Глава 11

Пока мы ждали окончания занятия, часть молодых райдеров во главе с Иваном подошли познакомиться. Обменявшись рукопожатиями, мы стали обсуждать полосу.

— Да это же не для спорта придумано, а для убийства! — бушевал разочарованный своим прохождением Лёня.

— Зря ты так, — спокойно пояснял Иван. — На самом деле все препятствия максимально безопасны. Всё просчитано до мелочей: везде страховочные сетки и встроенная автоматическая система безопасности. Милтон со свойственной ему педантичностью расчёты проверил десять раз, а после установки ещё десять. Лично облазил все препятствия, да и нас заставлял. Он бы просто не допустил никого на полосу, если бы не был в ней уверен.

— Да, но даже на сетку или в воду всегда можно неудачно упасть, — парировал я.

— Так и просто идя по дороге, можно ногу подвернуть, — с улыбкой проговорил молодой невысокий райдер Алексей.

— Понимаете, для того, чтобы летать с завром, ухаживать за ним, требуется физическая подготовка. Такая полоса препятствий лучше всего подходит для тренировок в нашем случае. Это с виду Алан Милтон недалёкий вояка, а на самом деле умнейший мужик. При нём реально появилась уверенность, что многие жители посёлка в случае срочной необходимости физически смогут работать с заврами, — Иван говорил размеренно и рассудительно, прирождённый лидер.

— Но мы все надеемся, что это не пригодится. Даже думать не хочу, при каких условиях могут понадобиться другие райдеры для взрослых завров, — зябко поёжившись сказала Настя.

— Между прочим, для лечения ящеров тоже требуется помощь физически сильных и ловких людей, — вставил Алексей.

Как шепнула мне Настя, он учился на врача и планировал заниматься заврами тоже.

— И для ухода и соблюдения гигиенических условий, — поддержал Алексея Иван.

— Да и вообще много где: на тех же рудниках, в полях, для налаживания разлных инженерных систем. Так что с какой стороны ни посмотри: внимание к спорту —только плюс, — резюмировала Настя.

— Наконец-то ты, Вилар, перестала витать в облаках и начала реально смотреть на мир, — убирая длинную мокрую чёлку с глаз, так что стали видны густые брови, произнёс подошедший Эдуард. — Надо сразу указывать вновь прибывшим, где их место: поля, рудники, скотный двор.

Он неприятно улыбнулся, глядя на меня. И сузив голубые глаза сказал:

— Ведь они сами могут надеяться на что-то другое.

Я от неожиданности потерял дар речи. Так бывает, когда в нужный момент на чью-то наглость не находишь, что сказать. Потом, спустя время, ты думаешь: надо было сказать так или вот так, но момент упущен, остается лишь сожалеть и негодовать.

— Эд, — строго осадил Иван. — Перестань.

— Да, ты прав, — зло ответил Эдуард. — Как всегда. Пойдём, друг мой Алексей, нам тут не рады. Всем пока.

— Извините, — произнёс Иван, когда ребята ушли. — И ты, Настя, не расстраивайся. Знаешь же, что Эд сам на себя не похож последнее время.

— Да, — тихо сказала Настя, понурив голову. — Я вижу, что он изменился, и не понимаю почему. Иногда мне кажется, что от друга детства ничего не осталось. Я даже ходила к Старшему с этим. Но он ответил, что ситуация под контролем. Грецев занимается лично с Эдом и Логардом и говорит, что всё нормализуется.

Я ничего не понял из беседы ребят. Перехватил такой же недоумённый взгляд Лёньки. Он состроил гримасу, которая намекала, что надо бы узнать поподробнее. Я ему кивнул, ощущая, как в душе вновь разливается тепло от того, что я здесь не один. А вместе мы, как всегда, всё выясним и со всем справимся.

В этот момент подошёл Алан Милтон. Объявив, что урок окончен, он повернулся к нам с Лёнькой.

— Не так плохо, как я думал. Возможно, будет толк, — и с этими словами профессор ушёл.

