Глава 20 ЯВЛЕНИЕ МАРКИЗА

— Ваше Императорское Величество, — маркиз Лесанж поднялся с колена, опустил вскинутый к лицу локоть.

Рамер Девятый смотрел на молодого солдата, почти мальчишку и видел почтение — да, гордость от оказанной чести — два раза да. Но все застилала жестокая, огромная как небо, совершенно детская обида.

Райкер был по-военному лаконичен: "Мой Император, пусть Кер не медля ни мгновения защитит Аверсум и Вас, в Южном нужен гвардейский полк и два мага-строителя. Всех Ласси казните по Валендорскому Закону. Да хранит вас Небо!"

— Арк верен себе, — то ли осуждающе, то ли восхищенно прицыкнул Рамер Девятый. — На словах он что-нибудь передавал?

— Нет, Ваше Императорское Величество, — мотнул головой Лесанж, — но, если мне будет позволено…

— Позволяю, — досадливо поморщился император, — что?

— Лучше отправить два полка. И армейские накопители — сколько возможно.

— Феро, — Рамер прищелкнул пальцами, — собирай гвардию, готовьте зеркало.

— Мой император, но тогда резиденция остается, фактически, без защиты…

— Всего лишь до утра. Полагаю, мы продержимся. Если что — сами возьмем в руки шпаги, мы же все здесь — дворяне. Моя невеста поможет, она отлично фехтует, — Его Величество скроил самую сардоническую из своих сардонических усмешек, — Выполняйте, Феро. А вас, маркиз — я внимательно слушаю.

Секретарь вышел из кабинета, не говоря ни слова. Он уже давно состоял при Рамере Девятом, и прекрасно знал, что когда Змею попадает вожжа под его роскошный чешуйчатый хвост, спорить с ним: во-первых — самоубийство, а во-вторых — бесполезное. Прибьет и сделает по-своему.

Поэтому он решил просто: приказ на счет двух полков, магов и накопителей передать, но о срочности "позабыть"… Пусть перебрасывают полки из Тьеренты. Это дольше, зато дворец остается прикрытым.

Да и что важного может происходить в каком-то там Южном? Свежая рыба протухнет?

— Болты беречь, — скомандовал Арже, клепсидрой назад ставший сержантом, — бить только на поражение.

Фиольцы карабкались по мокрому, крутому склону, помогая себе кинжалами, но специально размоченная земля оказалась серьезным противником, и раз за разом отбрасывала из назад, почти без участия маленького гарнизона.

— Интересно, когда они сообразят, что в лесу, и деревьев тут, в общем, чуть больше чем до демона? — задумчиво поинтересовался Юст, выцеливая врагов с командирскими нашивками.

Свистнула тетива, еще один короткий болт ушел по цели. Еще один, перемазанный в грязи, враг схватился за лицо и ткнулся в землю.

— Уже сообразили, — ответил Арже, — топоры стучат. Давно стучат. Если не лестницы сколачивают, тогда даже не знаю — что они там и делают.

— Может быть, баню себе строят? — ехидно бросил Эйк. — она им нужна.

— А что, разве мы им плохую баню устроили? — Арже почти обиделся, — вроде старались.

После "бани" их маленький отряд сократился на треть, а шевалье получил свои нашивки. Символические. Не до нашивок было.

— Сколько у нас осталось болтов?

— Три десятка, — Эйк с сомнением посмотрел на небо, — может быть ночью можно будет слазить — собрать?

— Валяй, — "разрешил" Арже, — и, раз уж все равно идешь, так прихвати у фиольцев сабли, накопители, знамя… да, еще полковника в плен возьми.

— Чтобы второй раз не ползать, — поддакнул Юст.

Издевательская картинка в небе давно погасла, а жаль. Она здорово поднимала настроение. Но "кушала" много, а накопители экономили. Сейчас вся энергия шла на щиты, но стандартные армейские "пирамидки" уходили лишь самую малость медленнее болтов. О том, что будет, когда отработает последняя, старались не думать. Это легендарный Натан мог своим личным щитом всю армию прикрыть, и семь суток его держать… у большинства здесь резерва хватило бы дай Небо, на полторы клепсидры.

