Глава 35 ПАЛАЧ И ЖРИЦА

— Что угодно, только не фиольское? — спросил Его Величество, открывая шкафчик. Эшери на этот симпатичный резной секретер все еще косился со здоровым подозрением, а вот Рамер Девятый проследил, чтобы сняли "лишнюю деталь" в виде самострела и хорошо протерли от редкого яда и… все. Продолжил пользоваться, как ни в чем не бывало.

Видно, змеев не зря считают хладнокровными, что-то у них с нервной системой не так, как у людей.

За несколько дней удалось кое-как наладить голубиную почту и выяснить, что зеркала "умерли" не только в Атре и окрестностях. Катастрофа распространилась далеко за пределы провинции. Как с этим жить, было пока не ясно.

— Радуйся, твой Маркиз получит подкрепление, — повелитель внимательно осмотрел батарею бутылок и вытянул "Шарди". Показал бутылку своему маршалу, тот одобрительно кивнул.

Райкер качнул головой, а потом — собственной флягой. Полковник Шалто двинул бокал вперед, он тоже не жаловал сладкого.

— У командующего корпусом есть прямой приказ двигаться в Кайору, если в течение трех дней он не получит других распоряжений, — пояснил Рамер, — он их не получит. Через море голуби не летают.

— Одной заботой меньше, — довольно кивнул Эшери, смакуя вино. Бледно-желтая кислятина ему и в самом деле нравилась.

— А то, что мы тут остались с тремя тысячами против… если верить разведке — семидесяти, это ничего? — оскалился Дайстри. — Я оцениваю сложившуюся ситуацию как политическую и военную катастрофу и предлагаю поднять вопрос о казни виновных.

— А разве мы их не всех?.. — удивился Райкер.

— Генерал, я имею в виду не жрецов. А непосредственных виновных в ситуации с зеркалами. А именно — стратега Винкера и герцога Монтреза. Хотя, если Его Светлость ничего не знал о диверсии, которую готовил Винкер, то казнь можно заменить отстранением от должности и удалением в родовое поместье под домашний арест.

— Благодарю, полковник, вы очень добры, — кивнул Эшери, — я этого не забуду. И в ближайшее время расплачусь. Не в моих правилах ходить в должниках.

— В любое время и в любом месте, — кивнул Дайстри, — выбор оружия за вами. Я не маг, так что любая сталь.

— Дайстри, никто не говорил о дуэли. В военное время она приравнивается к государственной измене, — Райкер сделал глоток из своей фляги прижмурился от удовольствия, — Вы этого не знали?

— Тогда как, во имя Неба, понимать ваши слова, Монтрез? — насторожился полковник.

— Как хотите. Пусть будет интрига, — Кот обвел стратегический совет взглядом и понял, что некоторые мечты сбываются. Хотел покомандовать трусами? Получи и распишись! Половина "совета" просто не понимала серьезности положения: эти полировали ногти. Вторая половина была поумнее — они лихорадочно думали, как исчезнуть отсюда и избежать обвинения в дезертирстве. Здесь Эшери мог им помочь, потому что знал точный ответ и он был предельно прост: "Погибнуть на поле боя". Других вариантов не существовало.

— Господа офицеры, искать виноватых просто, но контрпродуктивно, — вмешался Рамер Девятый, негромко, но его услышали. Императоров всегда слышат. — Мы с вами собрались, чтобы подумать и найти решение.

— Какое решение? — Годри выглядел удивленным, — мы ведь не колдуны? И не можем починить зеркала…

— Военное решение, — мягко подтолкнул мальчика Кот.

— Как с тремя тысячами разбить семьдесят? — вскинулся Дайстри, — да никак. Это идиотизм, в который мы все вляпались по вашей, Монтрез, вине!

— Вы можете подсказать решение, как семьдесят тысяч разбить с пятью? — Эшери приятно улыбнулся бесившемуся полковнику, демонстративно игнорируя его выпады. — Излагайте же. С интересом послушаем. Возможно, оно спасет империю.

— Почему с пятью?

— Потому, что в Кайору аркой отправлены две тысячи бойцов. Три плюс две будет пять… если я ничего не путаю.