— Из уст Милтона это комплимент, — приобняв нас за плечи, сказал Сашка и хохотнул: — Поздравляю, вы прошли уровень «Милтонская мясорубка».

Все засмеялись. Я почувствовал себя единым целым с коллективом, и это было здорово!

Пока мы ждали окончания занятия, часть молодых райдеров во главе с Иваном подошли познакомиться. Обменявшись рукопожатиями, мы стали обсуждать полосу.

— Да это же не для спорта придумано, а для убийства! — бушевал разочарованный своим прохождением Лёня.

— Зря ты так, — спокойно пояснял Иван. — На самом деле все препятствия максимально безопасны. Всё просчитано до мелочей: везде страховочные сетки и встроенная автоматическая система безопасности. Милтон со свойственной ему педантичностью расчёты проверил десять раз, а после установки ещё десять. Лично облазил все препятствия, да и нас заставлял. Он бы просто не допустил никого на полосу, если бы не был в ней уверен.

— Да, но даже на сетку или в воду всегда можно неудачно упасть, — парировал я.

— Так и просто идя по дороге, можно ногу подвернуть, — с улыбкой проговорил молодой невысокий райдер Алексей.

— Понимаете, для того, чтобы летать с завром, ухаживать за ним, требуется физическая подготовка. Такая полоса препятствий лучше всего подходит для тренировок в нашем случае. Это с виду Алан Милтон недалёкий вояка, а на самом деле умнейший мужик. При нём реально появилась уверенность, что многие жители посёлка в случае срочной необходимости физически смогут работать с заврами, — Иван говорил размеренно и рассудительно, прирождённый лидер.

— Но мы все надеемся, что это не пригодится. Даже думать не хочу, при каких условиях могут понадобиться другие райдеры для взрослых завров, — зябко поёжившись сказала Настя.

— Между прочим, для лечения ящеров тоже требуется помощь физически сильных и ловких людей, — вставил Алексей.

Как шепнула мне Настя, он учился на врача и планировал заниматься заврами тоже.

— И для ухода и соблюдения гигиенических условий, — поддержал Алексея Иван.

— Да и вообще много где: на тех же рудниках, в полях, для налаживания разлных инженерных систем. Так что с какой стороны ни посмотри: внимание к спорту —только плюс, — резюмировала Настя.

— Наконец-то ты, Вилар, перестала витать в облаках и начала реально смотреть на мир, — убирая длинную мокрую чёлку с глаз, так что стали видны густые брови, произнёс подошедший Эдуард. — Надо сразу указывать вновь прибывшим, где их место: поля, рудники, скотный двор.

Он неприятно улыбнулся, глядя на меня. И сузив голубые глаза сказал:

— Ведь они сами могут надеяться на что-то другое.

Я от неожиданности потерял дар речи. Так бывает, когда в нужный момент на чью-то наглость не находишь, что сказать. Потом, спустя время, ты думаешь: надо было сказать так или вот так, но момент упущен, остается лишь сожалеть и негодовать.

— Эд, — строго осадил Иван. — Перестань.

— Да, ты прав, — зло ответил Эдуард. — Как всегда. Пойдём, друг мой Алексей, нам тут не рады. Всем пока.

— Извините, — произнёс Иван, когда ребята ушли. — И ты, Настя, не расстраивайся. Знаешь же, что Эд сам на себя не похож последнее время.

— Да, — тихо сказала Настя, понурив голову. — Я вижу, что он изменился, и не понимаю почему. Иногда мне кажется, что от друга детства ничего не осталось. Я даже ходила к Старшему с этим. Но он ответил, что ситуация под контролем. Грецев занимается лично с Эдом и Логардом и говорит, что всё нормализуется.

Я ничего не понял из беседы ребят. Перехватил такой же недоумённый взгляд Лёньки. Он состроил гримасу, которая намекала, что надо бы узнать поподробнее. Я ему кивнул, ощущая, как в душе вновь разливается тепло от того, что я здесь не один. А вместе мы, как всегда, всё выясним и со всем справимся.