Обещанного подкрепления перестали ждать, когда все сроки вышли два раза. Об этом тоже старались не говорить. После предательства в Шиаре и смерти генерала Брейера эта тема вообще была "больной". Ее и не поднимали. Толку?

Юст наложил еще один болт и выцелил еще одну коротко стриженую голову. Фиольские солдатики стриглись коротко, почти налысо. Почему? Говорили — по обычаю, волосы Священному Кесару жертвовали.

На самом деле Фиоль в большей своей части жаркий, северных провинций там всего две, да и в тех климат, скорее, умеренный — теплое течение рядом. Так что все просто — не будешь стричься — на жаре завшивеешь. Необходимость. А веру и всякие ритуалы к ней уже потом примотали.

— А почему они все скопом-то на нас не лезут? — озадачился Эйк, — давно бы толпой запинали.

— Жрецов у них мало, — пояснил обстоятельный Юст, — всего четверо или пятеро. Сколько они прикрыть могут, столько и в бой идет. А прикрыть могут не больше трех сотен.

— Нам хватит, — в сторону бросил Арже.

— Эй, что тут за настроения? — в дверях вырос Винкер с легким арбалетом. Черный камзол был разорван в трех местах, скула поцарапана, левая рука перетянута прямо по рукаву.

— Да бодрое, бодрое, — отмахнулся Арже, — можно не плясать, дяденька? Что-то случилось? Неужели подкрепление пришло? Или наш маркиз вернулся?

— Не угадал, — мотнул Винкер спутанными черными патлами.

— Фиольцы сдаются? — съязвил Эйк.

— Парень, да ты провидец…

Семь человек обернулись к нему как один. И глаза у них были такими, что Марк понял: если он быстро не объясниться — придется очень быстро бежать. Зигзагами.

— Парламентеры явились. С генералом говорить будут.

— Предлагаешь пойти послушать?

— Ну, в ближайшую клепсидру для нас войны нет.

— И что? Потом они все равно пойдут на штурм, только в этот раз возьмут лестницы.

— Пройдет время, — спокойно, очень ровно отозвался Марк, — а время работает на нас.

— Неужели ты все еще веришь, что гвардия придет? — удивился Арже.

— Почему нет? Мы ведь не знаем, что происходит в Аверсуме. Возможно, возникла угроза бунта и было принято решение не ослаблять защиту дворца. Тогда наше подкрепление идет из Тьеренты — а это сутки. Или, если оттуда их отозвали, значит из Эйшера — это два дня. Любая отсрочка нам на руку, каждая клепсидра покупает жизни. Так что пойдем, послушаем генерала.

К площади подтягивался народ: усталый, потрепанный. Раненый. Люди старались располагаться так, чтобы не попасть на глаза парламентерам и случайно не выдать слабость гарнизона.

По тому, как осторожничали нападающие, было видно, что их численность, количество боеприпасов и накопителей преувеличивают. И это тоже было на руку.

Генерал, в мундире, застегнутом на все крючки, заложив руки за спину стоял рядом с аркой портала, где подрагивала голубая пелена заклинаний и, в этой пелене, отчетливо и ровно билась проекция живого человеческого сердца…

Это не было секретом. Райкер не собирался его прятать. Пусть видят, что их ждет.

И он угадал — двое парламентеров, взобравшиеся на холм по свежесколоченной лестнице, первым делом уставились на сердце. Прямо-таки прикипели взглядами. И смотрели бы еще долго, если б Райкер вежливым покашливанием не вернул их к суровой действительности.

— Я вас слушаю, господа, — сказал он равнодушным, скучающим голосом.

