Глава 17

Дрейк не отвечал. Молча смотрел на меня, будто прикидывая что-то в голове. И как бы я не храбрилась, это начинало меня пугать. Всё настолько плохо, что он не может подобрать слов, чтобы выразить это потактичнее? Или что?

– Честно сказать, – наконец, произнёс он, когда я уже приготовилась впадать в истерику, – я впервые о таком слышу. Ты уверена… – начал и тут же сам себя оборвал, махнув рукой.

Да, я уверена, и на этот вопрос уже отвечала.

– Так, – Дрейк склонил голову на бок, рассматривая меня, – а до этого с тобой что-то подобное происходило? Или просто что-то необычное?

Я уже хотела отрицательно покачать головой, а потом нахмурилась.

– На самом деле, – начала тихо, глядя на куратора. В его глазах слабо светилась магия, и, несмотря на то, что беседовал он со мной вполне спокойно, расслабленным вовсе не выглядел. – На самом деле, – повторила твёрже, – нас с этим лисом связывает давняя история. Он… – я постаралась припомнить всё в красках.

За давностью лет картинка поблёкла, и многие детали стёрлись, но я точно помнила, что в самый первый раз лиса чувствовала так же ярко, как и при второй встрече. Словно мы с ним уже тогда были единым целым. И желание помочь ему было не то чтобы желанием, а нестерпимой потребностью, так, будто от его спасения зависела и моя собственная жизнь.

– Он не первый раз появляется на моём пути. Я совсем маленькой была и плохо понимала, что происходит. Но лису была нужна моя помощь и я помогла. Вылечила ему страшную рану, и он пропал почти на десять лет. И вот он снова здесь. У меня такое ощущение… – я запнулась, подбирая слова и заодно пытаясь разобраться в собственных чувствах, – словно он – мой. Это странно, но по-другому я не могу это объяснить.

Я редко вспоминала первую нашу встречу. Мама так сильно встревожилась, что запретила мне говорить про лиса. Запретила даже думать про него. А я была послушным ребёнком. И не думала. Но сейчас… Сейчас что-то изменилось во мне.

Я задумалась над тем, почему не позвала на помощь взрослых в тот, первый раз? Мама была целительницей, она обязательно помогла бы. Но во мне вспыхнуло такое же чувство собственности, как и там, на поле, когда мы с Эшем бежали к лагерю – я сама должна была вылечить лиса. И если тогда я не отдавала себе в этом отчёта, то сейчас поняла со всей ясностью. Я не хотела, чтобы Эш помогал мне, я вообще в нём не нуждалось, мне главное было оказаться рядом с лисом, самолично облегчить его боль.

– Что было после первой вашей встречи с этим зверем? – в мои мысли вторгся глухой голос Дрейка.

Я посмотрела на мужчину.

– Это важно?

Куратор пожал плечами:

– Не знаю, просто пытаясь посмотреть на ситуацию с разных сторон.

Я сразу почувствовала, что это ложь. Он что-то понял, но не спешил этим со мной делиться. Прищурившись, посмотрела на него. Дрейк криво усмехнулся и добавил:

– Я всё расскажу, как только буду точно в этом уверен.

Хорошо, такой ответ меня устроил.

– Да ничего особенного. Я просто жила, как обычный ребёнок.

– А родители? – куратор продолжил прощупывать почву.

Я нахмурилась, но рассказала то, что помнила.

– Мама очень испугалась за меня, оно и понятно, мало ли что на уме у дикого животного. Меня перестали выпускать из дома без сопровождения, и я всё свободное время проводила либо во дворе, либо в своей комнате.

Дрейк шумно выдохнул и тихо спросил:

– Тебе было одиноко?

Я посмотрела на него с удивлением. Никто и никогда не интересовался, было ли мне тогда одиноко. Поначалу я, жаловалась, конечно, просила отпустить меня к другим детям, но… Я уже говорила, что была послушным ребёнком. Когда поняла, что маму мои просьбы расстраивают и даже раздражают, просить перестала. Признаться в этом, означало бы для меня обнажить свою душу. А я была к этому не готова, несмотря на то, что Дрейк вызывал чувство уважения, и ему хотелось доверять.

