Глава 7

– На что это вы намекаете? – подозрительно сказала фьордина Нильте. – Нет, конечно, Берлисенсисы все на редкость бесчувственны, одна ваша Лисандра чего стоит! Но даже для вашей семьи такое отношение Бруно к смерти любимой невесты как-то слишком.

– Судя по всему, не было никакой любви, а был банальнейший приворот, который пропал со смертью лица заинтересованного. Но не думаю, что бесследно…

– Приворот? – всхлипнула мама. – Тереса еще остыть не успела, а вы уже ее доброе имя полощете.

– Доброе имя? – нехорошо прищурилась фьордина Берлисенсис. – Знаете, Пилар, я нанимала частного детектива, он много интересного о вашей старшей дочери накопал. Уж ее имя добрым никак не назовешь.

– Это уж точно, – тихо сказал Андрес. – Только зря она сейчас про это…

Но мама ничего бабушке Бруно не ответила. Она закрыла лицо руками и затихла. По телу ее изредка проходила судорога сдерживаемых рыданий. Я решила сходить за успокоительным и поторопить Эдиту с чаем. Как я и думала, горничная вовсю делилась увиденным и услышанным под ахи и вздохи. Чай не только не был готов, им даже еще заниматься не начинали. Дворецкий, который слушал Эдиту не менее внимательно, чем кухарка, вспомнил, что он на работе, и сказал, что он все проконтролирует и принесет в гостиную.

– Фьорду Венегасу уже сообщили? – спросил он.

– Нет, – ответила я.

Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. В самом деле, папа ничего еще не знает. Он уезжал из дома, где все были живы и здоровы, и ему в голову не могло прийти, что кто-то убьет Тересу. Не представляю, как ему об этом рассказать. Для него это будет не менее тяжелым ударом, чем для мамы. Это я оказалась такой бесчувственной…

– Я с ним свяжусь, фьорда Венегас, – важно сказал дворецкий. – Не беспокойтесь.

– Спасибо.

Имени его я так и не узнала, мама не посчитала нужным сообщить, а спрашивать самой было как-то неудобно, да и совсем не важно это сейчас. Кухарка засуетилась, поставила чайник, начала что-то резать. Дворецкий удовлетворенно на это дело посматривал, а я взяла стакан воды для мамы и ушла. Успокоительное хоть немного приглушит ее боль, совсем, конечно, не снимет, но станет немного легче. Маму было ужасно жаль. А Тересу – нет. Сколько я ни пыталась разобраться в своих ощущениях, сожаления о смерти сестры я не находила. И очень похоже, не находил никто из наших гостей. Слезы о безвременно почившей проливала лишь мама. Таблетки она выпила, даже не заметив этого.

– А ведь ее убил кто-то из нас, – внезапно сказала фьордина Нильте.

Глазки ее, светлые, будто выгоревшие, с подозрением обшаривали всех сидящих в гостиной, ненадолго задерживаясь на каждом и опять двигаясь дальше. На ком остановиться, она не знала.

– Из вас, говорите? – с явной издевкой сказала фьордина Берлисенсис. – Можно считать это признанием?

– Каким еще признанием? – всполошилась фьордина Нильте. – С чего мне ее убивать?

– Вам лучше знать. – Фьордина Берлисенсис была невозмутима, как скала, нет – как айсберг. – Если мы не знаем вашего мотива, это не значит, что такового нет.

– Зато мы все знаем ваш, – перешла в наступление фьордина Нильте. – Не хотели этого брака, вот и тюкнули по голове своей палкой, для этого и таскаете ее повсюду! Я это наверху сразу сказала.

– Фьордина, вам напомнить, что за ложные обвинения можно под суд попасть? – сказал Андрес. – Не думаю, что сил фьордины Берлисенсис хватило бы на такое.

– У нее внук есть, у него хватит, – заявила эта наглая особа. – Вон у него какие мощные мышцы.

– Это вы сейчас про кого? – заинтересованно сказал незаметно подошедший капитан Сыска.

Нильте радостно махнула в сторону жениха, который не выглядел безутешным, но и вступать в перепалку с женщиной, говорящей подобные вещи, считал ниже своего достоинства.