В этот момент подошёл Алан Милтон. Объявив, что урок окончен, он повернулся к нам с Лёнькой.

— Не так плохо, как я думал. Возможно, будет толк, — и с этими словами профессор ушёл.

— Из уст Милтона это комплимент, — приобняв нас за плечи, сказал Сашка и хохотнул: — Поздравляю, вы прошли уровень «Милтонская мясорубка».

Все засмеялись. Я почувствовал себя единым целым с коллективом, и это было здорово!

Выходя со стадиона, мы с Лёнькой услышали странные звуки. Друг сделал круглые глаза и потянул меня в сторону источника шума. Зная, что сопротивление бесполезно, я безропотно последовал за ним. Да и интересно же!

Завернув за стадион, мы увидели фантастическое зрелище: на большой площадке находилось около десятка завров. Они не обратили никакого внимания на нас и продолжали что делать на странных приспособлениях. Приглядевшись, я понял, что это тренажёры. Тренажёры для завров!

Каждый ящер занимался чем-то своим. Например, один ходил на задних конечностях по вбитым в землю разновысотным брёвнам. Другой висел на полукруглом турнике, зацепившись передними лапами. Такая конструкция перекладины позволяла не травмировать крылья. Висящий на турнике завр — это зрелище поражало. Ящеры издавали пофыркивания и порыкивания, отчего создавалось ещё более нереальная атмосфера. Я смотрел и не верил своим глазам.

— Просто Парк Юрского периода, — восхищенно протянул Лёня.

Оборудование было настолько здорово продумано, что вызывало восхищение и гордость за людей. Добротные конструкции выдерживали вес завров, разнообразие тренажёров позволяло дать нагрузку на разные мышцы. В дальнем от нас конце площадки я увидел даже лежащего на спине завра, крутящего в передних конечностях толстенное бревно. Это выглядело настолько… по-человечески, что вводило в ступор. Это же надо — тренажёрка для завров!

— А цвет шерсти у всех различается. Смотри: тот с серым отливом, а вот этот слева полностью коричневый. А вон тот красивый рыжий — точно девочка, — тыкал пальцем Лёня с энтузиазмом ребёнка.

— А ещё различаются по размеру хвоста и, скорее всего, по размаху крыльев.

— Сейчас узнаем, — произнёс с азартом Лёнька, указывая на появившихся на площадке райдеров.

Это были наши знакомцы. Мы отошли к стене здания, почему-то не хотелось, чтобы нас увидели. Райдеры переоделись в схожие костюмы. На голове было что-то вроде шлемов с очками. Я обратил внимание на девушку, кажется, это была Мэй. Она подошла к завру, которого Лёня описал, как «красивого рыжего». На фоне ящера она казалась особенно хрупкой. Завр наклонил голову, Мэй чмокнула его куда-то в район носа и рассмеялась. После чего споро надела на него седло, неожиданно ловко взлетела на спину ящера и завозилась с креплениями.

Спустя несколько минут, райдер, мне показалось, что это Иван, на одном из самых крупных в группе завров поднял руку вверх. И один за другим ящеры стали подниматься в воздух. Вспомнились фильмы про драконов: прекрасный зверь несёт всадника в небеса. Конечно, завры не походили на сказочных ящеров. Всё же строение птерозавров совершенно другое. Но зрелище было впечатляющее!

Взлетев, группа выстроилась в клин и, тщательно соблюдая дистанцию, направилась в сторону Горного. У меня в груди всё пело от восторга. Ощущения были как в детстве, когда ходил с папой на авиашоу.

— Снизу выглядят как стая странных больших птиц, — приставив к лицу руку козырьком сказал Лёня. — И ты прав, крылья у них тоже различаются.

— Ага, — вымолвил я, провожая взглядом завров. — Мне тоже хочется когда-нибудь вот так….