– Не особо, – отмахнулась с кривой улыбкой, – моими лучшими друзьями стали книги.

Он не поверил мне, но тактично промолчал. За что я была ему благодарна.

Куратор поднялся со своего стула, посмотрел в окно. Дождь закончился. Лишь где-то вдалеке раздавался грохот затихающего грома. Да небо изредка освещали скупые росчерки молний.

– У меня есть некоторые мысли на твой счёт, – признался он, замирая у кровати, на которой я сидела. Вообще, его комната мало отличалась от тех, где расположились мы. Разве что кровать была одна, да широкий письменный стол стоял у окна.

– Какие? – я посмотрел на него снизу вверх и… Почему-то вспыхнула от смущения. Не то от жара его тела, которое я почувствовала даже на таком расстоянии, не то от взгляда, в котором ярче разгорелась магия.

– Давай договоримся так, – он улыбнулся, и улыбка эта заворожила меня. Я буквально не могла отвести от него взгляда. – Я проверю свои догадки и расскажу тебе всё, что найду. Хорошо?

Только тут я опомнилась. Опустила голову и прошептала:

– Хорошо.

Дрейк помолчал. И, кажется, в этой тишине было слышно, как громко ухает моё сердце. Да что с тобой такое, Ева? Ведёшь себя, как, как… Как глупая дурочка!

Молчание затягивалось. Ему пришлось его прервать:

– Тебе нужно идти к себе, – хрипло, будто бы с трудом вытолкнул куратор. И я послушно кивнула, а потом поднялась на ноги, стараясь на него не смотреть. Вот только не рассчитала – я оказалась слишком близко к Дрейку. Настолько близко, что волоски на руках от напряжения встали дыбом. И дыхание сбилось.

Я подняла голову и это было ошибкой… Он смотрел на меня. Смотрел так, как никто и никогда до этого не смотрел. Сердце бухнуло в груди, а потом скатилось куда-то вниз. Да там и замерло трусливо.

– Тебе нужно идти, – повторил Дрейк, но сказал это так, будто убеждал себя, а вовсе не меня.

А я ничего не могла ответить. У меня дыхание перехватило. И я замерла, боясь сделать лишнее движение. Я не знала, чего мне хотелось больше – сбежать отсюда или остаться? Здравый смысл подсказывал, чтобы я уносила ноги, но нездоровое любопытство твердило, что неплохо было бы остаться и посмотреть…

Застыло время. И воздух стал вязким. Тяжёлым. Душным. Раскалённым облаком замер между нами. Я судорожно вдохнула, во все глаза глядя на Дрейка. На языке появилась сладкая горечь…

«А может ли быть горечь сладкой?» – глупая мысль вспыхнула и тут же испарилась под натиском куда более сильных ощущений. Непонятных, а потому манящих и пугающих одновременно.

Черты лица Дрейка изменились. Стали резче, грубее. Но это его ничуть не портило. Темнота, разгоняемая слабыми отблесками молний, создавала обманчивое восприятие, словно всё происходящее, всего лишь сон. Яркий, осязаемый, но сон.

Кто же тогда я в этом сне? Глупая девчонка, которой здесь не место?

– Ева, – голос Дрейка тоже изменился. Стал низким, вибрирующим от напряжения. Моё имя, произнесённое им, прозвучало иначе. Вот только как именно, я разобрать не смогла – такие эмоции были мне неизвестны.

– Да? – с не меньшим трудом произнесла. В груди зудело, и я не знала, что сделать, чтобы унять этот зуд.

– Иди, – вот теперь я поняла – это он произнёс с мукой, с мольбой.

И я согласилась. Кивнула даже, вот только с места не сдвинулась, словно заворожённая глядя на него.

