Глава 10

День казался бесконечным. На допросы нас тягали постоянно. Сначала – по одному. Потом группами, чтобы точно установить, кто где был в указанное время. Алиби не было ни у кого – все оставались в одиночестве на время, достаточное, чтобы пройти в комнату Тересы, убить ее, а потом вернуться как ни в чем не бывало туда, где их и увидели. Из-за того, что над телом провели ритуал, определить точное время убийства оказалось невозможным, получалась слишком большая погрешность. Капитан Суарес тосковал, задавал вопросы все более глупые и даже не всегда выслушивал ответы до конца. Его подчиненные шастали по всему дому, проводя какие-то загадочные замеры и перебрасываясь не менее загадочными фразами. На вопросы начальства они отвечали короткое «нет», из чего было понятно, что их артефакты так и не позволили найти хоть что-то, проливающее свет на убийство.

Хорошо, что дворецкий позаботился об ужине, а то настроение у всех упало бы еще ниже. К столу было подано несколько бутылок вина, послуживших лучшим успокоительным. У фьордины Нильте лицо стало необыкновенно добродушным, и она с благожелательной улыбкой посматривала на окружающих, даже на фьордину Берлисенсис. Та выпила много меньше, поэтому ответными чувствами не воспылала. Отдых пошел ей на пользу, выглядела она свежее. Или это было следствие приема тех лекарств, что привез внук? Кто знает.

Капитан Суарес, ужинавший вместе с нами, сыто откинулся на спинку стула и лениво рассматривал всех сидящих за столом. Наверное, каждый был для него подозреваемым, пока ему не удавалось кого-нибудь исключить. Сидеть так он мог бы и дольше, но незаконченные дела звали, поэтому он зевнул, совершенно невоспитанно, даже не прикрыв рот салфеткой, которую комкал в руке, и сказал:

– Фьорда Венегас, пройдемте-ка опять к спальне вашей сестры и постараемся поминутно вспомнить все, что около нее случилось.

Я покорно встала и прошла за ним. В который раз я пересказывала нашу с мамой неудачную попытку зайти к сестре, тогда еще живой и здоровой. Быть может, если бы мы не стали придерживаться условностей и вошли бы без стука, то Тереса осталась бы в живых. Невольно я сказала это и вслух.

– Ну-ну, – важно сказал капитан Суарес, – вполне может быть, когда вы стучали в дверь, фьорда Венегас-старшая была уже мертва, а отвечал ее убийца. Вам ее голос показался странным, так ведь? И загляни вы туда, у нас сейчас был бы не один труп, а три.

– Но тогда получается, что убила женщина, и… – начала я.

– Если бы, – недовольно сказал капитан. – Сказать пару слов писклявым голосом мог и мужчина. Этот гадкий ритуал все магические потоки перемешал, артефакты нормально не работают, время смерти установить нельзя. Это только одно из предположений, понимаете?

– Тогда к чему вы мне говорите такое?

– Да чтобы были осторожнее и не бросались куда ни попадя, и не доверяли тем, кому доверять не следует. Вот вы знаете, почему убили вашу сестру?

Я лишь удивленно на него посмотрела.

– Вот и я о чем, – продолжил как ни в чем не бывало капитан. – В комнате был обыск, это видно. Но нашел ли убийца то, что хотел, вот вопрос.

Он поднял палец вверх, придавая своим словам дополнительный вес.

– И как скоро вы дадите ответ на этот вопрос, капитан? – раздался насмешливый голос со стороны лестницы.

С фьордом, стоящим там, я не была знакома, но держался он с таким видом, будто имел полное право находиться здесь.

– Полковник Беранже, рад вас видеть, – кисло сказал капитан.