– С него и начнем, – заявил сыскарь, извлекая замысловатый артефакт из футляра. – Снимем слепок ауры и посмотрим.

В голосе его даже некоторая угроза была, но Бруно испуганным не выглядел. Артефакт был уже старый, потертый, отдельные детали в нем пошатывались, так и норовя отвалиться, но капитана это не смущало. Он долго с громким сопением водил по главному подозреваемому своим устройством, причем с каждой минутой становился все мрачнее и мрачнее. Он перешел к Даниэлю, затем к Андресу и с каждым проделал те же манипуляции своим артефактом.

– Ну и что? – нетерпеливо сказала фьордина Нильте. – Вы его прямо сейчас арестуете?

– Кого?

– Бруно Берлисенсиса, того, кого вы первым замеряли. Это же наверняка он, по наущению бабушки. А сил у него предостаточно, хватит, чтобы убить не только одну беззащитную девушку, но и всех присутствующих в доме. Мне рядом с ним просто страшно находиться.

Она картинно попыталась спрятаться за представителя власти, но ее выступление не нашло понимания даже у него.

– Сил, может, и хватит, но, увы, первый фьорд – единственный, кто не был в комнате покойной, – недовольно заявил капитан. – Хотя аур посторонних там – как грязи после дождя. Такое впечатление, что у вас в этом месте собрание было, не меньше. Прямо гостиная, а не спальня. И похоже, он единственный из присутствующих фьордов, кто дальше порога не проходил.

– И зачем вам эти ауры снимать? – с какой-то странной интонацией сказал Даниэль. – Вы же там столько времени провели, должны были уже точно установить, кто убийца.

Капитан явственно смутился.

– Видите ли, милейший, – важно сказал он, – погибшая практиковала Черную магию, и не один раз. Все это очень сильно затрудняет нашу работу.

– Но хоть что-то вы установили?

– Да, убийца был магом. Над телом провели ритуал «Успокоения души».

Значит, и дух Тересы уже не допросишь. Магами в той или иной степени были все присутствующие. Но ритуал был не такой уж и простой, к примеру, моего Дара на это не хватит, маминого тоже. А вот остальные… Получается, подозреваются все? Сыскарь этого и не скрывал. Он оглядывал нас с таким несчастным видом, что хотелось немедленно раскаяться и признаться в содеянном, чтобы не расстраивать такого замечательного фьорда.

– И что теперь? – недовольно сказал Даниэль.

– Отделение у нас маленькое, всех необходимых артефактов нет. Сейчас запрос в столицу сделали, привезут нужное. Хорошо бы еще консультанта по Черной магии привлечь…

– А нам-то что делать? – не унимался Даниэль.

– Сидеть. Ждать. Из дома не выходить. Результаты будут – поговорим.

– Никому не выходить?

– Никому, – подтвердил капитан. – Разве что… этот хорошо воспитанный фьорд, что дальше порога комнаты незамужней девушки не проходил. Кем вы, кстати, покойной приходились?

– Женихом, – мрачно ответил Бруно и очень странно посмотрел в сторону Даниэля и Андреса.

А до меня с некоторым опозданием дошли слова капитана о том, что они оба побывали в комнате сестры. И если Даниэль помогал мне вывести маму, то Андрес при мне не входил, а это значит, что он был там, когда я его видеть не могла. Я повернула голову и посмотрела на него. Андрес ответил мне виноватым взглядом. Значит, действительно был.

– Женихом? – удивленно протянул капитан. – Странно…

– Да уж, – недовольно сказала фьордина Берлисенсис, – получается, через спальню невесты прошли оба присутствующих здесь фьорда.

– И один отсутствующий, – заметил капитан.

– Отсутствующий? – воодушевленно сказал Даниэль. – Наверняка это убийца и был. Никаких посторонних мужчин в доме не было. Так что…

Все оживились при этом известии. Находиться в одной комнате с убийцей никому не хотелось, и когда появилась возможность переложить эту почетную роль на неизвестную следствию фигуру, грех ею было не воспользоваться. У нас приличные гости и приличный дом. Вот, даже дворецкий наконец появился со всеми принадлежностями для чая на сервировочном столике.