Дрейк сделал шаг, хотя не шаг даже, просто качнулся вперёд, сокращая и так мизерное расстояние между нами. Медленно поднял руку. Положил её мне на талию, заставляя дёрнуться от обжигающего жара, который чувствовался даже сквозь тонкую ткань одежды. Вторую так же медленно положил на шею. Прикосновение кожи к коже было… Взрывом. Меня не то, чтобы обожгло. Меня будто прошило разрядом от макушки до кончиков пальцев. И замершее было в испуге сердце, застучало, понеслось, разгоняя горячую кровь по венам.

С целительской точки зрения, всем этим ощущениям имелись вполне научные объяснения, но… Ни одно из этих нудных, холодных слов не могло охарактеризовать то, что происходило внутри. Да и не нужны мне были характеристики. Мне нужно было… что-то.

Если сейчас случится мой поцелуй, самый первый поцелуй в моей жизни, то пусть он произойдёт с Дрейком. С тем, кому я доверяю на каком-то неизведанном, глубинном уровне.

– Ева, – вновь выдохнул мужчина, словно сдаваясь и покоряясь самому себе. А затем… Легко коснулся губ. Нет, не поцелуй, лишь смешанное дыхание, но и этого оказалось слишком. Слишком много для меня. Колени подогнулись, и я бы рухнула, если бы Дрейк не придержал, и если бы я не вцепилась в ткань его майки.

Прикосновение стало ощутимее и глаза не получилось удержать открытыми. Прикрыла их, проваливаясь в яркие, ни с чем несравнимые ощущения. Задыхаясь, тону и почти ничего не слышу, так сильно грохочет в ушах.

Мечтала ли я когда-нибудь о поцелуях? Если скажу, что нет, то это будет ложью. Мечтала, конечно, но украдкой, порой не признаваясь в этом даже самой себе. Физическое влечение было для меня данностью, которая придёт, но позже. Вот, как у мамы с отцом. Она встретила его после выпуска из академии, влюбилась, буквально потеряла голову, настолько, что оставила блестящую карьеру, которую ей пророчили, и уехала в захолустный городок, где её целительский талант пришёлся ко двору. Отец в ней души не чает, балует, как может. Они счастливы. И я хотела бы так же, но… потом. Как-нибудь. Да и не встречался ещё никто на моём пути, чтобы мне захотелось не только помечтать о поцелуях с ним, но и осуществить эту мечту наяву. А теперь случился он…

Дрейк открыл неизведанный мир, который был так для меня непонятен, и оказался таким невероятным. Одуряющим просто.

Воздуха перестало хватать, и я отстранилась, делая жадный вдох. В этот момент из-за туч показался бледный диск луны. Скудными лучами коснулся лица мужчины – его глаза горели безумием, с которым он пытался бороться.

Дрейк рвано выдохнул, шагнул назад, лишая меня поддержки и сипло выдохнул:

– Прости, Ева, я не должен был…

Он не договорил, а меня словно холодной водой окатило. Эйфория прошла, оставив после себя настоящую горечь, без сладкого привкуса. Сердце болезненно сжалось, и я тоже сделала шаг назад. Опустила голову, пряча лицо от мужчины за водопадом волос.

– Тьма, – выругался он, а я в этот момент рванула к двери, потому что…

Что вообще на меня нашло? Почему я здесь? Почему позволила… Даже не позволила! Сама напросилась! А это в тысячу раз хуже! Что он обо мне подумает? Что уже думает?!

– Ева, – Дрейк схватил меня за локоть, когда я уже была готова выбежать из домика. Развернул, но смотрел не в глаза, а в сторону. И это оказалось последней каплей.

Не знаю, каким чудом я заставила себя говорить:

– Спасибо за помощь, – голос не дрогнул, что я посчитала большой удачей, – мне пора идти.

Куратор кивнул, продолжая держать мою руку. Отпустил только тогда, когда я намеренно дёрнула её.

– Обуйся и плащ возьми, – кивнул на обувь, что стояла у двери и плащ, висевший тут же, на крючке.