Полковник? Я с интересом уставилась на прибывшего. Никогда бы не подумала, что он имеет отношение к Сыску. Этакий элегантный дедушка, привыкший прожигать жизнь в злачных местах. Высокий, подтянутый, но лицо все равно неумолимо выдавало возраст. На возраст же намекала массивная трость, которая у него служила отнюдь не украшением. Костюм на нем был гражданский, светло-серый, отглаженный, пиджак небрежно расстегнут, галстук чуть ослаблен.

– Не думаю, что рады, – ответил полковник. – Так все же, как у вас с ответами на вопросы?

– Никак, – честно ответил капитан. – С утра бьемся, а круг подозреваемых не уменьшился ни на одного. Даже чем убили не нашли. Комнату осмотрели всю. Есть подходящие предметы, но на них нет следов, и воздействия магии тоже…

Он расстроенно вздохнул и с надеждой уставился на собеседника, совсем про меня забыв. Тот не торопился его радовать, осматривал коридор, где мы находились, с интересом, который я назвала бы профессиональным. Что он там хотел углядеть, не знаю – коридор был узкий и ничем не украшенный. Но тут полковник оторвался от лестницы и прошел к распахнутому настежь окну. Хромал он легко, едва заметно, но на трость опирался по-настоящему, не как фьордина Берлисенсис. У окна он осмотрел штору и зачем-то выглянул в окно, посмотрел вниз, а затем укоризненно взглянул на капитана. Тот ответил ему преданным, ничего не понимающим взглядом.

– Штора помята, – сказал ему Беранже. – На ней следы. Вполне возможно, крови. А внизу поврежден куст роз.

– Кажется, здесь горшок с цветком стоял, – вспомнила я.

– Кажется? – переспросил оживившийся капитан Суарес.

– Год назад был точно, – ответила я. – А сегодня… Я просто не уверена, был ли он, когда мы с мамой подходили к двери.

– Ага, ага, – закивал головой Суарес и торопливо забормотал в переговорный артефакт какие-то непонятные фразы.

Полковник Беранже наблюдал за этой суетой с легкой, почти отеческой усмешкой, потом понял, что от капитана толку никакого не будет, и обратился ко мне:

– Фьорда…

– Венегас, – подсказала я. – Я сестра погибшей Тересы Венегас.

– Выглядите не слишком огорченной, – отметил он. – Сестринская любовь, как я погляжу?

– Да, я ее не любила, – сразу честно призналась я.

– И причины были серьезные? – заинтересовался он.

– Не думаю, что вам есть до этого дело, – резко ответила я. – Вы расследуете убийство. А я ее не убивала, поэтому мои отношения с Тересой вас не касаются.

– Я из отдела по борьбе с преступлениями, совершенными с помощью черной магии, – педантично поправил он. – И я не сказал бы, что спрашиваю о том, до чего мне нет дела. В нашей профессии мелочей не бывает, знаете ли…

Я удовлетворять его любопытство о причинах неприязни к собственной сестре не собиралась. Если ему так нужна эта информация, он может получить ее от капитана Суареса. А мне все это неприятно повторять уже в который раз. Даже не столько повторять, сколько вспоминать. Слегка тронутое загаром мускулистое тело, усыпанное поблескивающими капельками. Лицо человека, грезящего наяву. И торжествующий взгляд Тересы. Я тряхнула головой, отгоняя болезненные воспоминания. Что в них толку? Тересы уже нет, а любовь к Даниэлю была лишь магическим наваждением.

– Поэтому на столь обычное дело прислали целого полковника? – спросила я, хоть и понимала, что это не слишком вежливо. Но нервы мои за сегодняшний день уже перенесли столько испытаний, что хотелось выплеснуть накопившееся хоть так.

– Дело не столь обычное, как вам кажется, – заявил Беранже. Он уже посматривал с легким недовольством на Суареса, который никак не мог наговориться по артефакту. – Черную магию в последнее время применяют редко, она тянет жизненную энергию, которая плохо и медленно восстанавливается. А посему даже практикующие черные маги предпочитают делать это за счет заказчика. Вот и нужно выяснить, занималась ли ваша сестра этим сама или у нас где-то бродит еще один неучтенный черный маг.

