Глава 12

Утром меня разбудили солнечные зайчики, бегающие по комнате, и громкий стук в дверь. Все, что случилось ночью, казалось нереальным и не стоящим внимания. Этого не было, это мне все приснилось. А может, и прошедший год тоже лишь плод моей ночной фантазии? И Андрес? Нет, не хочу… Стук усилился, из-за двери донесся встревоженный голос Эдиты:

– Фьорда Патрисия, с вами все в порядке?

– Да, – коротко ответила я и встала.

Со стороны двери донесся облегченный вздох. Когда я ее открыла, Эдита встретила меня радостной улыбкой.

– А я уж думала, не случилось ли с вами чего, – затараторила она. – В доме, где убивают, никогда нельзя чувствовать себя спокойной.

И события вчерашнего дня и ночи опять нахлынули на меня, принося странные ощущения вины, недосказанности и неудовлетворенности. Губы пересохли от странной, ранее мне не свойственной жажды. Нет, нужно с этим непременно что-то делать.

– У тебя же личный охранник был, – напомнила я. – Так что хотя бы ночью могла не волноваться.

– Ой, охранник. – Она смешно наморщила нос. – Насколько его хватило-то, этого охранника? Повернулся и захрапел. Я думала, детективы, они более выносливые, привыкли по ночам в засаде сидеть.

Очень было похоже, что под выносливостью она понимала совсем не тихое сидение в засаде, а намного более приятное времяпрепровождение, но уточнять я не стала. Особенности нашего дворецкого в этом плане меня не интересовали, да и приличные фьорды подобных вещей знать не должны. Так что лучшим выходом я посчитала сделать вид, что ничегошеньки не понимаю.

– Фьорд Арройо же сказал, что дом под наблюдением, зачем ему еще сидеть в какой-то засаде, – напомнила я. – И вообще, может, он так маскировался.

– Маскировался? С таким храпом? Да его слышно было на другом конце дома, – не согласилась она.

– Тогда отпугивал потенциальных преступников. Короче говоря, стоял на страже твоих жизни и здоровья. – Мне надоело это перебрасывание непонятными намеками, и я спросила: – А будила ты меня зачем? Поделиться опытом по сидению в совместных засадах?

– Ой, так к вам же капитан Суарес пришел, – вспомнила Эдита. – Сказал, что ему нужно срочно с вами переговорить. Наверное, что-то выяснили про вчерашнее. А вы меня всякой ерундой отвлекаете.

Она с таким укором на меня посмотрела, словно я сама завела этот странный разговор о засадах и охранниках.

– Скажи, что я сейчас спущусь, – ответила я. – Он в гостиной?

– Нет, в кабинете, где вчера всех допрашивали, – ответила она. – Сказал, что его от прослушивания проще защитить.

Привела я себя в порядок быстро – и так столько времени проболтали без толку, а следователя в столь раннее время наверняка привела служебная необходимость. Знать бы еще какая. Капитана Суареса я застала рассматривающим папин книжный шкаф, он заложил руки за спину, склонил голову к левому плечу и в таком вот, совершенно несерьезном, виде рассматривал корешки там стоявших книг.

– Доброе утро, фьорда Венегас. – Он с явным огорчением оторвался от созерцания. – Я смотрю, любят в вашем доме книги. Библиотека такая приличная, и здесь весьма, весьма хорошая подборка.

– Еще есть в комнате покойной бабушки, – вспомнила я. – Там тоже целый шкаф. Только книги в основном по магии. И у Тересы… были.

Суарес сел за отцовский стол и хозяйским жестом предложил мне располагаться напротив. О том, что на такое поведение неплохо было бы спросить разрешения у хозяев дома, он даже не подумал. Похоже, за один проведенный здесь день он сроднился с этим помещением и начал считать его своим. Что ж, кабинет у отца уютный…

– Да, у Тересы были, – согласился он. – И я к вам как раз из-за нее. Пришли результаты обследования… хм… тела. – Он вопросительно на меня посмотрел, убедился, что я его слушаю и не собираюсь ударяться ни в истерики, ни в обмороки, и продолжил: – Так вот, обнаружили такую интересную вещь. На вашей сестре тоже был приворот, наложенный, если отталкиваться от слов Ясперса, примерно в то же время, что и ваш.

– Что? – пораженно сказала я.