Если бы здравый смысл не вернулся ко мне, то я бы назло всем ушла бы вот так – в майке и босиком. Но рациональность победила. Я обула тяжёлые берцы, что были мне велики размера на четыре, а может и больше. Закуталась в плащ и, не обернувшись, пробормотала:

– Если вы сможете что-то узнать, расскажите мне потом.

На этом наше «общение» подошло к концу. Я вышла из домика, спустилась по ступеням, радуясь, что тучки вновь затянули луну. Может, никто и не увидит меня здесь. Должна же мне хотя бы в этом улыбнуться удача?

До своей комнаты я дошла без приключений. Никто не встретился на моём пути. А оказавшись за запертой дверью, я прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза.

Вот это меня угораздило… Такого я от себя точно не ожидала.

Дрейк Фэлтон

Идиот! Болван! Дурень!

Прав был Рас – мозгов у меня нет!

Прости? Не должен был?

Да… Тьма! Ничего лучше не придумал в своё оправдание?

Но если бы я не сказал этого, то и остановиться бы не смог. Ведь она такая… нежная, горячая, податливая… сердце до сих пор билось так, словно я стометровку за секунду пролетел.

Первым порывом было догнать её, объяснить, дать понять, что дело не в ситуации, и не в том, что она сама позволила, а в том, что у меня крышу от неё сносит. И я уже прикоснулся к ручке двери, да только сам себя и остановил.

Прошёл по коридору до своей комнаты, а потом… махнул на всё рукой и вышел-таки из домика. Евы уже не было видно. Я ускорился, да только дойти до общежития девчонок не успел, мне дорогу преградил… Ник. Сегодня была его очередь нести дежурство. А я и забыл.

Парень смотрел на меня хмуро и молчал. Я тоже не сразу нашёлся, что сказать, но довольно быстро взял себя в руки:

– Как дежурство, всё спокойно? – голос прозвучал невозмутимо, а вот вид у меня, готов поспорить, был слишком взъерошенным, чтобы он поверил этой напускной невозмутимости.

– Вы ж скомпрометируете её, – выдал парень, улыбаясь криво.

А у меня первым порывом было… вмазать ему. С оттяжкой, от души, чтобы… Даже смотреть в её сторону не думал. Защищать её тоже не надо, я сам с этим справлюсь…

Но, затуманенное яростью сознание, быстро прояснилось. Я ж давно не мальчишка, чтобы поддаваться расшалившимся гормонам. И голова на плечах есть, хотя там сейчас мыслей похоже не осталось, все планомерно вниз ушли.

Прикрыл глаза и шумно выдохнул. Посмотрел на парня уже спокойнее:

– Много ты видел?

Ник растянул губы в лукавой улыбке и у меня кулаки зачесались. Пришлось сжать руки, а то не сдержусь ещё. Неловко получится.

– Достаточно, – уклончиво ответил парень.

«Достаточно» – передразнил мысленно, внешне же ничем не выдал своих эмоций. И откуда он такой умный только взялся?

Мы уставились друг на друга. Я, ожидая, что он скажет, а тот намеренно тянул, испытывая моё терпение. Насколько я успел понять, с Евой они подружились, не станет же он ей намеренно пакостить? Или станет? Тьма их разберёт, этих богатеньких отпрысков.

– Вы бы поговорили с ней, – выдал парень, наконец.

И я ощетинился.

– Самый умный? – рыкнул, не сдержавшись.

– Не самый, – легко отмахнулся Ник, явно не понимая, что ходит по краю. Или понимает? – Но мозги имеются.

Смешно ему. А вот мне не до смеха.

– Это не твоё дело, – попытался взять себя в руки.

Давай, Дрейк, возвращай мысли туда, где им и положено быть.

– Да ладно? – парень прищурился и шагнул вплотную.

Угрожает? Мне? Щенок! Не с тем он вздумал тягаться.

– Если уж она вам нравится, то будьте мужиком, скажите ей об этом.