— Насколько я знаю, есть войска в Пьесторре, там хорошая, боеспособная армия под командованием барона Аньера и она одерживает победы, — огрызнулся Дайстри.

— Вашего ученика и вассала, маршал. Насколько я знаю, — абсолютно нейтральным тоном вставит Шалто.

Дайстри осекся, но ненадолго.

— Наконец, есть гарнизоны на границе со Степью. Имея зеркальное сообщение, мы смогли бы стянуть их сюда…

— И спровоцировать вторжение еще по трем направлениям: Пьесторра, Степь и Каротта, — кивнул Эшери. Взгляд бутылочных глаз был так же холоден и светел, — великолепный, я бы даже сказал, эпичный способ самоубийства целой страны. Опишите его, Дайстри, не дайте пропасть вашему военному гению. Он войдет в учебники по стратегии как наглядное пособие: какие решения принимать нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах.

— Можно подумать, у вас есть лучшее!

— Разумеется.

Если бы Кот бросил на стол светошумовую гранату, он не смог бы привлечь внимание вернее, чем уронив в тишину одно негромкое слово.

— И… как?

Эшери подавил совершенно детское желание ответить: "жопой об косяк", главным образом потому, что в шатре командующего никаких косяков не было.

На столе с шумом развернулись карты.

— Господа, основное преимущество армии противника только в численности, — негромко заговорил Кот, — артиллерии у него нет, магической поддержки нет, оружия, превосходящего наше — нет. Если свести это преимущество к нулю…

— Каким образом можно свести к нулю семьдесят тысяч религиозных фанатиков?

— Утопить, как котят. Взгляните на карты, господа. Это соседняя с нами провинция Виенте и две ее главные реки: Виен и Нера. Здесь, — вместо указки Эшери использовал узкий стилет, — они сливаются в огромный поток и этот поток несет свои воды в море. Чуть левее и, обратите внимание, ниже — Нерская равнина. Если заманить армию нашего противника сюда, а потом перенаправить поток…

— Это возможно? — облизнул узкие губы Годри.

— Для меня — да.

— Бездна! Эшери, это может получиться!!!

— Если ни у кого нет других предложений, значит принимаем этот план, — кивнул Кот, — выдвигаемся завтра вечером. Будьте готовы, господа.

— Почему так поздно? — удивился пожилой полковник Нерги: здоровый как лось, с головой лысой, как колено и огромными, как у кузнеца, волосатыми руками, — мы можем подняться за одну клепсидру.

— Торопиться некуда, во-первых. А во-вторых, здесь осталось одно дело. В окрестностях объявилась банда, которая грабит купцов и крестьян.

— И что? — искренне удивился Нерги, — Это дело местного графа, а никак не наше.

— И кто же у нас местный граф? — шевельнул бровью Золотой Кот. — Не тот ли парень, что сгорел в Атре вместе со своими коллегами по ордену? Так что уж простите, полковник, но местные разбойники — теперь тоже наше дело. Зачистить банду — дело одного дня. Думаю, ваши ребята не откажутся со мной прогуляться?

Массивный, как медведь, полковник покраснел от ярости и выбросил вперед здоровенный кулак. Где-то по пути кулак трансформировался в фигу и остановился в ладони перед лицом Эшери.

— Вот что ты получишь, а не моих парней, сопляк. Палач! Людоед! Тебе бы только вешать!!!

Полковник орал, наливаясь кровью и не особо заботясь о том, что его могут услышать за пределами шатра. А брови Кота с каждым словом поднимались все выше и взгляд становился веселее…

— Какая интересная фигура. — Двумя пальцами Кот взял Нерги за запястье и аккуратно отвел руку от своего лица. Никто ничего не понял, даже Райкер, сидевший рядом. Движение выглядело спокойным и плавным.

Наверное, Рамер Девятый был единственным, кто заметил натянувшиеся жгутами мышцы полковника… Пустое усилие. Монтрез мог, не особо напрягаясь, кочергу бантиком завязать.