– А вот и третий… – с явным намеком в голосе сказала фьордина Нильте. – Что нужно было дворецкому в комнате дочери хозяев дома?

– В самом деле, что? – Капитан подошел к нашему служащему с явным намерением немедленно его задержать.

– Данный фьорд является частным детективом, – громко сказала фьордина Берлисенсис. – Его наняла я для поиска информации о невесте внука.

– Только ли для поиска информации? – подозрительно прищурилась фьордина Нильте. – У этого фьорда точно сил и умений хватит, чтобы квалифицированно по голове стукнуть.

– Вы бы определились, кто убийца – я или фьорд Арройо, мной нанятый, – любезно улыбнулась ей фьордина Берлисенсис.

– Частные детективы – это вам не наемные убийцы, – мрачно сказал сыскарь, у которого только что отобрали такого прекрасного подозреваемого. – У вас есть лицензия, фьорд Арройо?

– У меня есть лицензия, – важно ответил тот. – Но я до сих пор не видел никаких ваших документов. И прежде чем показывать свою лицензию, хочу убедиться, что имею дело с представителем власти.

Капитан недовольно посопел – это единственное, что получалось у него безукоризненно, все остальное удавалось ему в меньшей степени или не удавалось совсем. Но жетон достал и даже повертел перед носом у детектива, прежде чем убрать назад в потайной карман. Тот сразу выказал свой профессионализм, за столь короткое время успев прочитать, что же там написано:

– Мануэль Суарес, капитан, отдел Сыска города Кестия.

– Да, да, это я, – нетерпеливо сказал капитан. – А вот ваша лицензия где?

Фьорд Арройо вытащил свой жетон, так же повертел под носом у капитана и убрал. Но у того навыки наблюдательности были не столь развиты, поэтому он сразу же возмущенно сказал:

– А ну, стоп, я прочитать ничего не успел. Давайте-ка назад вытаскивайте.

Арройо невозмутимо вытащил жетон опять и подержал перед капитанским носом уже подольше, тот внимательно изучил написанное, потом вытащил артефакт для проверки документов и поводил по жетону.

– Лицензия подлинная и действующая, – заявил он. – Так что ваши подозрения, фьордина, беспочвенны.

– Почему же? – парировала она. – Бедная Тереса могла его застукать во время обыска ее комнаты и пострадать.

– Такое впечатление, фьордина Нильте, что вы всеми способами пытаетесь отвести от себя подозрения, – заметила фьордина Берлисенсис. – Вполне в духе вашего семейства, между прочим. Наша семья была арестована по ложному доносу вашего сына.

– Это поклеп!

– Это было установлено в ходе следствия, – холодно ответила бабушка Бруно и отвернулась от собеседницы, показывая, что говорить с ней больше не намерена.

Фьордина Нильте открыла рот для подходящего ответа, не нашла нужных слов, рот закрыла и осталась сидеть с довольно-таки глупым видом.

– Капитан Суарес, так мой внук может покинуть этот дом? – спросила фьордина Берлисенсис.

Тот задумался и неохотно сказал:

– Да.

– Он наверняка и орудие преступления унесет, – не выдержала фьордина Нильте. – И вы ничего не докажете потом. О, я про эту семейку много чего знаю, и лишь врожденное благородство заставляет меня молчать.

– Никто ничего отсюда не вынесет, – отрезал капитан. – Все выходящие будут подвергаться тщательному досмотру.

Фьордина Нильте внезапно оживилась и выпалила:

– А вы заметили, что наша немощная сидит без трости? Наверняка уже припрятала орудие убийства! Или вообще уничтожила.

Она подозрительно щурилась на фьордину Берлисенсис и ерзала в кресле, недоброжелательность так ее и распирала. Наверное, разговор между этими двумя о трагической судьбе Антера закончился совсем неблагоприятно для страдающей матери.

– Не волнуйтесь, – сурово ответил Суарес. – Вскоре приедут эксперты, все проверят, ни одна ниточка не останется неподерганной. А уж такая улика, как трость, точно не останется незамеченной. Если, конечно, девушку убили именно ею.