— Полковник Шига предлагает вам почетный плен, — фиолец, который был ниже ростом, оказался главным, — вы оставляете Южный, не чиня разрушений, складываете оружие и выходите по одному к нашему лагерю.

— До этого места понятно, а дальше?

— Полковник решит вашу судьбу. Всем будет предоставлена возможность заплатить выкуп.

— Угу. Что вы еще можете предложить? — спросил генерал таким скучным голосом, словно выбирал в лавке ювелирку для опостылевшей жены.

— Еще? — поперхнулся фиольский парламентер.

— Пока все, что вы сказали, не очень интересно.

— Вы так торопитесь умереть? — удивился низенький. Высокий молчал, словно набрал в рот воды и смотрел не вокруг, а в себя. Наверное, там показывали что-то необыкновенное.

— Зачем? — удивился генерал Райкер, — жизнь — отличная штука.

— Тогда почему вы до сих пор не воспользовались другой отличной штукой, чтобы ее спасти? — излишне резко, даже как-то нервно спросил парламентер, кивая на арку. — Нас — тысячи. А вас сколько?

— Сто, — спокойно сказал генерал. Арже, как раз в это мгновение посмотревший на Марка, заметил, что Винкер вздрогнул и поморщился. Но — смолчал. Смолчал и Арже. — Но может стать больше.

— Ее пропускная способность мала, — возразил фиолец. — Если мы подтянем из базового лагеря резервы, вы продержитесь не больше короткой клепсидры.

— Почему же вы до сих пор этого не сделали?

— Нет необходимости, — пожал плечами фиолец. Его светлые глаза так и зыркали по всему вокруг: самому генералу, рыжему "гению", который стоял рядом по протоколу переговоров — по два человека с обоих сторон, по площади, превращенной стараниями Винкера в довольно серьезное укрепление. А главное — он глазел на арку, и на подрагивающее сердце. И снова — на генерала. На сердце — на генерала…

— Считайте, что и у нас пока нет необходимости куда-то идти, в Аверсум или в ваш лагерь. Нам пока и здесь неплохо, — Райкер взглянул на яркое небо, — солнышко светит, птички поют… Бродячие артисты время от времени приходят — развлекают… Красота!

Лицо низкого мгновенно утратило живость и превратилось в каменную маску. А высокий, кажется, даже не заметил, что его оскорбили. То ли он был жрецом, давшим обед отречения от мирского, то ли просто тугим на ухо. Или — не знал имперского.

— Полковник Шига дает вам ровно одну длинную клепсидру, чтобы принять решение, — объявил фиолец, — после этого мы пойдем на приступ и сомнем вас, как дешевую бумагу. И мы не будем брать пленных. Думайте.

Генерал кивнул, показывая что услышал и дал знак пропустить парламентеров. Когда фиольцы отошли на достаточное расстояние, чтобы ничего не слышать, парни потянулись к генералу.

— Я прав? — спросил Винкер, который успел первым, — этот высокий жрец-менталист? Он пытался вас сканировать?

— Сканировал, — поправил Райкер, — он силен, а я не очень хорош в менталистике. У меня только обычные блоки на секретную информацию с активацией на кодовое слово.

— Почему же он не поймал вас на вранье, когда вы сказали про нашу численность, — удивился рыжик.

— Потому, что я не солгал ни единой буквой, — пожал плечами генерал, — нас здесь сто. Всех. И живых — и мертвых. Меньше уже не будет.

— Похоже, больше — тоже, — буркнул парень с перевязанным плечом.

Ветер подул в другую сторону и принес отчетливый запашок тухлой рыбы.

— Через клепсидру пойдут на штурм, — сказал Арже то, о чем все думали, — а болты уже, считай, все…

— Поработаем сталью, — пожал плечами Райкер. — Как мыслишь, стратег, сколько мы их уже положили?

— Раз в семь больше, чем нас тут имеется. И живых и мертвых. На одни "ежи" больше сотни напоролись. Раны пустяковые, но — все равно не жильцы, через сутки кровь загорится, а к следующему закату уже жрец понадобится.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Райкер, — даже если не получится то, что ты задумал — все равно хорошо. Каждые сутки для Аверсума — подарок.