— Зачем же так волноваться, любезнейший. Не хотите — как хотите. Арк, ваши "Бессмертные" не желают размяться? Условия прежние: офицерам — "Сова", всем рядовым бойцам по двадцать золотых эров.

— Пятьдесят, — набросил император.

— Собственно… на таких условиях мои тоже не откажутся погонять бандитов, — подал голос Годри.

— В следующий раз — обязательно, — Кот взглянул на него с симпатией, — не переживайте, на ваш век человеческой дряни хватит. Господа офицеры, все свободы. Останется Райкер.

Последний из приглашенных покинул шатер, адъютант бесшумно и быстро убрал посуду, а Эшери тихим щелчком активировал "Бормоталку" — заклинание, не позволяющее подслушать разговор.

— Еще твоей любимой кислятины?

— Пожалуй, но позже.

Райкер зыркнул на молодого маршала без восхищения.

— Ты молодец, Кот. Одним ударом расколол армию накануне сражения — а нас и так мало.

— Было бы лучше, если бы в решающий момент наши же полки повернули оружие против нас?

— Да все я понимаю, — поморщился старик, — но… противно.

— Война пахнет розами только когда хоронят героев, — пожал плечами маршал, — зато уже к завтрашнему утру мы будем точно знать, сколько человек в этой армии действительно готовы сражаться за своего императора.

— Предполагаешь массовое дезертирство? — резко спросил Рамер.

— Почти уверен.

— Но… если мы не успеем их перехватить?

Эшери на мгновение прикрыл глаза, напомнив себе, что "железная выдержка — фундамент победы". А в политике это еще и стены, и крыша, и каминная труба и палисадник с забором. Словом — все и все остальное.

— Мы не будем заниматься такой ерундой, — абсолютно спокойно произнес Кот, словно не кипел только что, как вулкан, готовый взорваться, — У нас нет на нее ни времени, ни ресурсов.

— То есть, твой блестящий план?..

— Блестящая глупость, Ваше Величество. Я же не идиот, чтобы сражаться на болотах с пехотой, превосходящей меня числом в тридцать раз. С местной пехотой, заметьте. Которая знает эти болота как собственные огороды. Но, надеюсь, эта глупость блестела достаточно ярко.

— Меня ты не ослепил, — буркнул Райкер, — а остальных… Посмотрим.

С первого взгляда деревня показалась самой обычной. Три десятка домов, расположившихся вдоль ручья, да еще пара десятков — вдоль дороги. В основном — деревянные, не слишком большие. И не потому, что не хватало древесины — ее тут как раз было до затылка, лесной край.

— Зимы здесь суровы, большой дом не протопить, — пояснил Кот, которому в детстве попался хороший учитель землеописания. Любивший розги, это — да, но и науку вкладывающий на совесть. Хоть и через "задние ворота".

Небольшой отряд, всего шесть всадников, остановился на взгорке, прежде чем двинуться вперед.

— Странно, — сказал Гай, — вроде бы на первый взгляд деревня зажиточная, дома хорошие, крыши чинены и заборов поваленных не видно… А кругом только бабы.

— А что тебя удивляет? — не понял Абнер, — мужчина — защитник и воин, женщина — работница. Нет войны — мужики по домам сидят, вот их и не видно.

Шедек и Квентин посмотрели на бывшего придворного мага… конечно, не как на дурачка, но близко к этому.

— Что? — не понял тот.

— Это не Аверсум, — сжалился Квентин, — в деревне бездельников нет. Тем более — летом. Пахать, сеять, дрова на зиму заготавливать — все это мужская работа. А мужиков нет. И поля заброшены.

— Что ж, сейчас выясним, куда они все делись, — сказал Эшери и набросил на голову капюшон плаща.

Кавалькада неспешным шагом спускалась с холма. Золотой Кот ехал впереди, направляя коня коленями и почти не трогая повод. Веселая троица, отчего-то притихшая, держалась за ним, Абнер с любопытством поглядывал по сторонам — он никогда не был в деревне. Замыкал отряд Беда. Наемник, по его же собственным словам, давно вырастил лишнюю пару глаз не только на своей заднице, но и на лошадиной.