– Здесь уже был фьорд Ясперс.

– Мы с ним переговорили, – кивнул Беранже. – Интересные вещи он рассказывал…

Капитан Суарес продолжал свою непонятную беседу, теперь он подошел к открытому окну и смотрел вниз. Восклицания становились все более недовольными и отрывистыми.

– А дело с приворотом, где оба погибли от черной магии, тоже вы курировали? – спросила я, вспомнив рассказ фьордины Берлисенсис за обедом.

Рассказ, который произвел такое впечатление на Тересу. Она была напугана, и после того, что рассказал сначала Ясперс, а теперь Беранже, стало понятно почему. Магия тянула из нее жизнь, отчего сестре было плохо. Поэтому она и была такой худой и дерганой. Но освободить кого-то от своего влияния не могла – поведение жертвы изменилось бы настолько, что сразу вызвало бы массу вопросов со стороны.

– Вы что-то путаете, фьорда, – сказал Беранже. – У нас давно таких дел не было.

– Но как же? Фьордина Берлисенсис утверждала, что в столице только про это и говорят…

– Однако. – Он повернулся и хищно на меня уставился. – Я вас правильно понял? Фьордина Берлисенсис утверждала, что в столице от приворота кто-то погиб?

– Да.

– Интересное дело, – задумчиво проговорил он. – Суарес, отвлекитесь вы наконец от своего чрезвычайно важного разговора. Вами осмотр помещения закончен? Я могу туда пройти и сделать свои замеры?

– Закончен, фьорд полковник. Все необходимое сделано и записано. Копии записей для вас лежат на тумбочке у кровати погибшей.

– Замечательно. А привороженный Берлисенсис здесь?

– Да, внизу.

– Вот и хорошо, – спокойно ответил Беранже и, прихрамывая, направился к спальне Тересы.

Как только он скрылся за дверью, которую плотно за собой прикрыл, я зачем-то спросила у капитана:

– А что у него с ногой?

– Бандитская магия, – веско ответил он.

– Черная?

– А то…

Тут он спохватился, что, вполне возможно, разговаривает о полковнике не с тем, с кем следует, и подозрительно на меня уставился. Мне сложно было представить, что такого запретного я могла извлечь из его слов, но на всякий случай я приняла вид совершенно законопослушный. Капитан успокоился и вспомнил о своих прямых обязанностях.

– А окно было распахнуто, когда вы подошли к комнате Тересы? – с деловым видом начал он опрос.

– Я не помню, – ответила я. – Ветра не было, ничего не хлопало. На окно я не смотрела, не до этого было. Мне предстоял неприятный разговор.

Капитану мой ответ не понравился.

– Оставлять открытым окно – полная безалаберность, – заявил он. – А если учесть выпадающие горшки, так это попросту опасно для жизни.

– Там, внизу, розы, – ответила я. – Под окном никто не ходит. И горшки у нас раньше никогда не падали.

Суарес недовольно посмотрел на меня. Но было непонятно, чем вызвано его недовольство – тем, что горшки у нас не падали, или тем, что я вдруг начала ему противоречить.

– Да, – наконец неохотно сказал он, – горшок действительно довольно массивный и вряд ли упал сам.

– Так это им Тересу… – внезапно пришла мне в голову мысль.

Суарес посмотрел на меня снисходительно, как на выпускницу школы для детей с ограниченными умственными возможностями.

– Вы как это себе представляете? – спросил он. – С другого конца коридора зачем-то тащить тяжеленный горшок, чтобы стукнуть вашу сестру по голове, а потом тащить его назад и выбрасывать в окно? Кроме всего прочего, это не слишком удобное орудие для убийства, а в спальне вашей сестры множество подходящих предметов. Начиная с подсвечников, отмеченных фонтанирующей однообразными идеями фьординой Нильте, и заканчивая множеством странных ритуальных предметов. Какие из них просто для антуража, а какие использовались фьордой Венегас в ее манипуляциях с черной магией, еще только предстоит выяснить.