— То есть в столицу на бал не пойдем, — уточнил Арже. — Здесь развлекаться будем…

Ему никто не ответил. Да, собственно, и вопроса не было. Все понимали, что чем дольше фиольцы просидят у этого холма, тем больше шансов у столицы. При таком раскладе их жизни имели лишь одну цену — время. Сколько времени для Аверсума мог купить каждый из них.

— Гвардия придет, — как-то очень просто сказал Райкер. — Я не знаю, что их задержало, но они придут.

Голубая сеть заклинаний на арке задрожала слишком интенсивно, так, что завибрировал воздух. Они почувствовали и обернулись…

Пространство портала менялось, шло волнами… Потом все же открылось, и, первым делом, на брусчатку вытолкнули два здоровенных баула, вроде тех, которые грузят на ослов. Баулы звякнули металлом. Бойцы запереглядывались.

Следом появился ящик характерной формы, с очень знакомой печатью — огонь в круге. Так метила свою продукцию лучшая магическая лавка столицы.

Баулы и ящик быстро, но аккуратно оттащили от входа. А потом стали появляться люди… Марк еще ни разу не испытывал этого дивного ощущения — когда от крайнего удивления само собой вытягивается лицо.

Это была не гвардия. Если только гвардия, которая собралась на бал-маскарад: кожаные колеты с нашитыми стальными пластинами, кожаные штаны, платки, повязанные на пиратский манер и оружие, много и разного: палаши, арбалеты, пояса со впечатляющим набором ножей, пара здоровенных штурмовых луков. Последними протолкнули три небольшие переносные баллисты в разобранном виде.

Народ смотрел на явление новых богов в полнейшем обалдении, пока невысокий, худощавый мужчина средних лет, с резкими мимическими морщинами на очень живом, смуглом лице не шагнул к генералу и не отдал салют. Не армейский, но — тоже очень знакомый.

— Беда, — представился он, подтверждая догадки, — командир вольного отряда наемников. Принимайте под свою руку, генерал. Я слышал, здесь горячо.

— Даже слишком, — честно отозвался Райкер. Если он и удивился, то сумел ничем этого не показать, — Прямо здесь около двух тысяч фиольцев и через клепсидру они пойдут на штурм. А милях в двадцати, у Руты, базовый лагерь — там от пяти до семи тысяч.

Неизвестно, чего ожидал генерал. Может того, что наемники немедленно развернуться и уйдут туда, откуда пришли, и прикидывал, как уговорить оставить хотя бы болты…

Реакция гостей оказалась парадоксальной. Наемники разулыбались, радостно потирая руки, словно им пообещали три телеги подарков на Перелом Зимы:

— Это мы удачно зашли, ребята! Будет на что дела поправить.

— Нам платят по пять золотых эров за каждую фиольскую голову, — пояснил Беда.

— А… кто платит? — осторожно спросил генерал, лихорадочно подсчитывая собственные ресурсы и прикидывая, хватит ли их на всю фиольскую армию. Выглядели наемники очень решительно.

— Вон тот паренек, — командир наемников мотнул головой.

В сторонке стоял Лесанж и делал вид, что он здесь вообще не при делах. Марк поманил его ладонью.

— Боец, доклад.

— Поручение выполнено, — маркиз щелкнул каблуками, — гвардейцы будут утром.

— А эти волки откуда?

— Отец нанял. Когда понял, что я собираюсь назад и он меня не удержит, даже если запрет. В окно вылезу.

— В баулах — болты?

— Это еще что, среди наемников кузнец есть. Прикиньте?! Настоящий, мастер-оружейник, так что мы из кастрюль болтов наварим! И накопители…

Наемники, деловито и беззлобно переругиваясь, а, скорее, просто общаясь в своей манере, осваивали укрепления. Собранные баллисты заняли места.

