Глава 13

Селеста

Когда слуга проводил их до выделенных покоев, Селеста не сразу поняла, что что-то не так. Комната была большая, роскошная, с двумя креслами у камина, но кровать стояла одна.

Деймон замер в дверях, на лице промелькнуло что-то похожее на панику.

— Это какая-то ошибка, — сказал он быстро. — Я сейчас же прикажу все исправить, найду себе отдельные покои…

— Перестань, — Селеста коснулась его рукава. — Половина двора и так не оправилась от шока, что у Темного есть жена. Если выяснится, что эта жена не желает спать с ним в одной комнате, говорить будут еще больше.

— Но я не хочу, чтобы тебе было неловко, — нахмурился Деймон. — С другой стороны, нельзя, чтобы подумали, что я тобой пренебрегаю…

Он помолчал.

— Подожди здесь, — вдруг сказал и быстро ушел.

Селеста осталась одна. Она медленно подошла к кровати и села на край. В груди скребли кошки.

Неужели совсем ему не нравлюсь? Эта мысль жалила очень больно. Селеста вспомнила, как сегодня в саду сама поцеловала его в щеку. Маленький робкий шаг, и она надеялась, что он поймет его правильно, почувствует, что она готова быть ближе.

А он напрягся, словно ему было неприятно, и потом весь вечер ходил таким скованным, будто боялся сделать лишнее движение. Теперь еще и эта комната…

Может, пожалел, что объявил ее женой на весь двор? Вернется сейчас и скажет, что все это одна большая ошибка. И что ей тогда делать? В голове тут же мелькнула дерзкая мысль, что, если попробовать соблазнить его?

Селеста покраснела до корней волос и одернула себя. Она ни с кем никогда даже не целовалась. Что она вообще умеет? Селеста вздохнула и закрыла лицо руками.

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем дверь открылась. В комнату вошел Деймон, в руках он держал тяжелые магические цепи с тонкой красной руной, мерцавшей в полумраке.

Селеста выпрямилась, убирая руки от лица, и уставилась на него в полнейшем недоумении.

— Что это? — спросила тихо.

Деймон подошел, положил цепи на край кровати. Взял конец одной цепи, защелкнул на своем запястье, а второй — на массивном резном столбике кровати. Потом протянул Селесте маленький серебряный ключ.

— Вот, — сказал спокойно. — Остальные защелкни ты, и тогда я не смогу даже встать, пока ты не откроешь замок.

Селеста смотрела то на цепь, то на ключ в своей руке, то на лицо Деймона.

— Деймон… — тихо произнесла она. — Ты правда думаешь, что мне нужно это?

Он непринужденно пожал плечами.

— Либо так, либо я уйду в другую комнату. Решай сама.

«Звучит как ультиматум», — подумала Селеста. Первая вспышка обиды оказалась болезненной. Он предпочитал позволить заковать себя, лишь бы не рисковать оказаться рядом с ней во сне.

Но Деймон не смотрел на нее с отвращением. Напротив, в лице была напряженная серьезность человека, который опасался не ее, а самого себя. Селеста вспомнила тьму, поднимавшуюся вокруг него во дворце, и то, как быстро она отзывалась на его гнев. Возможно, во сне он не всегда мог удерживать силу под контролем и боялся случайно причинить ей вред.

Эта мысль смягчила обиду. Деймон готов был провести ночь в цепях не потому, что не хотел к ней прикасаться, а потому, что ее безопасность для него важнее собственного удобства.

Правда, она все равно не понимала, почему он так старательно избегает ее взгляда.

— Хорошо… — она закусила губу, но все же взяла ключ. — Может… хотя бы камзол снять? Тебе будет неудобно спать в нем.

Деймон секунду колебался, но все-таки согласился.

— Если тебе не будет неловко.

Селеста расстегнула закрепленный наручник и помогла ему стянуть камзол с плеч. Под ним осталась только тонкая белая рубашка, подчеркивавшая широкую грудь и сильные руки. Когда ее пальцы случайно скользнули по ткани у его груди, Деймон резко втянул воздух.

Она тоже замерла, чувствуя под ладонью тепло его тела и частое биение сердца. Несколько мгновений никто из них не двигался. Затем Селеста медленно убрала руку, хотя ей неожиданно захотелось оставить ее там и узнать, станет ли его сердце биться еще быстрее.

— Прости, — сказала она.

— Не за что извиняться, — ответил Деймон, но голос прозвучал заметно ниже. — А теперь зафиксируй меня.

Он лег на кровать, вытянув руки к столбикам. Селеста защелкнула цепи сначала на его запястьях, потом спросила:

— Ноги… тоже?

— Обязательно, — ответил он, не глядя на нее.

Она молча защелкнула цепи и на щиколотках. Теперь он лежал, полностью прикованный к кровати, и мог только немного двигать руками и поворачивать голову. Деймон Крейн, которого боялось все королевство, добровольно отдавал ей ключ от собственных оков.

Селеста погасила свечи, оставив лишь одну на прикроватном столике. Комната погрузилась в мягкий полумрак.