Ну, всё, это было последней каплей. Я молниеносно схватил его за грудки и встряхнул так, что у него зубы клацнули, но упрямство во взгляде никуда не исчезло.

– Я сказал, что это не твоё дело. Я сам разберусь.

Ник не отступил. Склонил голову на бок, а после рванул вниз, освобождаясь от захвата. Хорош, зараза. Но не лучше меня. Если бы я хотел причинить ему боль, он бы так просто не отделался.

– Не похоже на то, что вы можете разобраться. Уже половина лагеря заметила ваши томные взгляды, адресованные ей. Думаете, долго они смогут держать язык за зубами? И как их подколы отразятся на Еве?

Щенок говорил правильные вещи. Слишком правильные, оттого меня и корёжило ещё сильнее. Все вокруг догадались и поняли. Получается, что я один, идиот, доходил до этого слишком долго? Обидно, между прочим. Я же тут, как бы, считаюсь самым старшим.

Шумно выдохнув, посмотрел на домик целительниц, безошибочно упираясь взглядом в её окно. Оно было закрыто и шторы задёрнуты.

– Она нравится тебе? – спросил неожиданно, даже для самого себя. И зачем ляпнул? Если он ответит «да», ведь врежу же, не сдержусь.

Ник округлил глаза, а потом натуральным образом… заржал! Тут же спохватился и закрыл себе рот руками, но смеяться не перестал.

Ну что за поганец, а?

– Сейчас вмажу, – произнёс со вздохом, чтобы хоть как-то его образумить.

Парень поднял руки вверх, но плечи его продолжали подрагивать, да и губы кривились от едва сдерживаемого смеха.

– О, нет, куратор, Ева – ваша головная боль, мне с девчонками и без неё проблем хватает, – сказано было так, словно взрослый и опытный здесь он, а вовсе не я.

Кажется, за эту ночь я уже столько раз почувствовал себя глупым подростком, что вскоре моя несчастная гордость сдохнет в муках. И самооценка помашет ручкой. Комплексов себе заработаю, опять же.

Пока я занимался самокопанием, Ник посерьёзнел и тихо выдал:

– Но Ева под нашей защитой, так что не дурите.

– Я… – рыкнул на него, чтобы поставить на место, но этот гадёныш отмахнулся и, как ни в чём не бывало, направился к своему домику, бросив на ходу:

– Да-да, вы сами разберётесь, я в курсе, только не затягивайте с разбирательствами.

И ушёл, оставив меня одного.

Вот… Тьма! Хотя на языке крутились и более крепкие выражения, я сдержался, потому что… Щенок был прав. А я нет. Обидно, неприятно, но ладно.

Я сделал пару шагов вперёд, прежде чем понял, что иду к домику Евы. Ругнулся себе под нос и, резко изменив курс, направился на полигон. Мне срочно нужно выпустить пар, и спарринг с иллюзорным противником для этого самый лучший способ.

На полигоне я провёл куда больше времени, чем предполагал. Сначала пытался избавить от воспоминаний о Еве в моей майке. Я ведь мог дать ей вещи, что висели в шкафу. Там было что-то, выделенное академией, но… Собственник во мне взбеленился, захотелось увидеть её в МОЕЙ одежде. И это оказалось фатальной ошибкой. Вид её обнажённых стройных ног не оставил мне выбора. Фантазия буквально взорвалась от ярких образов и пошлых мыслей…

А как она доверчиво прильнула ко мне? И вырываться не пыталась. Смотрела своими огромными глазами и… ждала.

Тьма! Так, пожалуй, я никогда не успокоюсь.

Тяжело дыша, попробовать переключить мысли. Подумать-то было о чём.

Лис этот… Я знал, к кому можно обратиться с этим вопросом. Осталось дождаться утра. Мои догадки были смутными. В них я был не уверен. Лучше перепроверить.

После тренировки, я опёрся руками об один из снарядов, пытаясь восстановить дыхание. И только тогда почувствовал… это. Чужой взгляд, слишком пристальный и внимательный.