– Причем влечения на данный момент к лицу, к которому она привораживалась, не должно было быть, – невозмутимо продолжил он. – И обнаружили-то совершенно случайно. Практически по остаточным явлениям. В кого она влюбилась в то время, не припомните?

– В Даниэля.

Я была потрясена его словами и никак не могла этого скрыть.

– Она тоже выглядела моложе своих лет в этом возрасте, как и вы? – заинтересовался Суарес.

– Нет, с ней как раз все было более чем в порядке, – ответила я. – Она была очень привлекательной девушкой с прекрасной фигурой, притягивающей мужское внимание, уж поверьте. Первые поклонники у нее появились даже раньше.

– А вы, случайно, не знаете, фьорда Венегас, не воспользовался ли Даниэль плодами этого приворота?

– Он ее всячески избегал, насколько я помню, – ответила я. – Она пыталась по-разному его привлечь, но Даниэля это лишь забавляло. Он тогда считал ее маленькой, а потом сама по себе Тереса его не привлекала.

– Не привлекала, говорите? – Он испытующе на меня посмотрел. – А мне вот рассказали, из-за чего сорвалась ваша с ним свадьба. Какая-то неувязочка получается.

Парой дней назад от этих воспоминаний у меня бы заболело внутри, там, где находилось сердце, хотевшее биться лишь для Даниэля. Но с этого времени много чего изменилось.

– Насколько я понимаю, это был один-единственный раз, после которого он отказался жениться, – спокойно ответила я. – И знаете, после того как я узнала, что Бруно Берлисенсис был приворожен, я подумала: а не сделала ли она и тогда чего-то подобного, понимаете?

– Но у него вы не спрашивали?

– Нет. Тогда мне было слишком больно, чтобы говорить с ним и выслушивать его оправдания, а теперь это уже не имеет значения. Да, я сейчас вспомнила, мама мне сказала, что виновата в случившемся Тереса, а не Даниэль.

– Фьорд Ясперс говорил, что в его академии были случаи подливания возбуждающего зелья, – припомнил Суарес. – Ваша сестра там обучалась, насколько я помню?

– Обучалась, – подтвердила я.

Тема была довольно деликатная, поэтому он не стал ее развивать дальше, открыл принесенную с собой папку, поперебирал какие-то бумаги, лежащие там, потом откинулся на спинку любимого папиного кресла и задумался:

– Опять Даниэль Феррейра выплывает. Фьорд Ясперс сказал, что у него успехи по алхимии были немаленькие. Только вот что странно. Зачем было привораживать, если не собирался пользоваться результатами? Причем приворот-то такой качественный, многолетний. У сестры вашей, правда, уже выветриться должен был, да и у вас к этому времени он значительно ослабел. – Он потер подбородок и недовольно сказал: – Похоже, без Ясперса нам не обойтись. Опять требуется его консультация.

– Он же говорил, чтобы к нему обращались, – напомнила я.

– Практика показывает, что личности таких масштабов забывают о своих обещаниях, – возразил Суарес.

– Так он же лицо заинтересованное.

– Это так, – вздохнул он. – Но номера магофона он не оставил, так что могут быть и варианты. – Он глубокомысленно на меня посмотрел, предоставляя полное право придумывать эти варианты самой.

Но у меня с вариантами тоже было негусто, и предложить ему было нечего. Суарес повздыхал, достал свой артефакт связи, потыкал в кристаллики:

– Полковник Беранже, добрый день! Это Суарес из Кестии, вы у нас вчера были по делу фьорды Венегас. У нас здесь интересные факты всплыли… Да, можно сказать, что по вашему профилю. Мне бы встречу с фьордом Ясперсом организовать… Ага, спасибо, подожду, конечно.

Он отключил артефакт, положил его на стол, но взгляда от него не отводил в ожидании сигнала. Сигнала не было долго, я успела изучить это устройство до самых мелких подробностей – разбитого кристаллика справа и длинной трещины, от него отходящей. Тоже след бандитской магии, не иначе… Артефакт завибрировал неожиданно, когда я уже начала задумываться, не уйти ли. Похоже, мое присутствие для Суареса было уже необязательным.

– Суарес у магофона… Да… Да… Огромное спасибо. Конечно, зайдем. – Он с довольным видом засунул устройство связи в карман и сказал: – А давайте-ка, фьорда Венегас, прогуляемся с вами во Фринштад. Думаю, за час успеем туда-обратно.

