Глава 14

Фьординам Нильте так и не удалось повесить свои картины на наши стены. Я отговаривалась тем, что собственником дома не являюсь и доступа к семейным деньгам у меня нет. А моих личных средств хватит только на рамку, даже при всех скидках, что они предлагали. После этого Алисия вспомнила, что Андрес выражал желание купить одну из картин кому-то в подарок, и с болью в сердце предложила разлучить парных котиков. Ее свекровь запротестовала, сказала, что это будет жестоко. Еще бы, на второго ей и дальше придется смотреть, а впечатление от одного немногим слабее впечатления сразу от двух.

– Если бы я был уверен, что мой подарок примут, – ответил Андрес, – и повесят в спальне, чтобы ежедневно любоваться, я бы у вас и обоих купил. Но, увы, тот фьорд, кому бы я хотел это подарить, не такой уж знаток прекрасного. Боюсь, он не сможет оценить ваших трудов в достаточной мере.

Фьордина Нильте вдохновилась и стала выспрашивать, кому он планировал сделать этот презент, чтобы вести массированную атаку уже на того. Хорошо, что подошло время следственного эксперимента и все вчерашние гости собрались, что и позволило поставить точку в этом никому не нужном разговоре. Даниэлю я зла не желала, хотя и прекрасно понимала чувства Андреса, особенно сильно проявлявшиеся на его лице, когда мой бывший жених оказывался поблизости от меня. А он не только оказывался, но и горел желанием поговорить.

– Патти, я всю ночь не спал, – заявил он сразу, как меня увидел. – Как это невыносимо – знать, что ты обо мне плохо думаешь!

Выглядел он действительно не очень хорошо, но что было тому причиной – муки от расставания или боязнь разоблачения, – только боги знают. Но я уже зарекалась поспешно судить о чужой вине.

– Даниэль, я не думаю о тебе плохо, – сказала я.

– Сначала эта гадкая история с Тересой, – не успокаивался он. – Я просто не осознавал тогда, что делаю, понимаешь? А теперь выяснилось, что на тебе был приворот. И как мне со всем этим жить?

– Фьорд Феррейра, у вас был целый год, чтобы найти Патрисию и все исправить, – очень официально сказал ему Андрес. – Но вы такой возможностью не воспользовались и прекрасно жили без нее.

– Я искал ее, весь этот год искал! – отчаянно вскричал Даниэль. – Патрисия, не выгоняй меня из своей жизни, пожалуйста…

Смотрел он на меня как побитая собака на хозяина, так что я даже испытала некоторое чувство вины. Но что мне было ему ответить? На меня сейчас даже остаточный приворот не действовал, а настоящего чувства у меня к нему, как недавно выяснилось, никогда и не было.

– Даниэль, я тебя ни в чем не виню, – осторожно сказала я. – Но мне кажется, у нас с тобой вряд ли может что-то теперь получится.

– Мы можем попробовать…

Этого Андрес уже не стерпел, втерся между нами, задвинув меня к себе за спину, будто мне что-то угрожало, и сказал:

– Вы ничего не можете попробовать, понятно?

– Не тебе решать! – Даниэль с ненавистью уставился на Андреса. – Ты ей никто, и семье Патти ты тоже никто. Не тебе диктовать ей и мне, как себя вести и с кем встречаться, понял?

– Не мне, – согласился Андрес. – Но в моих силах оградить ее от тех, с кем она не хочет встречаться.

– Устроили тут, – возмутился капитан Суарес. – У нас следственный эксперимент срывается, а они отношения выясняют. А ну, разошлись!

Андрес и Даниэль окинули друг друга напоследок враждебными взглядами, но продолжать этот разговор, очень неприятный для меня, не стали.

– Нет, надо с этим что-то решать, – проворчал Андрес. – Ему уже и так и этак говорят, чтобы отстал, а до него никак не доходит.

– Он все-таки был моим женихом, – напомнила я. – И никто тогда не знал о привороте.

– Прошел год, – напомнил Андрес. – Многое изменилось, а он считает, что все должно быть по-прежнему. Но нет, возврата к прошлому нет.