Это ещё что?

Поворачиваться не стал. Прикрыл глаза, отпуская магическую сеть и проверяя территорию так далеко, насколько смог дотянуться.

Странно. Никого. Но взгляд-то я чувствовал. Боевые выезды приучили обращать внимание на вопящую интуицию. А она вопила несколько минут назад. Сейчас же всё пропало.

Не хорошо.

Прежде, чем уйти, запустил охранный контур вокруг лагеря, который тут, к счастью, имелся.

В комнату я вернулся ближе к трём часам. Вымотанный настолько, что даже душ принял с трудом. Зато потом отрубился и проснулся лишь от того, что кто-то взял на себя роль «будильника».

Ник, засранец, всё же получит у меня.

Но, отдать должное парню, дал выспаться. Время подходило к семи часам, нужно было начинать новый день.

И поговорить с Евой. Щенок прав.

Ева

Уснуть не получалось. Да и как тут спать, когда я вытворила такое? Хорошо, не вытворила, но ведь позволила же? Он просил меня уйти, а я осталась. Посмотреть захотелось? Посмотрела? Понравилось?!

Эм…

В том-то и беда, что понравилось…

Я натянула одеяло до самой макушки, но лицо гореть от этого не перестало. Мне было мучительно стыдно за всё и сразу. Я даже сформулировать толком не могла, за что себя корила. Было страшно облечь в слова те действия, что произошли. Хотелось вовсе стереть из памяти, забыть, но… Не забывалось и не стиралось. А возвращалось вновь и вновь, стоило мне только прикрыть глаза.

Не знаю, сколько я так промучилась, но сон в итоге сморил меня. И снился мне… Дрейк. Даже здесь, в мире грёз, его образ не отпускал меня. А вот проснулась я от того, что мне в лицо кто-то усиленно дышал. И дыхание это было смрадным.

С опаской приоткрыла один глаз, а потом и второй – рядом с моей подушкой сидел… лис. Я, конечно, могла ошибаться, но мне показалось, что он улыбается. Бред…

– Фу, – тем не менее, произнесла вполне спокойно. Голос был хриплым ото сна, и нет бы что другое на ум пришло… Вспомнился точно такой же хриплый голос Дрейка. И то, как он просил меня уйти. Тряхнув головой, попыталась отогнать эти мысли и продолжила: – Ты зубы совсем не чистишь?

Лис оскорбился. В глазах мелькнула обида. Он демонстративно закрыл рот и отвернулся.

Эх, вот и зачем я нагрубила? Он же животное, конечно он не чистит зубы! Пришлось извиняться:

– Ладно, прости, это я так, – повинилась, кое-как выползая из-под одеяла. Но тут меня ждал очередной сюрприз – спать я легла всё в той же майке, которую мне одолжил Дрейк. И воспоминания, немного притупившиеся после сна, расцвели с новой силой. Лицо вспыхнуло, сердце зачастило, а я прикрыла глаза, пытаясь побороть собственные эмоции. Когда вновь решилась открыть их, то наткнулась на внимательный взгляд зверя, к тому же он склонил голову на бок, будто… Понимал? Точно знал?

Именно в этот момент раздался надрывный звук «будильника», и я повторно покраснела, настолько сильно, что ещё немного и у меня на лице можно будет яичницу пожарить.

Теперь, при свете дня, я не знала, как смотреть в глаза куратору, да и… Всем остальным. Во мне зудела настойчивая мысль, что о ночном, эм-м-м, происшествии, назовём это так, уже все знали. Я понятия не имела откуда, но была в этом уверенна.

– Тьма, – выругалась сквозь зубы и метнулась к шкафу. Нужно уже снять эту майку, может быть тогда станет легче? Но схватившись за край ткани, резко обернулась к лису и потребовала:

– Отвернись!

Тот смешливо фыркнул в ответ, но просьбу мою выполнил.