– И зачем его тогда сбросили?

– Чтобы скрыть что-то, – важно ответил Суарес.

Он так старательно пытался придать себе вес в моих глазах, что я заподозрила: следствие застряло на одном месте и никуда не двигается. Сыскарям даже не помогло то загадочное пятно на шторе, которое сейчас чуть ли не облизывает один из подчиненных капитана.

– Думаете, выбросили горшок, а сверху орудие убийства? Но если внизу его нет, тогда, получается, его забрали, а из дома выходил только Бруно Берлисенсис…

Я вопросительно посмотрела на капитана. Не хотелось верить, что Бруно имел отношение к убийству моей сестры. Он же привороженный был, а значит, и не мог нанести ей никакого вреда. Наверное…

– Там ничьей ауры не нашли, – печально сказал капитан и почему-то с ненавистью посмотрел на свой артефакт связи. – Уж и так, и этак замеряли. Со всеми возможными поправками. Хоть убей, никого не было поблизости, кроме вашего садовника. И следы ауры старые, да.

– И в горшке ничего нет? – недоверчиво спросила я. – Он же большой, как я помню. Туда много чего засунуть можно.

– Был большой, – с тяжелым вздохом согласился он. – Разбился вдребезги. Там кучка земли и черепков. И ничего интересного. Осмотрели уже. Да что там осматривать? Эх…

Он посмотрел на меня с таким несчастным видом, что, будь я преступницей, немедленно бы раскаялась и подбросила в утешение ему что-нибудь из улик. Но улик у меня не было, как и идей, кому и зачем потребовалось сбрасывать горшок наружу, если в нем не было ничего спрятано. Вариант, что что-то вывесили привязанным к веревочке, а затем вытащили назад, я отмела как совершенно глупый.

– Оно, – невнятно сказал подчиненный капитана, закончивший осмотр шторы.

Капитан оживился, сказал было пару совершенно непонятных фраз, хоть я и пыталась изо всех сил разобрать, о чем речь. Но потом он некстати вспомнил о моем присутствии, повернулся и сказал:

– Фьорда Венегас, идите-ка вы в гостиную к остальным. Если понадобитесь, я вас позову.

И прозвучало это так обидно, что я не стала говорить о мелькнувшей у меня идее, что из окна в сад могли и что-то забросить подальше, а горшок сбили просто случайно. Впрочем, сыскари уже сами наверняка обдумали такой вариант и проверили. Они же специалисты, не то что я. В гостиной меня встретила мрачная тишина, которая тут же была нарушена фьординой Нильте.

– Ну что там? – нетерпеливо спросила она. – Скоро нас всех отпустят по домам?

– Не знаю, – ответила я. – Там еще полковник приехал из Отдела по борьбе с черной магией. Может, он тоже захочет поговорить с кем-либо. При мне он спрашивал про Бруно Берлисенсиса.

– Может, ему только Берлисенсисы и понадобятся? – как-то неуверенно сказал Даниэль. – Все остальные не имеют никакого отношения к Тересиным ритуалам.

– В самом деле, – оживилась фьордина Нильте. – Не имеют. Сколько нас тут еще держать можно?

– Уже спрашивают одно и то же в который раз по кругу, – поддержал ее Даниэль. – Ничего нового, одни и те же вопросы.

– Да-да-да, – разулыбалась фьордина. – И у меня так же.

Она огляделась по сторонам в поисках поддержки, но Берлисенсисы на нее, как и раньше, не смотрели и, похоже, даже не слушали. Фьордина Берлисенсис, которая после ужина не ушла в предоставленную ей комнату, что-то тихо говорила внуку, успокаивающе похлопывая его по руке. До врагини ей не было никакого дела.