Он взял мою руку, и оказалось, что она напрямую связана с коленками – они сразу ослабли – и головой – мысли стали путаться, становясь все более глупыми и бессмысленными. Так и хотелось выпалить: «Напоил тогда вином, теперь женись!» И от осознания, насколько я к этому близка, мое лицо неудержимо краснело, кончики ушей пылали, будто на них устроились малюсенькие шаровые молнии. Андрес незаметно для других чуть поглаживал мою ладонь и шептал всякие глупости, от которых я краснела еще больше. Уже хотелось спрятать лицо на его груди, а еще лучше – оказаться подальше отсюда. Но только вместе с ним. И чтобы больше никого не было. Чтобы можно было прижаться к нему и получить хотя бы поцелуй. Долго нам стоять рядом не получилось. Сыск начал проводить свой следственный эксперимент, таская нас по всем местам, где мы были вчера с обеда и до времени, когда нашли тело Тересы. Я все так же продолжала думать о ней совсем отстраненно, пугаясь собственной черствости. Но как ни старалась, даже в глубине души не могла найти к ней хоть каплю теплых чувств. Она умерла для меня раньше. В тот день, когда я их застала с Даниэлем. И пусть он был с ней не по своей воле, но ее-то никто ничем не опаивал. Или нет? На ней ведь тоже был приворот? Правда, Ясперс сказал – к тому времени приворот должен был ослабнуть, значит, она добивалась Даниэля исключительно из упрямства, так ей свойственного.

Доблестные представители Сыска мучали нас несколько часов, перепроверяя со всех сторон возможность совершения нами преступления. Так и не удалось установить точное время нахождения каждого в комнате, несмотря на оборудование, что привезли из столицы. Не смогли они и точно сказать, когда умерла Тереса. Получалась слишком большая погрешность – захватывалось даже то время, когда ее все видели живой. Вариант, что это был фантом, тоже рассмотрели и отбросили за несостоятельностью. Как я поняла, следственный эксперимент не дал никаких результатов. Хоть нас и проверили зачем-то по его окончании, перед тем как отпустить по домам. Когда я спросила об этом у Андреса, тот неожиданно ответил:

– Как это зачем? Орудие убийства не нашли. Наверняка решили, что уж сегодня преступник попытается его вынести, раз уж ночью не получилось.

– Ночью?

– Я утром подумал, – пояснил он. – Не верится мне, что столь хорошо подготовленный грабитель полез в дом ради того, что лежит в сейфе у твоих родителей. Не подумай, что я хочу вас обидеть, но такие обычно грабят очень богатых, иначе оборудование не окупается. Один артефакт, смазывающий ауру, стоит как весь ваш дом со всем содержимым.

Стояли мы несколько в отдалении от остальных, но я невольно покосилась на Берлисенсисов. Бруно о чем-то беседовал с Даниэлем, недовольно хмурился, но разговор не прекращал.

– Тогда получается, что это они, – заговорщицки прошептала я. – Жених и его бабушка. У кого еще из наших вчерашних гостей столько денег?

– Не обязательно, – ответил Андрес. – Им же не оборудование надо было купить, а оплатить один-единственный визит в дом. Скорее всего, ночной посетитель собирался дойти до какого-то места, взять что там лежит и выйти. И если бы не ваша горничная, о нем никто бы не узнал.

– Не очень он осторожен для профессионала, – заметила я.

– Может, решил, что все спят и не стоит сканировать? – предположил Андрес.

Я невольно опять посмотрела на Бруно – грудь у него должна быть довольно твердой на ощупь, а ведь это единственная примета, что смогла припомнить Эдита. И он точно не профессионал-домушник. Даниэль решил, что я смотрю на него, и начал мне улыбаться. Пришлось с деланым равнодушием отвернуться, а то еще подумает что-то неправильное. Впрочем, Бруно сам по себе мне не очень-то интересен и на роль злодея не подходит – его в комнате Тересы не было и следов смазанной ауры тоже. Тут, к моему удивлению, в гостиную вошел полковник Беранже, небрежно размахивающий тростью. Сегодня он выглядел на редкость привлекательно. Для своего возраста, разумеется. Даже прихрамывание казалось элегантным и придавало некий необъяснимый шарм его образу. Он подошел к фьордине Берлисенсис, сказал пару фраз, предложил ей руку, и они направились на выход, провожаемые удивленными взглядами остальных.

– Хорошо Берлисенсисы устроились. – Голос незаметно подошедшей фьордины Нильте-старшей был очень неожиданным. – Вот и Беранже к ним в сети попал. Ушлая эта Соледад, везде пролезет. Теперь, если выяснится, что она в эту историю с черной магией замешана, вывернется, как пить дать, помяните мое слово.

– По-вашему, фьордина Берлисенсис лично приворожила к Тересе собственного внука? – Интонация Андреса хорошо показывала, что он думает по поводу мыслительных способностей некоторых наших гостей.

– Это вряд ли, – вынуждена была признать фьордина Нильте, – это даже для Соледад слишком. Но она могла направлять в других вопросах.