– В самом деле, – задумчиво сказала фьордина Берлисенсис, – в этой суматохе я оставила свою трость где-то наверху. И хотя для ходьбы она мне не очень-то и нужна, но в некоторых ситуациях, – она выразительно посмотрела на фьордину Нильте, – без нее не обойтись. Бруно, дорогой, принеси ее. Она должна быть где-то рядом с Тересиной спальней. Капитан, он же может это сделать?

– Да, – коротко ответил Суарес, внимательно прислушиваясь к тому, что она говорит внуку.

– Бруно, сходи, – улыбнулась фьордина. – Не хотелось бы, чтобы трость окончательно потерялась. Тем более что это моя любимая, та, которую ты мне подарил.

– Я? – переспросил Бруно.

– Я про ту, с часами на набалдашнике, что была куплена в магазине Ортиса. Ты еще чек в коробке оставил. Впрочем, это совсем не важно. Сходи за ней.

Бруно поднялся легким пружинистым движением человека, не привыкшего долго сидеть на одном месте, и направился к двери. На страдающего жениха он не походил совершенно.

– Кстати, Бруно, у меня там стеклышко на циферблате треснуло и царапает руку, – ему вдогонку сказала фьордина. – Выломай его совсем, что ли.

Он коротко кивнул и скрылся за дверью.

– Наверняка треснуло, когда бедную девушку по голове стукнула, – опять завела свою нескончаемую песню фьордина Нильте. – А сейчас внук спрячет следы преступления, и Берлисенсисы опять сухими из воды выйдут. Знаем, проходили.

При этом она опять начала ерзать в кресле, стараясь найти положение, более удобное для пострадавшей попы. Положение не находилось, и вид у нее становился все более и более страдальческим. Исцелить ее, похоже, могло лишь одно – немедленный арест обоих Берлисенсисов. Но капитан, как заявил ей уже однажды, что все проверят, так повторять больше не собирался и лишь тяжело посмотрел на скандалистку. Под его взглядом она тут же застыла на месте и сделала вид, что ничего не говорила. Сам сыскарь в задумчивости покачивался посреди комнаты, размышляя, с чего же ему начинать, если так хорошо выученные магические методы дали сбой, а немагические он уже забыл, как применять. Бруно вернулся почти тут же, из набалдашника трости он выломал часы полностью, а не просто одно стеклышко.

– Я подумал, что стрелки без защиты потеряются, – коротко пояснил он бабушке, – да и тебе мешать будут.

– Спасибо, дорогой, – улыбнулась ему та, пряча циферблат в сумочку. – Ты такой заботливый. – Будет у меня к тебе еще несколько поручений. Чувствуется, что мы здесь надолго застряли, да, капитан Суарес?

– Пока всех не допросят и не обыщут, не выйдете, – подтвердил тот.

– Так вот, Бруно, свяжись с фьордом Ясперсом и попроси его приехать. Думаю, в деле, где замешана черная магия, его помощь будет неоценимой.

– Ясперса? – оживился Суарес. – Это ректор Фринштадской академии? Лучший специалист Фринштада по некромантии и черной магии?

– Именно так, – холодно сказала фьордина Берлисенсис. – Надеюсь, вы не будете возражать против его участия?

– Очень удобно, когда жена главного эксперта является близкой подругой внучки, – елейно пропела фьордина Нильте. – Лупи всех по головам направо и налево, и никто тебе слова не скажет. А может, еще и помогут.

– Не буду, – ответил капитан Суарес, опять не обращая никакого внимания на реплику фьордины Нильте. – Любой взгляд со стороны полезен, а уж если вам удастся заполучить фьорда Ясперса…

Он мечтательно заулыбался. Одна мысль о том, что внезапно забуксовавшее расследование получит мощный толчок со стороны такого крупного специалиста, привела его в хорошее настроение. Наверняка он уже мысленно примерял майорские нашивки за удачно завершенное дело, хотя, на мой взгляд, ему и капитанских было много.