Майку я сняла, подержала в руках несколько секунд, решая сложную задачу – нужно ли вернуть её Дрейку или нет? Но так ничего и не придумав, точнее, боясь себе представить даже, что буду её возвращать, спрятала майку в свою сумку, аккурат под коробку с куклой.

Когда переоделась, почувствовала себя чуть легче, так что даже смогла спокойно выдохнуть и спросить лиса, который всё это время сидел на стуле, ко мне спиной:

– Ты же не просто так меня укусил?

Зверь скосил глаза и в них явственно читался ответный вопрос: «А ты ещё и сомневалась?!»

– Не сомневалась, – ответила, отмахнувшись, – просто я не совсем понимаю, для чего ты это сделал? И что теперь со мной происходит?

Лис не говорил со мной, в привычном понимании этого слова. Но я будто бы «слышала» его мысли. И если до укуса это было лишь на уровне эмоций, то сейчас… Иначе.

«Ты моя, а я – твой», – без сомнений ответил лис, спрыгивая со стула. Он подошёл ко мне, устраиваясь возле ног и заглядывая в глаза.

– Это я поняла, – ответила с улыбкой, потом присела и провела ладонью по гладкой, шелковистой шёрстке. – Но кто ты?

Этот вопрос волновал меня больше всего, только вот лис удивил меня, перефразировав вопрос. Он легко качнул мордочкой и уставился мне в глаза, спросив:

«Нет. Кто ты?»

Я? То есть…

Раздался стук в дверь. Тихий, не настойчивый, но проигнорировать я его не могла. Лис сообразил куда быстрее, чем я успела сказать – юркнул под кровать и притаился там.

Стук повторился, на этот раз куда громче. Я спешно подошла к двери, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Что значит – кто ты? Что он вообще имел в виду?!

Распахнув дверь, наткнулась на довольную физиономию Ника:

– Светлого утра! Я уж думал, что ты проспала.

На его губах сияла привычная улыбка, но… даже она будто бы была несколько другой. Более насмешливой? Глупость, какая… мне просто мерещится то, чего нет на самом деле. Это от недосыпа. И от волнений, и от… Нет, хватит и этих причин. Все остальные перечислять не обязательно.

– Светлого утра, – постаралась ответить спокойно, но голос всё равно дрогнул. – Не проспала.

Ник прищурился.

– М-да? – задал вопрос, который меня ещё больше насторожил.

Мне стоило большого труда не покраснеть и ответить с улыбкой:

– Я, если ты не знал, никогда не опаздываю и всегда прихожу вовремя.

Излишняя ответственность, исполнительность и безотказность – качества, которые иногда раздражали даже меня.

Ник хмыкнул:

– Заучка, что сказать.

Из его уст это прозвучало вовсе не обидно, скорее даже приятно.

– Я как раз иду умываться, пойдём?

Парень посторонился, пропуская меня, но я метнулась к своей тумбочке, взяла полотенце и сумочку с гигиеническими принадлежностями. Только после этого поспешила выйти в коридор, только не успела закрыть дверь, как из комнаты раздался отчётливый шорох.

Ник замер. Развернулся и посмотрел точно на мою кровать, под которой прятался лис. Вот что за зверь? И пять минут не может просидеть спокойно…

Я бы рассказала Нику про него, но боковым зрением заметила какое-то движение – в коридор вышла Ирэн в сопровождении Джулии. И одна, и другая, откинули меня таким взглядом, что мне стало не по себе. Пришлось захлопнуть дверь прямо перед носом Ника, а потом схватить его за руку и потянуть в сторону улицы, по пути прошептав:

– Пошли уже.

Надеюсь, лис догадается сбежать так, чтобы его больше никто не заметил. Правда, мысли о моём звере и его странном вопросе быстро испарились, стоило мне оказаться на улице и наткнуться на взгляд куратора…

И воспоминания, вкупе с ощущениями, которые я тщательно от себя отгоняла, обрушились на меня, подобно волне – заставляя захлебнуться и на секунду потеряться в пространстве.