклятье! — хлопнул я себя по лбу, вспомнив про поисковое кольцо. Такое же кольцо было и у Дианы. По заказу матери Дианы нам их сделал старый дворф-ювелир из алмазов, которые мы сами же и добыли в свой свадебный день. И я олух такой из-за всей этой суматохи и неразберихи совершенно забыл о нём. — Как же я мог про него забыть?! И ты тоже, Изи, как ты могла забыть?! Ради Дианы! Ради Дианы! — обвинительно зарычал я на кошку.

— Ну я ведь тоже всё время на нервах! Все время переживаю! Вот и забыла! — понурилась кошка.

— А мы не забыли! Аха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! Надоумили дурака! — залились злорадным смехом драконьи головы.

— Не катит! — обрезал я. — За тобой должок, кошка! Так что давай крутись, как хочешь, а этот свой «Королевский отбор» — отмени!

— Нет, ну почему чуть что, сразу Изи-Изи! Изи то, Изи сё! — ворчала Маркиза.

— А ты поцелуй двадцать жаб и поймёшь! — припечатал я её неоспоримым аргументом.

— Туше! — кивнула кошка и гаркнула: — Внимание! Внимание, уважаемые леди-жабы! Его Прожорливое Высочество проголодался и потому прямо сейчас отправляется на охоту! И посему на сегодня королевский отбор объявляется закрытым!!! В общем, приходите завтра!

— Ква-ква! Ква-ква! Ква-ква! — потребовали объяснений некоторые зелёные жабы.

— Принц всего лишь один, леди, а вас много! Поэтому здесь никто никого не держит. Поверьте мне, желающих и так хватает! В общем, если не хотите приходить завтра, не приходите! — объяснила им Маркиза.

— Ну и чему вы лыбитесь, ехидны?! — грозно поинтересовался я у драконьих голов. — Неужели сразу нельзя было надоумить?! Всё бы вам развлекаться! — с досадой заметил я. Одновременно я продирался сквозь толпу прыгающих на меня в надежде сорвать случайный поцелуй жаб-претенденток и наблюдал, как меняет свои свойства камень, становясь всё менее и менее похожим на алмаз и всё более и более на изумруд, что означало, что я иду в правильном направлении.

— Можно было, конечно, — согласилась центральная правая драконья голова. — Но, понимаешь ли, выяснилось, что у нас разделились мнения. Левые утверждали, что ты скорей вспомнишь про кольцо, о котором совсем забыл, чем поцелуешь хоть одну лягушку, а правые были уверены, что ты слишком взволнован и обеспокоен, чтобы здраво рассуждать, поэтому ты скорей перецелуешь всех лягушек на болоте, чем вспомнишь про кольцо… И мы оказались правы!!! И выиграли спор!!! — на хвастливой ноте закончила она свою речь.

— Почти выиграли, — скептически заметила центральная левая драконья голова.

— Уверяем вас левые, — хмыкнули хором все правые головы, — мы бы выиграли, но нам пришлось вмешаться, так как время дорого!

— То есть, если бы не необходимость добыть меч-кладенец до захода Солнца, вы бы заставили меня целовать всех этих жаб? — не поверил я своим ушам.

— Ну почему заставили, нет, не заставили бы, а позволили бы! Ха-ха! — поправила меня центральная правая драконья голова.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — вторили ей остальные драконьи головы.

— Но почему? — не удержался я от вопроса. — Почему!

— Потому что мальчик, ты будущий король! А королю полагается голову носить не как украшение, а думать ею! — назидательно объяснила мне левая драконья голова.

Я искренне оскорбился на подобное замечание, и уже совсем было хотел разразиться тирадой а-ля «чья бы корова мычала, твоя бы молчала, господин болтливый Дракон», но в этот момент камень у меня в руке засиял, что означало, что я, наконец, нашёл свою лягушку. И, вот, что я вам скажу, целовать эту лягушку, являющуюся не менее зеленой или бородавчатой или скользкой, чем остальные двадцать, оказалось почти приятно… Возможно это было потому, что в ней чувствовалось что-то родное и близкое. А возможно потому, что она была гораздо более приятно зеленой, нежно-скользкой и изящно-бородавчатой, чем все остальные…

В моих руках, которые только что держали лягушку, образовался вдруг крохотный сиреневый вихрь, но вот он спорхнул с моих рук и начал расти-расти-расти, пока не превратился… в мою Диану.