Женщины, копошившиеся в огородах, поднимали глаза, но, вместо радушных улыбок и простодушного деревенского кокетства отряд видел страх, а кое где — неприкрытую ненависть.

Так, в молчании, доехали до колодца — и встали.

— Что теперь? — спросил Гай.

— Ничего. К нам подойдут.

Ждать пришлось меньше короткой клепсидры. К всадникам, буквально, кинулся древний, седой как сама зима, дедок. Он путался в длинных штанах, явно чужих и пытался сто-то лопотать совершенно беззубым ртом.

Абнер прищелкнул пальцами. Дед схватился за лицо скрюченными, перемазанными в земле руками и взвыл так, словно его в пыточный сапог зажали.

— Что ты с ним сделал? — спросил Беда.

— Ничего смертельного, немножко больно, да. Я ему зубы новые вырастил. Ничего же не понять, рот как кашей набит…

Через несколько мгновений боль утихла, паника улеглась — и дед со страхом и недоверием принялся ощупывать новые зубы. Естественно, хотя бы обтереть руки ему и в голову не пришло.

Наконец он нашел в себе силы смириться с чудом и, заискивающе спросил:

— Добрый господин, а зубы-то насовсим, али поговорим — и снова разваляццы?

— А это смотря как поговорим, — сказал Эшери, — может и оставим. Тебя как зовут?

— Калем зовут. А как в книгу записали, того не знаю, не грамотный я.

— Скажи мне, Каль, староста деревни кто? Почему не вышел?

— Нету яго, — развел руками дед, — ни яго самого, ни сына старшего яго, никаго нету.

— Куда ж делся староста?

— Уехамшись. Усе уехамшись. Как есть усе — собрались и уехали.

Старик неопределенно махнул рукой сразу и на полдень, и на полночь.

— Врет? — спросил Гай и потянулся к ручному арбалету, висевшему на поясе.

Дед, похоже, на своем долгом пути потерял только зубы, а глаза сохранил, да и соображалка работала — дай Небо молодому. Углядев движение Гая, он проворно кинулся вперед, да и подлез под брюхо Абнерова жеребца.

— Господа хорошия, не надь меня с арбалету стрелять, нету моей вины ни перед амператором, не перед Храмом…

Маг перегнулся, пытаясь перехватить деда, но тот кульком повалился на землю и, сверкнув глазами, бесстрашно пригрозил:

— А коли стрельнешь, так я же на тебя Святому Древнему Квентину обязательно и нажалуюсь, он мучеников сильно любит. Послушат меня старого, да как даст тебе молнией промеж гляделок. А я-то с облаков полюбуюсь!

— Страшная угроза, — признал Кот, сдерживая смех, — а скажи, Каль, жрец у вас в деревне есть?

— Нету жреца, — старик сообразил, что гроза прошла стороной, из под лошадиного брюха вылез, но глядел настороженно. — Девка была малая, немая. Навроде чегой-то там молилась про себя, уж кто знат, кому, а лечила. Зубы, правда, не росли, но боль унять могла.

— И что случилось с ней?

— Так с собой увели, оне ж, дело такое, лихое. Удруг стрельнут кого, али порежут… — сообразив, что ляпнул, старик немедленно проклял новые зубы и попытался запихать в рот бороду, на манер кляпа. Но было уже поздно.

— Значит, все мужики в деревне, во главе со старостой, в разбойники подались, — кивнул Кот, — и лекарку с собой прихватили. А что, у старосты жена или дочка остались?

Но Кель смотрел на них с ужасом, словно опять разучился говорить — жаль, не клепсидрой раньше.

— Собирай народ, — велел Кот. — Да передай, если кто в доме спрячется — ему не жить. Прямо с домом в Облачный Сад отправлю, Святому Древнему Квентину на нас жаловаться.

Он вытянул руку вперед — и старая, засохшая яблоня вспыхнула огненным факелом, так, что жаром достало до маленького отряда. Миг — и прогорело… Лишь горячая горстка пепла осталась.

Только сейчас спутники Кота заметили, что повсюду из-за заборов, плетней, сараев, поленниц выглядывают любопытные деревенские, в основном девки да детишки.