– Они раньше знакомы не были.

– Тогда мне непонятно, зачем она вообще этого Беранже завлекает, – раздраженная нашим непониманием, выдала фьордина Нильте. – В ее возрасте не о личной жизни надо думать, а про общественную пользу. Кстати, мы с Алисией посоветовались, вы ей так понравились, что она решила уступить вам весь диптих за четверть от заявленной цены. Ведь что значат какие-то жалкие эврики по сравнению с осознанием того, что ваша работа находится в доме тех, кто способен оценить ее по достоинству?

Она умильно нам улыбнулась, ожидая бурных проявлений радости. Но я на такое каждый день любоваться не согласилась бы, даже если бы мне доплатили. Наверное, у меня недостаточно развит художественный вкус.

– Извините, фьордина Нильте, – твердо сказал Андрес, правильно понявший мое молчание, – но нам сейчас совсем не до покупок. У нас срочное дело в Кестии.

– Мы можем и по дороге поговорить, – оживилась она, – нам тоже туда нужно, в Кестию. Вы нас подвезете, правда? А картины мы вам пока оставим. Будете на них любоваться, привыкнете, потом поймете, что жить без них не сможете.

Она продолжала нас уговаривать и по дороге в городок. Самое ужасное, что к ней присоединилась и невестка, твердившая высоким визгливым голосом о собственной гениальности через каждые несколько фраз. А то вдруг мы забудем, с кем имеем дело? Голос ее неприятно зудел в ушах, как надоедливая муха. Хотелось уже согласиться, лишь бы она замолчала наконец. Останавливало только то, что на радостях она может разговориться еще больше. Хотя… куда уж больше?

По приезде Андрес расплатился с водителем, коротко попрощался с фьординами Нильте и увлек меня в ближайшую боковую улочку. Дамы горели желанием составить нам компанию, но мы за сегодня уже сверх меры насладились общением с ними. После нескольких поворотов я окончательно уверилась, что они отстали, и остановилась.

– Андрес, куда мы идем?

– Как куда, в ратушу, естественно, – невозмутимо ответил он. – Нам надо торопиться, пока не наступило обеденное время и все не разбежались.

Ратуша? Мое сердце забилось часто-часто. Неужели он сам догадался, что нужно сделать? И все же ставить меня перед фактом как-то не очень красиво с его стороны. Мне хотелось бы… Хотелось бы чего? Настоящего признания в любви, настоящего предложения руки и сердца, настоящего кольца в бархатной коробочке и настоящей свадьбы, в конце концов. Но тут я поняла, что свадьбу в ближайшее время все равно не устроить: траур по Тересе и родители в лечебнице, из которой они неизвестно когда выйдут, – все это накладывало ограничения. Так что расписаться в ратуше – самое правильное решение, и как же хорошо, что Андрес его принял! И теперь от меня требуется только согласие.

– Да, – сказала я, скромно опустив глаза.

– Что – да? – недоуменно ответил Андрес. – Пойдем быстрее, а то в отделе по регистрации магических клятв никого не останется. Знаю я такие отделы в провинциальных городах, обед у них растягивается до конца рабочего дня.

Трудно передать словами охватившее меня разочарование. Как жаль, что мой спутник оказался не такой тонко чувствующей натурой, как мне подумалось поначалу.

– Отдел по регистрации магических клятв? – удивилась я. – Зачем он тебе?

– Я думал, ты догадалась, – ответил он. – Смотри. Тереса была очень слабой магичкой. На контроль родителей у нее уходили почти все силы, на тебя не хватало, так?

– Так, – подтвердила я. – И что?

– Как – что? Могла она в одиночку провернуть такое с Бруно? Особенно если учесть, что он не был ей кровным родственником, записки о влиянии на которых оставила ваша бабушка. Успехи в учебе у нее тоже были не блестящие. А значит, она наверняка привлекала постороннего мага. В таких случаях обязательно заключается магический договор, чтобы обезопасить обе стороны.

– Но они могли его и во Фринштаде заключить, – возразила я. Правда, чисто из вредности, так как была уверена, что Андрес прав. – Там этот отдел намного крупнее, меньше вероятности, что запомнят.

– Да и здесь никто запоминать не будет, – возразил Андрес. – А чтобы сделать это во Фринштаде, ей пришлось бы съездить туда дважды. Сначала записаться, так как это можно сделать только лично, а потом прийти на саму процедуру регистрации. Вряд ли у нее могло это получиться незаметно.