– Когда Бруно может идти, фьорд Суарес? – уточнила фьордина Берлисенсис.

Капитан вытащил какой-то замысловатый предмет, направил на Бруно, понажимал на кристаллы на нем, опять направил, опять понажимал. Поводил другим артефактом. Третьим. Потом сказал:

– Ничего подозрительного нет. Но я провожу вас до двери, чтобы все присутствующие были уверены, что вы ничего из дома не вынесете.

Бруно оскорбленно вскинул голову. Получилось у него это необыкновенно красиво, я даже залюбовалась. Или сделала вид, что залюбовалась, – взгляды Андерса и Даниэля я чувствовала постоянно, они были как раздражающее прикосновение легкого перышка к обнаженной коже. Я старалась смотреть куда угодно, только не на них. Мысль о том, что за столь короткое время они оба успели пройти через Тересину спальню, не давала мне покоя. Почему-то я была уверена, что Даниэль там тоже побывал до того, как вопль Эдиты пригнал всех к дверям комнаты моей сестры. И я не хотела даже думать, что они могли там делать.

– Меня никогда раньше в воровстве не обвиняли, – гордо заявил Бруно, раздувая ноздри не хуже взбешенного породистого жеребца. Оставалось только взбрыкнуть и понестись сломя голову.

– Так и сейчас не обвиняют, – пояснил капитан. – Но вы же не хотите, чтобы потом ходили слухи, что вы лично вынесли улики из дома?

– Какие улики, капитан? – устало спросила фьордина Берлисенсис. – Бруно, успокойся, иди уже. И захвати мне сердечные капли, что в тумбочке около кровати в верхнем ящике. Чувствую, они мне понадобятся.

– И Сыск с ними в сговоре, – зло пробурчала под нос фьордина Нильте, но так, чтобы это не донеслось до ушей ни капитана, ни фьордины Берлисенсис. – Кто бы мог подумать…

А вот фьорд Арройо услышал, он насмешливо посмотрел на не желающую никак успокоиться даму и подошел поближе к своей нанимательнице. Той, которая платила ему деньги как частному детективу. Она выглядела на редкость усталой, теперь ее возраст просто-таки выдавала каждая черточка лица и каждое неуверенное движение. Сказывалось напряжение последних событий. Даже трость теперь выглядела как предмет совершенно необходимый, хотя и была уже недостаточно элегантна. Ее внешний вид очень портила выемка, где раньше были часы.

– Фьордина Берлисенсис, я могу для вас что-нибудь сделать? – спросил лжедворецкий.

– Спасибо, фьорд Арройо, пожалуй, нет, – отказалась она. – Вы пока разлейте чай, что ли, раз уж принесли…

Но детектив, ловко притворявшийся у нас дворецким, не успел этим заняться, так как вернулся капитан Суарес и сразу развил бурную деятельность.

– Чай они сами разольют, – заявил он, – руки у всех на месте, как я погляжу. А фьорд Арройо мне сейчас расскажет, что же он искал в комнате Тересы Венегас и нашел ли. Будете первым. Фьордина Венегас, мы займем вашу библиотеку? Остальных мы тоже допросим…

Мама безучастно кивнула. Она больше не плакала и смотрела совершенно сухими покрасневшими глазами в одну точку. Просто удивительно, что слова капитана Суареса были услышаны, и не просто услышаны, а поняты. Хотя вполне может быть, кивнула она, даже не осознавая, что дает ему свое разрешение, а просто чтобы ее больше ни о чем не спрашивали.

После того как гостиную покинули сразу трое, напряжение в ней спало. Но ненамного. Фьордина Нильте поджимала губы и бросала неприязненные взгляды на фьордину Берлисенсис. Радовало, что она молчала и не бросалась своими злыми обвинениями, не найдя в прошлый раз ни у кого поддержки. Чай я разливала сама. Подавая чашку Андресу, на него не смотрела – слишком неприятным для меня оказалось, что он уже успел побывать в комнате Тересы. А ведь я ему верила. Оказывается, зря. Я хотела от него тут же отойти, но он не дал, взял меня за руку и тихо сказал:

– Патрисия, нам надо поговорить.