Эшери рывком снял с головы капюшон. Золотые волосы шлемом сверкнули на солнце, почти ослепив даже привычных Бессмертных.

— Я — Монтрез. Палач Атры. И я хочу знать, где разбойники. Если через одну короткую клепсидру я этого не узнаю — деревня загорится. Вся. Вместе в жителями. Точно так же, как горела Атра.

Некоторое время спустя, отряд опять оказался на дороге, но теперь их было не шестеро, а семеро. Седьмым оказался пацан лет шести — семи, не больше. Каль клялся, что малец дорогу знает. Откуда…

— Сговорились разбойники с младшими жрецами из Атры. А может и старшие в доле были. И как только из какой деревни голубя посылали: собрали двадцатую часть, сделайте милость, приезжайте, святые братья венчать, отпевать да в книгу записывать — так жрец сюда приезжал, якобы помолиться. А мелкий мухой летел в банду — сообщить, в каком храме серебро лежит, — рассказывал своим спутникам Гай. — Они мешки на головы оденут, в храм вломятся, серебро заберут… ну и со жрецами делились, как иначе.

А потом приезжают братья в деревню: где серебро храмовое? Нет серебра! Как нет? Украли? Так что ж вы, такие-разэтакие, храмовое добро не уберегли?! Не будет вам ни благословения, ни свадеб, ни поминовений. Либо серебро за весь год… Либо молодых парней в послушники. Фактически — в рабы. Сейчас-то они все по деревням вернутся…

Бессмертные ехали по двое, по-другому узкая лесная дорога не позволяла и, на всякий случай, держали наготове щиты.

Мальчишка был связан воздушными жгутами, уж больно резво по сторонам зыркал, как бы не сбежал.

— Абнер, — бывший придворный маг приблизился к Коту, — У тебя что лучше: "Сон" или "Диагност"?

— Я — воздушник, — почти оскорбился маг, — я все могу… — осекся, немного помолчал и честно добавил, — Конец Света подручными средствами устроить не могу, тут Винкер меня обошел.

— Тут он всех обошел, — примирительно заметил Эшери. — Тогда делимся: ты диагност на дорогу бросаешь, разбойники ловушки умеют и любят, я часовых выслеживаю и аккуратно усыпляю. А Беда следит, чтобы мы оба не накосячили.

— Он же не маг, — встопорщился Абнер.

— Зато чуйка у него — дай Боги всякому, я бы точно не отказался…

— Повоюй с мое, светлость, и у тебя такая же отрастет, — фыркнул Беда и замолчал, целиком сосредоточившись на задаче.

Трудолюбием разбойники не отличались — ловушек оказалось всего девять, и то такие… детский примитив. Кот во времена оны на своего учителя Молитвослова поинтереснее налаживал.

А вот часовых обнаружилось неожиданно много, парни утомились их с дороги в кусты оттаскивать, пока сообразили, что можно просто раскачать и кинуть: магический сон осечек не давал.

Банда устроилась отлично — у красивого овального озера, что под вечер давало голубой отсвет… Значит, вода в нем была не просто водой. А вот чем — так сразу не скажешь, надо пробы брать и магу — воднику нести. Вот в этом случае точно — воднику, ни воздушник, ни землевик не справится. Сила тут не работает, да и умения — через раз. Нужно особенное сродство к своей стихии, тогда получится.

Землянки… Кот насчитал десятка три только в первой линии, а, значит, было их, как минимум — вчетверо больше. Серьезная банда, явно — не с одной деревни собралась.

— Это как: сбегали, чтобы не стать рабами в Орденах, и грабили, зная, что свои же, деревенские парни вместо них в рабство пойдут? — подивился Квентин.

— Да нет, тут хитрее схема, — Кот поморщился и гадливо обтер ладонь, которой посылал в пространство короткие импульсы "Диагноста", — на амулете их ломали. Человек полноценный — только главарь. Остальные в разной степени "куклы".

— Пакость какая, — передернуло парней.

— Что с ними делать будем?