Она сняла верхнее платье, оставшись в длинной нижней сорочке, и забралась под одеяло с другой стороны кровати. Даже такое расстояние казалось слишком маленьким: матрас прогибался под весом Деймона, от него исходило живое тепло.

Селеста легла на спину и уставилась в полог над кроватью, но вскоре все же повернула голову. В свете одинокой свечи лицо Деймона казалось непривычно спокойным, почти беззащитным. Темные волосы рассыпались по подушке, ворот рубашки слегка разошелся, открывая кожу у основания шеи.

Ей хотелось придвинуться ближе и провести пальцами по этой полоске кожи, затем подняться выше, к щеке, к губам. Хотелось узнать, каким будет его прикосновение.

Слово «фиктивный» уже не помогало. Оно не объясняло, почему Селеста сейчас лежала рядом, прислушиваясь не к собственному дыханию, а к его.

Она отвернулась, но почти сразу почувствовала, как Деймон едва заметно пошевелился за ее спиной. Цепь тихо звякнула, и Селеста поняла, что он тоже не спит. Между ними оставалось не больше ладони свободного пространства, однако ни один не решался его преодолеть.

— Спокойной ночи, Селеста, — произнес он.

Его голос прозвучал так, что по ее спине прошла теплая дрожь.

— Спокойной ночи, Деймон, — ответила она и закрыла глаза, хотя теперь заснуть стало еще труднее.

Прошло несколько часов, она уже начала погружаться в дремоту, когда услышала приглушенный стон. Селеста открыла глаза.

Лицо Деймона было искажено, брови сдвинуты, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Цепи тихо звенели, когда он дергал руками.

— Стой… — хрипло прошептал он во сне. — Не причиняй ей вреда… Слышишь меня?

— Деймон… — позвала она, приподнимаясь на локте.

Он не проснулся, а лицо исказилось еще сильнее.

— Я сдаюсь… — глухо вырвалось у него. — Можешь отнять мою силу… посадить в самую глубокую яму… даже убить… делай что хочешь. Только не причиняй ей вреда… и отпусти… — В голосе было полно отчаяния.

У Селесты сжалось горло. Она осторожно придвинулась ближе и положила руку на плечо Деймона.

— Деймон, проснись… — прошептала она. — Это сон. Просто сон.

Он не реагировал. Дрожь била тело, а его дыхание было тяжелым. Цепи звякнули громче. Воздух стал гуще, от кожи поднялись тонкие нити тьмы, они клубились над цепями, как дым. Магия отвечала на его страх, и казалось вот-вот вырвется.

Селесте стало по-настоящему жутко. Такой силы вблизи она еще не видела. И что-то подсказывало, что нельзя оставлять его одного в этом сне наедине с тьмой.

Придвинувшись, она обняла его и прижалась к его груди, затем осторожно погладила по волосам.

— Все хорошо… — шептала ему на ухо. — Я здесь. Все хорошо…

Внезапно Деймон открыл глаза. Селеста отдернулась, радуясь, что он наконец проснулся, но он не смотрел на нее — взгляд был пустым, устремленным куда-то поверх ее плеча. Губы шевелились, повторяя те же слова, что и во сне.

— Я сдаюсь, — произнес он отчетливо, совсем не как спящий человек. — Можешь отнять мою силу… не причиняй ей вреда… и отпусти…

Его рука, насколько позволяла цепь, потянулась к замку на запястье — пальцы неуклюже, как у человека, выполнявшего знакомое движение, ощупывали цепь, пытаясь расстегнуть.

— Деймон? — ее голос дрогнул.

Он снова не ответил. Смотрел сквозь нее.

Из ее пальцев вырвалось сразу несколько ярко-голубых бабочек. Они закружились над Деймоном, трепеща нежными крыльями. Чем ярче они сияли, тем быстрее тьма вокруг отступала. Селеста почувствовала, как его тело постепенно расслабляется, дыхание выравнивается, лицо разглаживается.

Его глаза закрылись так же внезапно, как открылись. Он по-прежнему спал, но теперь уже спокойно.

Она посмотрела на его запястья: там были красные воспаленные полосы — наручники успели сильно натереть кожу. Селеста закусила губу, потом взяла ключ и открыла все четыре замка. Цепи тихо звякнули и упали на кровать. Деймон даже не проснулся.

Она могла вернуться на свой край кровати, но мысль снова оставить его одного показалась невыносимой. Селеста осторожно легла рядом и положила голову ему на грудь, туда, где сердце наконец билось ровно.

Освобожденная рука Деймона шевельнулась во сне и легла ей на талию. Он притянул ее, и она замерла, чувствуя ладонь сквозь тонкую ткань сорочки, но не попыталась высвободиться, лишь крепче прижалась. Так близко к мужчине Селеста еще никогда не лежала, однако страха не было. Осталось только теплое, мучительно нежное чувство, которое уже невозможно было назвать благодарностью или расчетом.

Перед тем, как уснуть, она коснулась губами его рубашки над сердцем. Это не было настоящим поцелуем, и все же Селеста почему-то надеялась, что утром Деймон почувствует оставленное ею тепло.