– Можно воспользоваться телепортом, – возразила я, хотя почти наверняка знала, что Тереса этого делать не стала бы. Наличными деньгами родители никогда нас особенно не баловали, а если Андрес прав и Тереса нанимала мага для приворота, то у нее каждый эврик на счету был.

– Можно, – недовольно согласился Андрес. – Но давай сначала проверим тут?

К этому времени мы совершили почти полный круг и почти вернулись к месту, где вышли из экипажа по приезде в Кестию. К центральной площади, на которой и проходило основное движение в этом маленьком городке, – там была станция дилижансов, телепортационный пункт и, конечно же, ратуша. Выходить на открытое место мы не торопились – слишком свежо еще было воспоминание о наших недавних попутчицах и об их любимых котиках. Но фьордин Нильте не было видно, так что появилась надежда, что на сегодня разговоры о живописи закончены.

В ратуше было сумрачно и прохладно. И так тихо, что я даже подумала, что мы опоздали и все уже разбежались по маленьким кафешкам, которых в центре Кестии предостаточно. Но нет, в отделе регистрации магических договоров сидела фьордина неопределенного возраста и меланхолично подпиливала ногти. Рядом с ней стояла бутылочка с ярко-лиловым лаком, которым она еще не воспользовалась.

– Добрый день, фьорда, – приветствовал ее Андрес и широко улыбнулся.

– Добрый день, – ответила она неохотно, посмотрела на нас безо всякой улыбки и даже пилочку не отложила. Рассматривала она нас как неприятную, но временную помеху. – Вы не по адресу. Регистрация браков на втором этаже направо.

– Э-э… – Андрес явно растерялся. – Но мы, собственно, не туда, а к вам. Нам нужна информация.

– Жаль, что не туда, – вздохнула она и отложила пилочку. – Что вы хотели у меня узнать?

– Некоторое время назад, – уверенно сказал Андрес, – фьорда Тереса Венегас заключала магический договор. Нам нужна точная дата.

Фьордина посмотрела на нас еще менее дружелюбно.

– А кто вы такие, чтобы задавать подобные вопросы?

– Я ее сестра, – пришлось пояснить мне. – Саму Тересу вчера убили. Вы же даете такую информацию родственникам?

По всей видимости, слухи об убийстве уже дошли до ушей этой достойной фьордины, так как вопросов она больше не задавала. Да и немудрено, городок у нас маленький, серьезные преступления бывают очень редко и сразу становятся достоянием общественности.

– Даем.

Ответила она так же неохотно, протянула мне артефакт идентификации, посмотрела результат, после чего начала заниматься непосредственно поисками, которые и заняли у нее все оставшееся до обеденного перерыва время. Мы стояли, переглядывались с Андресом, улыбались. Пару раз он задумчиво посмотрел на потолок, в правую его часть. Возможно, прикидывал, успеем ли мы туда до перерыва. Мое сердце опять преисполнилось надеждой. В конце концов, я уже ответила ему согласием.

– Вот. – Фьордина протянула мне листок, на котором были записаны номер договора и дата.

– А с кем был заключен договор? – вместо благодарности спросил Андрес. – И о чем?

– Здесь не указано, – ответила она. – Мы записываем только обратившегося. По закону только при желании сторон фиксируется содержание договора и полные имена его заключивших.

– А вы, случайно, не помните?

Андрес ей улыбнулся как-то так по-мужски, что фьордина растаяла и улыбнулась ему в ответ, а меня посетило легкое чувство ревности. Легкое – так как к этой даме ревновать было глупо, но ведь он так наверняка не только ей улыбается.

– Так два месяца уже прошло, – ответила она. – Я даже не вспомню, женщина это или мужчина. Мне кажется, фьордина, но я не уверена.

– Огромное вам спасибо, – разочарованно сказал Андрес и потянул меня на выход.

На второй этаж он больше не смотрел, так что вскоре мы оказались на улице.

– И что теперь? – спросила я. – Про договор ты и так догадался. Номер и дата нам ничего не говорят.

– В Сыск отнесем, – ответил он. – У них возможностей больше.

В местном отделении было пустынно. Дежурный с важностью заявил, что все в разъездах, а капитан Суарес появится не раньше обеда. До обеда времени оставалось не так уж и много, была слишком высокая вероятность, что с капитаном мы можем разминуться по дороге. Он же пользуется служебным телепортационным артефактом, а значит, отслеживать его перемещения – дело неблагодарное. Более того – глупое. Так и сказал Андрес, увлекая меня в уютное кафе на соседней с отделением улочке.

– На голодный желудок плохо думается, – заявил он. – Что будешь есть? И пить?

– Что-нибудь безалкогольное, – твердо ответила я.