– Наверное, если у полковника к вам вопросов не будет, то отпустят, – предположила я. – Но если нет, думаю, не составит проблемы найти в доме свободные комнаты.

Я сама ужасно устала от этого дня. События каким-то чудовищным калейдоскопом перемешались в голове, и теперь я даже не могла сказать, что было раньше, а что случилось позже. Все наезжало, накладывалось, сливалось друг с другом…

– Да какие к нам с Даниэлем могут быть вопросы? – уверенно сказала фьордина Нильте. – Черной магией мы не занимались, на нас никто экспериментов не проводил. Это еще Ясперс сказал. Не будут же они держать нас все время следствия здесь? Такого просто не может быть. В конце концов, у меня дома дела. Куча дел. Просто огромная куча.

Она машинально посмотрела на стену, на которой уже видела картину своей невестки, а я понадеялась, что ей запретят посещать место преступления. Подозреваю, картину я не куплю в любом случае, но фьордина же наверняка захочет ее тут оставить хотя бы на время, ссылаясь на усталость или еще на что-нибудь…

Полковник Беранже появился, когда все уже начали изнывать от ожидания. Небрежно помахивая тростью, он огляделся и безошибочно остановил свой взгляд на Бруно, к которому и направился.

– Фьорд Берлисенсис, мне нужно с вас взять замеры, – сказал он.

– И показания? – уточнил Бруно.

– Да нет, какие с вас, привороженных, показания? Разве что с родственников? Да и то, если бы они что-то подозревали, давно бы к нам обратились.

– Я наняла частного детектива, – возразила ему фьордина Берлисенсис. – Я не была уверена, приворот ли это или мне просто не нравилась погибшая фьорда.

– Фьордина Берлисенсис, как я понимаю? – Полковник заинтересованно на нее посмотрел. – А скажите мне, пожалуйста, что это за история с черной магией, что вы рассказывали на обеде?

– Я ее выдумала, – невозмутимо ответила бабушка Бруно. – Думала испугать Тересу.

– Здорово вы ее испугали, – ядовито сказала фьордина Нильте. – Прямо до смерти.

Фьордина Берлисенсис посмотрела на нее так, что у фьордины Нильте пропало всякое желание добавлять еще что-то, так как возникала глубокая уверенность, что следующая фраза переполнит чашу берлисенсисовского терпения и трость расстанется еще с какой-нибудь частью, отломившейся от удара по непробиваемой голове этой дамы.

– Выдумали, значит, – задумчиво сказал Беранже. – Были уверены, она пойдет вам навстречу и все снимет, лишь бы не узнали?

– Да, я предпочла бы обойтись без скандала, – согласилась фьордина. – Они, знаете ли, плохо сказываются на репутации семьи.

– Занятная у вас трость, – неожиданно сказал Беранже. – У Ортиса брали?

– Мне внук подарил, – ответила она. – Но да, у Ортиса. Вы тоже?

Они с увлечением начали беседовать о производителях тростей, как будто при расследовании убийства нет других тем. Беранже даже не подумал снять замеры с Бруно, а вместо этого пространно рассуждал о преимуществах набалдашников из различных материалов. Фьордина Берлисенсис с удовольствием обменивалась с ним своими наблюдениями. Когда они оба пришли к выводу, что для руки приятней дерево, и начали обсуждать уже его сорта, Даниэль не выдержал и громко откашлялся.

– Извините, не знаю, как к вам обращаться, но долго мы здесь еще сидеть будем?

– Полковник Беранже, к вашим услугам. – Он отвечал на вопрос Даниэля, но обращался исключительно к фьордине Берлисенсис, даже поклонился в ее сторону. – Сколько вы здесь будете находиться, зависит не от меня, а от капитана Суареса. У меня интерес другой – у вас здесь черномагический приворот. К сожалению, приворожившая умерла не вовремя, ее уже не посадишь.