Командир влет выцелил Винкера в небольшой толпе и подошел, на ходу протягивая руку.

— Приветствую. Стратег? Не молод?

— С годами исправлюсь, — хмыкнул Винкер.

— Добро. Люблю оптимистов. Укрепрайон правильный, у Дивера фортификацию учил? Он все так же на лекциях сам себя за нос тянет?

— Вы академию заканчивали? — слегка удивился Винкер.

— Ты, — поправил наемник, — Да. Только лет на десять раньше.

— Интересное у тебя имя.

— Это не имя. Это моя профессия. Значит, там, внизу — плохие парни. Что с ними сделать, стратег?

— Ого! А что можно?

— Все. Только испарять не проси, нам головы нужны целые. Это у тебя — жалование, а мы с ножа едим.

— Парни, — Винкер в полном восхищении покачал головой, — вы просто посланцы из Облачного Сада.

Наемники дружно заржали, словно услышали свежий анекдот. Беда сдержанно улыбнулся.

— Обычно мы квартируем двумя этажами ниже, — пояснил он, — там где песок горячий. Климат хуже, зато компания отличная.

Как-то незаметно и очень ловко Беда сгреб Винкера за плечи и, вытащив из толпы, оказался с ним у самого бруствера.

— Смотри, стратег, — негромко заговорил он, — вон те две сосны в пейзаже явно лишние. Их нужно было свалить. С водой ты хорошо придумал, но если фиольцы их уронят в нужную сторону, а это не сложно и не долго — они до вас по ним как по парадной лестнице дойдут. Это первое. Второе — там, с мостков, бритые портки стирают? Чего не заминировал? Постеснялся?

— Там ежи…

— Ежи — хорошо, только враг — не дурак. Щиты обул и прошел по твоим ежам весело и спокойно. Надо было сначала ежи, а вторым слоем — магическую противопехотку, и запитать от накопителя. Чтобы на шиты реагировала. В академии таким мелким пакостям не учат, а они бывают крайне полезны.

— Есть и "в-третьих?"

— Есть и "в-пятых", но там уже не так критично. Хотя может преподнести пакостный сюрприз.

— Я был уверен, что предусмотрел все.

— Всего не предусмотришь. Смотри на один шаг дальше, чем враг — этого вполне достаточно.

На криво, но добротно сложенный забор неожиданно опустилась пестрая птица и, попрыгав взад — вперед, примостилась рядом, совершенно не страшась людей. Марк бы и внимания не обратил, а Беда смерил ее пристальным взглядом и стремительно нагнулся за камнем.

Когда он выпрямился — без камня, птицы уже не было.

— Бритые совсем обнаглели, — заметил он. — Ничего, полечим. Тебе они, вообще, в каком виде нужны?

— В смысле? — не сразу сообразил Марк.

— Мертвом, живом, сонном, связанном? Ты же стратег — ставь задачу.

Винкер на несколько мгновений ушел в себя.

— Я уже сутки голову ломаю… Они осторожны. Думал, после того, как мы тут их передовые части положим, они сюда всем корпусом нагрянут. А они стали у Руты — и ни ногой. Вот как их с места сдернуть? Может быть, ты знаешь?

— Вылазка нужна, — кивнул Беда, — ну вот и определились. Срок перемирия мы, конечно, выждем — играть нужно по правилам, особенно когда нам это выгодно. Но штурма ждать не будем.

— Сами их потреплем? — загорелся Марк.

Беда кивнул.

— Только вот что: скажи своим, чтобы за нами держались и линию щитов не ломали. Пойдете вторыми. Зеленые вы еще… хотя, после Южного войдете в легенды.

— Я бы предпочел, чтобы парни остались живы, и Бездна с ней, с легендой.