Хоть я не успела даже позавтракать, отказываться и не подумала. Мало того что все это напрямую касается моей семьи, так мне еще необходимо посоветоваться со специалистом по поводу происходящих со мной странностей. Мне казалось, это связано с давним приворотом. Но почему проявилось только сейчас? Хотя я и к Даниэлю испытывала сходные чувства, но они были много мягче тех, что сейчас пытались взять верх надо мной.

Заручившись моим согласием, капитан сразу настроил служебный телепорт, и мы вышли прямо у ворот Академии. По-видимому, посещал он это место и раньше, так как ни у кого дорогу не спросил, а целенаправленно потащил меня вглубь. Раньше бывать здесь мне не доводилось, и сейчас я оглядывалась с огромным интересом. Здесь полгода проучилась Тереса и если что-то и рассказывала потом об этом времени, то только в восторженных выражениях, всячески подчеркивая свою исключительность. Хотя какая там исключительность – даже первой сессии не пережила. Редкие встреченные нами студенты тоже ничем внешне не отличались от моих знакомых.

В приемной секретарша, костлявая дамочка неопределенного возраста, с крупными серьгами, которые сильно оттягивали мочки ушей, поначалу весьма скептически отнеслась к заявлению Суареса, что ректор нас ждет. Но, переговорив по артефакту, неохотно это подтвердила.

– Вам повезло, что фьорд Ясперс сейчас в своем кабинете, – сказала она. – Но прошу вас не занимать его драгоценное время более необходимого.

При нашем появлении Ясперс неторопливо захлопнул увесистый томик, заложив его примерно на середине, и с явной неохотой отодвинул от себя подальше. Никаких зловещих изображений скелетов и привидений на обложке не было, напротив – розовощекий младенец полностью соответствовал названию «Ваш ребенок от рождения до трех лет. Советы и уход». К вопросу прироста собственного фамильного древа фьорд Ясперс относился очень ответственно. У такого кривой веточки не вырастет.

– Тут вот какое дело, – заявил Суарес, лишь только поздоровался. – У старшей сестры тоже приворот был, и к тому же фьорду, что и у младшей. И вот что странно. Приворот почти такой же, но есть и отличия. Я вам результаты нашей экспертизы привез по покойной и саму фьорду Венегас-младшую для сравнения. Вдруг вы вчера что упустили, так чтобы лишний раз вас не отвлекать.

Ясперс начал просматривать результаты экспертизы Сыска без особого интереса, потом вдруг его глаза зажглись несколько нездоровым, даже фанатичным огоньком, и он стал выписывать оттуда какие-то цифры. Он покопался в ящиках стола и достал в глубине одного из них артефакт, лежавший там так давно, что покрылся тонким слоем пыли. Ректора магической Академии это не смутило, он сдул с него пыль прямо в нашу сторону. И пока я пыталась сдержать рвущееся чихание, вскочил и начал бегать вокруг меня. Удержаться и не чихнуть мне не удалось, слишком уж сильно засвербело в носу. Капитан Суарес мне вторил, и намного громче.

– Фьорда, сидите тихо, вы мне мешаете, – недовольно заявил Ясперс. – Не надо брать пример со своего спутника. Воспитанные девушки так себя не ведут.

Я промолчала, хотя так и подмывало ответить, что даже воспитанной девушке сложно удержаться от поведения, не укладывающегося в рамки хорошего тона, если их с таким усердием обсыпают пылью. Но, во-первых, он действовал сейчас в моих интересах, а во-вторых, у меня был к нему вопрос, ответ на который я надеялась получить сегодня. Да и вообще, делать замечания такому крупному специалисту по некромантии и черной магии чревато. Впрочем, эти замечания вряд ли были бы услышаны: Ясперс казался полностью поглощенным своим делом – на своих непонятных штуковинах он то что-то нажимал, то что-то передвигал и каждый раз записывал цифры с пометками сначала на один лист бумаги, потом на другой, а скоро этих записей получилась целая стопка. Но это его не удовлетворило. Закончив замеры, он приступил к расчетам и записям на том листочке, где уже были заметки по экспертизе Сыска. Некоторые цифры вызывали у него сомнения, тогда он их пересчитывал. Все это происходило в полной тишине, даже капитан Суарес не рисковал открыть рот. Попасть под руку некроманту, занятому любимым делом, никому не хотелось. Наконец Ясперс отбросил карандаш и удовлетворенно потянулся.

– Итак, что мы имеем, – начал он. – Привороты разные. Первый – по времени более короткий, даже удивительно, что средствами Сыска нашли остаточные следы, слишком они были незначительны.