— Усыпляем, — решил Кот, — пока так, а потом…

— Да отправить их по облакам… или по уголькам, как кому суждено, — Беда поморщился, — Демона ли рогатого в них, все равно ломаных не починишь, люди — не телеги. А спящих резать Бессмертные… смогут. Насмотрелись, на моих парней глядя, а кто и сам попробовал. Так что — смогут. Только не говори, что тебе жалко. Все равно не поверю. Я людей насквозь вижу и на пять футов под ними, ты такой же жалостливый, как каменные истуканы в Степи.

— Я о другом думаю, — перебил наемника Эшери, — если в ближайший месяц — два мятеж не задавим, будет голод…

— Будет, — кивнул Беда, — зимой люди деревнями умирать начнут.

— А эта дорога, фактически, единственная, по которой можно быстро в северные районы хлеб и крупу доставить. Разбойников на ней разводить нельзя.

— Так нигде нельзя, — слегка удивленно хохотнул Беда, — да эта плесень человеческая сама заводится. Не иначе — от сырости, — он кивнул на озеро, — надо будет потом, как работу доделаем, не забыть несколько фляжек набрать. Интересно, что тут такое из земли течет…

— С озером потом. А с разбойниками вот что… Народ напугать надо. Сильно напугать. Чтобы они этой дороги хуже степного нашествия и храмового рабства боялись.

— Вдоль дороги всю шайку по деревьям развесить?

— Этим их не проймешь. Они из шика разбойничьего рубаху не шарфом шелковым, а веревкой крепкой подпоясывают. Причем, специально такую выбирают, чтобы не порвалась и не перетерлась. И друг перед другом хвастаются… А перед казнью палачу отдают, чтобы тот их на этой веревке повесил. Как думаешь, чем можно напугать ребят, которые со своей смертью в обнимку и спят, и обедают, и по девкам ходят?

— Неизвестностью, — мгновенно сообразил Беда. — Если вся шайка — исчезнет. Бесследно. Ни тел, ни костей, ни вещей…

— А по деревням призрак пройдет… молчаливый. Ничего говорить не будет, нигде не остановится. По типу "гонца" слеплю.

Легенда о Дороге Ужаса рождалась на ходу и тут же обрастала жутковатыми подробностями. Но наворотить совсем уж лютых кошмаров им помешали.

— Ваша Светлость, — по тропинке быстро шел Квентин и нес на руках… сначала Эшери подумал, что это какой-то тюк с пестрым тряпьем. Потом пригляделся…

— Девочка-жрица? Та самая, из деревни? Немая лекарка? Бездна, да ведь ей и семи лет нет, какая же она жрица?

Малышка открыла глаза — они были черные, как беззвездное небо. И пристально, испытующе взглянула на Золотого Кота.

— Ты возьмешь меня на руки? — голос у нее был совсем детский, некоторые звуки девочка выговаривала плохо, но слова прозвучали не просьбой. Приказом. Да таким, что Эшери не рискнул ослушаться.

— Да, моя госпожа, — немного растерялся он, — если хочешь. Но нам сказали, что ты нема. Не говоришь.

Он бережно взял девочку у Квентина и незаметно бросил "Диагност", проверяя, все ли с ней в порядке, не больна ли, не ранена.

— С кем тут было говорить? — девочка повела плечом полупрезрительно — полудерзко, — с разбойниками да родней разбойников? Много чести. Пусть в ноги поклонятся, что лечила.

— Вот это — кнопка! — рассмеялся Квентин, — сколько ж она молчала, пока достойного не встретила! Ай, умничка! Как тебя зовут-то, кроха?

— Марша, — девочка чуть наклонила голову, словно маленькая королева, знакомясь с подданным.

— А командир наш, значит, тебе приглянулся, что ты с ним заговорила?

Девочка повозилась на руках у Эшери, устраиваясь поудобнее и объявила:

— Он хороший. Станет отцом моей будущей дочки.

Эшери едва не споткнулся, но, хвала Небу, устоял на ногах.

А парни уже вовсю улыбались, хитро переглядываясь.

— Что, Кот, нежданно-негаданно жену на дороге нашел? Бывает… Теперь, смотри, не потеряй.