В голосе его прозвучало искреннее огорчение такой несправедливостью. В самом деле, что Тересе стоило отсидеть положенное наказание в тюрьме и умереть потом? Он грустно вздохнул и начал извлекать из своего саквояжа артефакты.

– Простите, фьорд полковник, – твердо сказала фьордина Берлисенсис, – но нельзя ли без этого обойтись? Мы вас не вызывали, заявлений никаких не писали, претензий ни к кому не имеем.

– Скандал не нужен? – понимающе усмехнулся Беранже. – Увы, ничем не могу вас порадовать. Каждый случай черной магии тщательно расследуется, вне зависимости от желания потерпевшего. И будет только хуже, если вы продолжите упорствовать в нежелании помочь следствию.

Фьордина Берлисенсис расстроенно посмотрела на Бруно, но тот лишь рукой махнул, показывая, что ему уже все равно. Полковник счел это согласием и приступил наконец к тому, зачем сюда пришел, – снятию замеров с Бруно и опрашиванию фьордины Берлисенсис. При опросе фьордины разговор почему-то все время сбивался на трости, так что в конце беседы полковник получил приглашение в особняк Берлисенсисов на осмотр коллекции этих изделий. Выглядел он таким счастливым, будто его ожидало свидание с дамой своей мечты. Впрочем, какие мечты в таком возрасте? Трость поудобнее да грелка в постель…

Капитан Суарес зашел сразу после ухода полковника и заявил, что все могут отправляться по домам, но предварительно осмотренные на предмет выноса орудия убийства, из чего я заключила, что его, орудие это, так и не нашли. А дальнейшие допросы, если понадобятся, будут проходить уже в местном отделении Сыска. Все обрадованно зашевелились, поднялись и пошли к выходу из гостиной. Даниэль попытался незаметно вернуться в выделенную ему комнату, но я успела его перехватить.

– Даниэль, ты же понимаешь, что тебе лучше уехать? – прямо спросила я его.

– И оставить тебя наедине с этим? – мрачно ответил он. – Чем бы ни были вызваны твои чувства ко мне, мои к тебе остаются неизменными. Меня никто не привораживал, и я все так же хочу, чтобы наша помолвка закончилась свадьбой. И забота о твоей репутации – вопрос не праздный. Твоих родителей отправили в Кестию к целителям, и сегодня они вряд ли вернутся.

Он говорил как человек, полностью уверенный в своей правоте. Вот только правота наша была разной.

– Даниэль, я не хочу тебя здесь больше видеть, – твердо сказала я. – Я требую, чтобы ты уехал. Немедленно уехал. Если ты не согласишься сделать это сам, я обращусь за помощью к капитану Суаресу. Мужчин в доме предостаточно и без Андреса.

– Он тут тоже лишний, – зло сказал Даниэль. – Патти, ты моя невеста! До сих пор моя невеста. А кто он? Посторонний фьорд. И тебе, и твоей семье. Ладно, если ты не хочешь меня видеть, я уеду, хоть мне это и больно, но я не хочу тебя расстраивать. Но я требую, чтобы и он уехал.

– Даниэль, ты ничего требовать не можешь, – резко ответила я. – Чтобы через полчаса и духу твоего не было в нашем доме!

– Патти, ты на меня злишься, но я же не привораживал тебя, поверь мне, – умоляюще сказал он.

– Даниэль, я очень устала, я не хочу сейчас ни о чем думать, не хочу выяснять никаких отношений, понимаешь?

Ему пришлось смириться и уехать. Уверена, что основной причиной этого послужила моя угроза обратиться к Суаресу, а то бы он ни за что не покинул наш гостеприимный дом. С его отъездом как будто перелистнулась одна страничка в книге моей жизни. Перелистнулась, чтобы больше никогда не открываться: история, записанная на ней, была закончена. Совсем закончена. И продолжения там не будет.