– У нас хорошее оборудование, – осторожно заметил Суарес.

– Не спорю, – благодушно согласился Ясперс. – Но к хорошему оборудованию должны прилагаться еще и хорошие головы, иначе толку не будет.

– Головы у нас тоже хорошие.

– Возможно, – неохотно сказал Ясперс, – нашли же такую мелочь. Но поскольку ваши головы меня не интересуют, вернемся к нашим приворотам. Повторю, первый – более короткого действия, но зато тот, на кого он наложен, становится просто одержим тем, к кому привораживали. Второй – более длительного воздействия, и исполнение много филиграннее, нет одержимости, чувство совсем похоже на настоящее, побочное действие – повышенная чувственность, но фьорда при желании это может и контролировать.

Я промолчала, хотя и хотела сказать, что в последние несколько дней все это вышло из-под контроля, пусть и по отношению к совсем другому фьорду. Я хотела поговорить об этом позже и без свидетеля в лице капитана Суареса. Ему такие подробности не нужны.

– Думаете, разные люди делали? – заинтересовался сыскарь.

– По зельям сказать сложно, кто их делал, – задумчиво протянул Ясперс. – К тому же все это было достаточно давно, даже сроки устанавливаются с погрешностью в несколько месяцев. Точно можно утверждать лишь, что старшую привораживали раньше младшей. А привораживали к Даниэлю Феррейра, так?

– Да.

– И много он с того получил?

– Насколько мне удалось выяснить, ничего, – огорошил его капитан. – Интереса к фьорде Венегас-старшей он не проявлял, за исключением того прискорбного случая, в результате которого распалась помолвка с Венегас-младшей.

И он стал рассказывать сухим канцелярским языком, что случилось год назад. А я с удивлением поняла, что слушаю его совершенно спокойно и перед глазами не встает картина, постоянно мучившая меня после отъезда из дома. Все это будто случилось не со мной, а с кем-то другим. Я была лишь наблюдателем.

– Фьорда Венегас-старшая, скорее всего, подлила то возбуждающее зелье, с производителем которого я так жажду пообщаться, – задумчиво сказал Ясперс. – Жертва совсем теряет голову от страсти к ближайшему лицу противоположного пола и готова пойти на все, чтобы эту самую страсть утолить. Занятная такая разработочка. И главное, так и не выявили поставщика за столько лет.

– За сколько? – заинтересовался Суарес.

Ясперс задумался, пытаясь припомнить все, что у него было по этому вопросу.

– Года два точно, – довольно уверенно ответил он. – Но это первый зафиксированный случай. Вы же понимаете, не всякая девушка обратится с жалобой на подобное. Стыдятся, пытаются замять, как будто это они виноваты, а не те, кто их напоил, а потом оприходовал. Так что случаи могли быть и раньше, просто мы о них не знаем.

– За два года и не выявили? – возмущенно сказал Суарес. – Да за это время несколько раз можно было выловить и посадить!

– У нас нет специалистов по розыску, – недовольно ответил ему Ясперс. – Ни одна из опрошенных не пожелала подать официального заявления. А значит, мы никак не могли привлечь ваше ведомство.

Наверное, я тоже не пожелала бы предать подобное огласке. Слишком это личное. Если уж меня воспоминания о поцелуях с Андресом вгоняют в краску, то представляю, что бы со мной было, будь что-то более серьезное, да еще и не по моей воле. А уж с человеком, который мне неприятен…

– А подозревали хоть кого-то? – спросил Суарес.

– Было и такое, – ответил Ясперс. – Но все доказывали свою непричастность. На самом деле зелье не обычный вариант, который при желании найти можно, а качественная такая личная разработка, имеющая что-то общее со вторым приворотом к Даниэлю Феррейра. Хм… А у него очень хорошие результаты по алхимии были, кстати. Только он в зону интересов по этому нашему внутреннему расследованию ни разу не попадал. А вот Андрес Сореано – было дело…

– Сореано? – напрягся Суарес. – А поподробнее?

– Не думаю, что это поможет в вашем расследовании, – с сомнением сказал Ясперс. – Могу показать, что у нас было по тому случаю.

– Почему вы вообще считаете, что замешан кто-то из студентов? – не удержалась я. – Зелье могли и за пределами вашей Академии купить. Фринштад – город большой.