Кот еще думал, как бы отшутится в ответ, чтобы не обидеть ребенка, когда девочка его снова удивила.

— Не жену, — она строго глянула на Квентина с друзьями, — А жрица я самая настоящая. Посвященная Змею.

Кот вздрогнул.

— Вот как? — тихо проговорил он, внимательно рассматривая симпатичную смуглую малышку, худенькую, но совсем не истощенную. То ли разбойники берегли лекарку, то ли сила Покровителя питала, — Тебя нужно вернуть в Храм Змея? Или… ты останешься в моем доме?

— Ты меня совсем не боишься? — удивилась Марша.

— Моя мама — бывшая жрица Змея, — так же тихонько признался Эшери, — так что — нет, маленькая пророчица, не боюсь. Ты ведь лишнего не скажешь.

За спиной парни стаскивали в кучу мертвых разбойников. Решили сильно не мудрить — испепелить, а на месте костра траву поднять — погуще. Концы в воду — нехорошо, всплыть могут. В землю — куда как надежнее.

А Эшери стоял с крохотной жрицей на руках, бережно прижимал ее к себе и про себя, но страстно благословлял обычай, позволяющий Змеюшкам не идти замуж. Даже если вдруг — ребенок. Да хоть пятеро — будет в храме пятеро новых жрецов. Или жриц. Всех накормят, оденут, обучат. Как бы не повернулась жизнь — этой девочки его проклятье не коснется, ее ждет другой венец, не супружеский.

— Ты думаешь о том, что один из нас отнял у тебя будущее счастье? — голос Марши был тих. Почти неслышен.

— Нет, маленькая, — Кот через силу улыбнулся, — жрецы Змея ведь не врут, так зачем мне его винить? Он сказал то, что увидел. Скорее, стоило бы винить моего отца… Но я не виню никого. Надо искать не виновных, а решение.

— Оно найдется, — отозвалась Марша. То ли напророчила, то ли просто успокоила. И мгновенно уснула на руках у герцога Монтреза, палача Атры, исчадья огненных равнин, чьим именем скоро начнут пугать непослушных демонов.

Уснула — и сон ее был спокоен и глубок.

Так, с крепко спящей девочкой на руках, Эшери и появился в шатре Кера четыре длинные клепсидры спустя.

Была глубокая ночь, но палатку освещал едва тлевший, слабенький огонек талисмана. Его Не спящее Величество сидело за столом, подперев руку ладонью. Кот пригляделся — бутылки рядом не было. Значит, император изволил просто грустить.

— Что-то случилось? — тихо спросил он, предавая девочку на руки адъютанту.

— Дайстри дезертировал. И увел с собой почти шесть сотен… Вот и стало нас еще меньше. Но это же не проблема? — Император сверкнул черными глазами в полумраке, — Как ты сам сказал: если врага нельзя разбить с тремя тысячами, то нельзя и с двумя…

— Не говорил, — покачал головой Кот, присаживаясь рядом. Он зверски устал, вытянутся и отдохнуть хотелось больше, чем жить долго и счастливо… вообще, когда ты толком не спишь третьи сутки, понятие "счастливо" как-то размывается.

Но император, впавший в депрессию был проблемой. Гораздо большей, чем почти треть армии, слинявшая в закат.

— А чего грустите, повелитель? — мягко улыбнулся он. — Это же хорошо, когда уходит предатель.

— Да-да, — кивнул Рамер Девятый, — наши ряды становятся сплоченнее и чище… вот только все меньше и меньше. Но это ведь тоже хорошо, да? Армия не должна воевать с собственным народом. Маршал, какие шансы, что мы удержим Аверсум? Только честно?

— Мы, — Эшери задумчиво пожал плечами, — Повелитель, вы хотите правды? Пятьдесят на пятьдесят. Но вот на то, что Они его удержат я не поставлю и одного фальшивого эра. Можно взять власть на религиозной истерике, но на ней нельзя править. Тут работают экономические факторы. И поэтому… Темные Боги с ней, со столицей. Нам нужно удержать две вещи: Кайору и Алету.