— Мы — солдаты, судьба не спрашивает. Не грусти, стратег. Смерть не все берет — лишь свое берет. Теперь слушай дальше: шумнем вот здесь, где посуше… Потом ребята останутся бритых учить, а мы под шумок утечем по ручью к Руте. Надо глянуть на этих осторожных, и не зеркалом, а глазами, так оно всегда вернее. Зеркала врут, сволочи.

— Как утечем? Под невидимостью?

— Даже не вздумай! — цыкнул Беда, — Бритые на невидимость первым делом сигналки ставят, везде, даже у огородов с репой. Так пройдем. Ты хорошо плаваешь? Ну вот и поплывем, Небом укрытые.

Сзади послышался странный, нехарактерный для лагеря шум. Винкер обернулся и узрел дивную картину: наемники увлеченно ломали забор у Храма, отковыривая доски. Причем, не все подряд, а с разбором — подходили и придирчиво выбирали себе доску, прежде, чем выбить ее одним мощным ударом с ноги.

— Это — то за каким надом? — удивился он, забыв возмутиться на счет осквернения святыни.

— Увидишь, — подмигнул Беда, — будет весело.

Над фиольским лагерем медленно и торжественно всплыл красный шар, отмечая окончание перемирия. Загудели дудки, собирая бойцов. Все было очень красиво и торжественно…

А потом начался бардак! Одна за другой свистнули баллисты, отправляя в полет горшки с горючей смесью, и стройные ряды бритых смешались, срочно перегруппировываясь и выставляя щиты.

Генерал Райкер оглянулся на своих ребят и вынул шпагу.

— За Императора!

— За Аверсум, — дружно ответила сильно поредевшая сотня.

— За наличные!!! — громко, с каким-то даже подвизгом взревели за их спинами наемники Беды, вскочили на бруствер, с трофейными досками под мышками и шумной волной обрушились вниз.

Беда первым кинул свою доску на землю, прыгнул на нее с разбега и с сумасшедшей скоростью понесся вниз, разбрызгивая грязь.

Его дикая, но отлично дрессированная свора, если и отстала, то на пару ладоней. Солдаты регулярной армии смотрели на этот беспредел опешив, как будто на их глазах открылись врата ада и оттуда вырвались наскучавшиеся демоны.

Похоже, фиольцы думали так же…

— Пойдемте, ребята. Причешем бритых — скомандовал Райкер и ловко, не смотря на возраст и комплекцию, заскользил по склону вниз.

…Это был первый серьезный бой Марка. Бежать на волне, поднятой наемниками, было легко — ноги сами несли. Он не заметил, как оказался лицом к лицу с противником. "Бритый" оказался здоровым, больше Марка раза в два. Фиолец крутанул саблей — и мудрое тело, вспомнив науку Камты Ара само, без участия мозга отклонилось и нырнуло вниз. Сталь длинного ножа вошла в противника снизу, там, где он не был прикрыт железными пластинками.

Теплой кровью плеснуло на руку, в нос ударил неприятный запах железа и, почему-то, дерьма. Марк выпрямился, рефлекторно выставляя воздушный щит и поймал на него тяжеленный палаш еще одного "бритого". Этот удостоился удара в горло…

Странное ощущение охватила Марка: он словно оказался в другом измерении, где из всего многообразия звуков остались лишь те, которые несут непосредственную опасность: свист сабли в замахе, выдох ножа, покидающего очередное тело и свободного для нового удара. Отрывистые команды на двух языках.

— Какие-то они… медленные, — подумал он, — словно сонные. Или опоенные чем-то. Удивительно как!

Молодой стратег не мог видеть себя со стороны и не знал, что превратился в черную молнию. Его тело, которое несколько месяцев упорно и методично "разгонял" Камта Ара, преодолело внутренний барьер и вышло в ускоренный режим, запредельный для тех, кого никогда не учили ударами палок наставники, пришедшие со стороны Полуночи.

Он шел сквозь врагов, как сквозь высоченную и почему-то не скошенную траву и каждым своим точным и экономным движением исправлял эту ошибку.

За Винкером оставалась просека — и туда устремились бойцы сотни.