– Видите ли, фьорда Венегас, – ответил ректор, – к нам пронести что-то запрещенное нельзя, по всему периметру территории Академии стоят отслеживающие артефакты. А вот изготовить здесь – возможно. Все помещения датчиками не утыкаешь – затратно.

Он подошел к шкафу, в котором находилось множество папок, и прикоснулся к стеклу на дверце. По нему пробежала легкая рябь – защита в кабинете ректора Магической академии не ограничивалась только окнами и дверью. Ясперс вытащил одну папку, пролистал, взял вторую. Искомое нашлось в третьей, примерно в середине.

– Вот, – сказал он сыскарю. – Здесь не очень много. Ага, вот отмечено, что Сореано в алхимии слаб, еле вытягивал положительную оценку.

Суарес не обратил на это уточнение никакого внимания и с такой жадностью впился в текст, что мне захотелось тоже узнать, что же там написано.

– Вот, – он возбужденно ткнул пальцем в лист. – Тереса Венегас тоже там была. Вот и связь.

– Он этого не скрывал, – сказала я, испугавшись, что Андреса опять могут обвинить за то, что он и не думал делать. – Он мне рассказывал об этом случае, хотя ему было тяжело говорить. Но он хотел, чтобы я узнала от него первого, а не от Тересы.

– А что вам Тереса рассказала? – спросил Суарес.

– Ничего, ее же убили, – напомнила я.

– И она ничего не успела рассказать…

– Не думаете же, что она могла рассказать больше, чем в этой папке записано, – возмутилась я.

– Строго говоря, могла, – ответил Ясперс. – Студенты друг друга покрывают. От нее вы могли узнать версию, сильно отличающуюся от той, что у меня здесь записана, и от той, что рассказал ваш приятель.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – резко ответила я. – Тереса если могла сделать гадость, делала ее непременно. И уж соврать ей ничего не стоило.

– Узнать бы, что там на самом деле случилось, – Суарес не отводил взгляда от листочков в папке. – Из этого не ясно, как все с Сореано обстоит. И вероятность, что он замешан, очень высока.

«И обвинили в этом меня. Того, кто это сделал, так и не нашли…» Сердце болезненно сжалось. Получается, если не найдут, то ему так и ходить всю жизнь с этим клеймом? Клеймом подлеца и неудачника? Как же это отвратительно – и такие поступки, и стремление возвести поклеп на других. Зря ректор не пускает специалистов по розыску в Академию – производителя нужно найти и наказать.

– Даже если бы я разрешил допрашивать своих студентов, – недовольно сказал Ясперс, – вы не узнали бы больше, чем здесь написано.

– А вдруг? – азартно сказал Суарес. – Понимаете, ни за что в этом убийстве не зацепиться, а здесь просто такой шикарный возможный мотив.

– Андрес не виноват! – резко сказала я.

– Виноват, не виноват… – недовольно пробурчал Суарес. – Я вам про мотив, вину суд будет устанавливать.

– Так у меня тоже мотив был – я ее ненавидела. Ненавидела, понимаете? – Я почти кричала и ничего не могла с собой поделать.

– У вас там у всех мотивы были, – огорошил меня сыскарь. – Кроме разве что вашей матери и фьордины Нильте. Да и то, может, мы просто о них не знаем. И в комнате покойной все побывали. – Он повернулся к Ясперсу и продолжил: – Представляете, все, кроме официального жениха.

– Тогда ему повезло, что ее убили, – меланхолично заметил Ясперс.

– Да, у него тоже мотив замечательный, – мечтательно сказал Суарес. – Жаль, что даже следов его ауры в спальне покойной нет.

Бруно наверняка этот факт несказанно радует. А то с нашего Сыска сталось бы привлечь его первым. На капитана без неприязни я даже смотреть не могла, а уж говорить с ним мне вовсе не хотелось.

– Пожалуй, больше ничем я вам не помогу, – деликатно намекнул Ясперс на свою занятость и мечтательно покосился на книгу, которую изучал до нашего прихода.

– Я хотела вас попросить еще об одном, фьорд Ясперс, – решилась я все же на разговор. – Только не в присутствии капитана Суареса.

– Как это без меня? – возмутился только что упомянутый. – Может, вы ему что-то важное для следствия хотите сказать.

– Не для следствия, а только для меня, – возразила я. – И вам такие подробности знать ни к чему.

Суарес повозмущался и вышел из кабинета в приемную. И я осталась наедине с Ясперсом.