Еще одного бокала эльфийского вина я просто не выдержу.

– Правильно. Пить в середине дня, когда еще столько дел предстоит, – плохо, – глубокомысленно заявил Андрес, изучая меню.

Мне стало ужасно интересно, о каких делах он сейчас говорит. Все-таки его задумчивый взгляд в потолок ратуши был очень красноречив. Но кроме взгляда, больше в этом направлении никаких шагов не было, что меня немного беспокоило. Вот и сейчас, после того как официантка ушла за нашим заказом, он лишь смотрел на меня и улыбался.

– Чем будем сегодня заниматься? – попыталась я прояснить этот вопрос.

– Постараемся найти договор, – разочаровал он меня. – Скорее всего, он у вас в доме.

– Тереса могла арендовать ячейку в банке, – предположила я.

– Насколько я помню, лишних денег у нее не было, – ответил он. – Так что, скорее всего, в доме. Не забывай, что-то искали у нее в комнате.

– Тебе так интересно поиграть в сыщика? – попыталась я его уколоть.

– Нет, – ответил он. – Но ведь надо же что-то делать. Следствие топчется на месте. Обвинение никому не предъявили, а что это значит, объяснять тебе не надо.

– Да, Суарес сказал, что у нас у всех был мотив, – подтвердила я. – И возможность.

– Мотив? У тебя?

– Я же ее ненавидела, – напомнила я. – Правда, сейчас это все кажется таким неважным.

И действительно, мои чувства к Тересе померкли, стали какими-то смазанными. Сестринская любовь не пришла, но и ненависть была уже какой-то ненастоящей. Она осталась в прошлом, и, наверное, это уже хорошо.

– Если бы ты ее могла убить, сделала бы это год назад, – возразил он. – А ты убежала, спряталась от проблем. Зря – они все равно тебя нашли.

На это мне нечего было возразить. Возможно, не отправься я тогда во Фринштад, чувство к сестре выжгло бы меня изнутри, превратив в оболочку, видимость человека, наполненную самой черной злобой. Теперь это уже не проверить.

Тут принесли наш заказ, и все разговоры утихли сами собой. Я со смущением поняла, что если Андрес позаботился о том, чтобы я поела перед разговором с Нильте, то я даже не спросила, завтракал ли он сам. Нет, конечно, в нашем доме гостей кормили, но после вчерашнего порядок мог и нарушиться.

– Знаешь, что Берлисенсис сегодня сказал? – внезапно нарушил тишину Андрес. – Что ему повезло, что Тересу убили. А то, если бы он узнал о привороте, убил бы сам. И так как навыков в этом деле не имеет, попался бы сразу и уже сидел. А в заключении ему не понравилось.

– У него единственного есть алиби, – заметила я. – Хотя можно и левитацией предмет запустить…

– Да нет, привороженный не способен причинить вред приворожившему, – заметил Андрес. – И на остаточную магию комнату проверяли…

– Кстати, о привороженных…

И я рассказала Андресу про приворот Тересы к Даниэлю, сделанный чуть ранее моего, и что ее одержимость моим женихом могла объясняться этим самым приворотом.

– Из того, что ты рассказала, – заметил Андрес, – получается, что, когда Тереса опоила этого Феррейра, одержимость у нее уже должна была пройти. Так что не надо искать ей оправданий, она решила своего добиться и сделала это. Фьорда она была не самая приятная. А вот что касается ваших приворотов…

Тут он замолчал. И это была самая настоящая пытка для меня – остановиться на самом интересном месте. Ведь он наверняка хотел сказать что-то важное!

– Андрес, – умоляюще сказала я.

– Потом, Патрисия, – ответил он, – идея такая бредовая, что вполне может и правдой оказаться. Но скажу о ней, только когда мы вдвоем будем, наедине.

Боюсь только, что, когда мы с ним останемся наедине, мне будет совсем не до его замечательных идей. И даже если он успеет мне что-то сказать до того, как мы начнем целоваться, я ничего не пойму и не запомню, потому что все мысли будут исключительно о… Точнее, совсем их не будет, этих мыслей, никаких, только чувства и желания.

– Андрес, может, все-таки расскажешь? – умоляюще сказала я.

Он хитро заулыбался и сказал, что нам пора в Сыск. А то разминемся с капитаном Суаресом и тот сегодня так и не узнает о нашем открытии. Все мои уговоры оказались бесполезными. Возможно, если бы я была более настойчивой и поцеловала его, то он и согласился бы рассказать. Но боюсь, что в этом случае ответы мне были бы уже неинтересны…