— Значит, ты точно находишься там, где надо, — хлопнул меня по плечу Лёнька. — А мне больше интересно, как у них крепления устроены, и как они общаются там наверху, для того чтобы делать такие чёткие фигуры?

— Ты неисправим… бугояка, — вздохнул я, потирая плечо.

— Ты же знаешь, я в душе романтик, но не для полётов на заврах, а для прогулок с девушками.

— Что-то с Ксенией я этого не заметил. Ну чисто кошка с собакой.

— Зато какая кошечка…ммм… дикая! — расхохотался Лёнька.

С дружескими тычками и подтруниванием мы дошли до здания, в котором проходило наше первое занятие. Я поймал себя на мысли, что прошло всего каких-то три часа, а по ощущениям и насыщенности казалось, что три дня.

— Пока есть время, надо найти, где тут у них кормят. У меня уже кишки передрались за оставшиеся с утра крохи, — пожаловался я.

— Согласен, неизвестно, что нам дальше предстоит. Надо тщательно подготовиться, — похлопал себя по животу Лёня.

Следующее занятие было в ангарах. Вроде недалеко, но благодаря Алану Милтону ноги ощущались, как чужие, поэтому шли мы, переваливаясь как два селезня.

Перед входом нас встретила приятная женщина средних лет. Её темные волосы без грамма седины, были собраны в пучок, из-за чего практически чёрные глаза на аристократичном лице казались ещё больше. Чувствовалась в ней, как говорят «порода». Я даже немного оробел. Но женщина с доброжелательной улыбкой, преобразившей её строгое лицо, произнесла:

— Вы, наверное, Глеб и Леонид? Здравствуйте. Меня зовут Женевьева Альбертовна Кац. Я — доктор медицинских наук, и буду у вас вести занятия.

Мы вошли в ангар и застыли, широко открыв глаза.

— Это мой друг Эжен. Познакомьтесь, пожалуйста, — проговорила Женевьева Альбертовна.

Это был завр, да так близко, что Лёнька ненадолго выпал из реальности. Я, накануне пообщавшись с Велимиром, отреагировал более спокойно. Но всё равно от близости к фантастическому существу пребывал в состоянии близком к эйфории. Ожившая сказка! Завр же вёл себя абсолютно спокойно, если не сказать равнодушно. Он вытягивал шею, поворачивал голову в разные стороны, казалось, он намеренно красовался перед нами. А ещё он весь от лба и до кончика хвоста был рыжий. Рядом с ним темноволосая Женевьева Альбертовна смотрелась особенно эффектно.

Завр хоть и казался равнодушным, но искоса поглядывал на нас и в какой-то момент оскалился так, что Лёнька, подошедший было поближе, мгновенно отскочил на несколько метров. При этом друг так напомнил мне кузнечика-переростка, что я еле сдержал смешок. Завр же поднял голову к верху и фыркнул, прищурив глаза. Это было настолько по-человечески, что даже мы с Лёнькой поняли, что он смеётся.

— Эжен, прекрати паясничать, — преувеличенно строго сказала профессор Кац. — А вы, ребята, не бойтесь: ни один завр в здравом уме не причинит вреда человеку. Они наши защитники и друзья, также как и мы для них. А Эжен один из самых общительных завров. Он любит заниматься с детьми, это одна из причин почему новичков прикрепляют к нам.

Женевьева Альбертовна подошла к завру и ласково погладила его по крылу.

— При этом Эжен ещё и большой озорник. Поэтому не удивляйтесь, если он будет выкидывать разные шуточки. А сейчас подходите к нам, не бойтесь, познакомимся поближе с анатомией завров.

— Надеюсь, всё-таки не с желудочно-кишечным трактом, — пробормотал я, но с любопытством подошёл ближе.

— Эжен, наклонись к нам, пожалуйста.

Завр, изогнув длинную мускулистую шею, наклонил свою немаленькую голову так, что она оказалась на одном уровне с лицом Женевьевы Альбертовны. Профессор протянула руку и с огромной нежностью погладила его по надбровьям, отчего завр прикрыл глаза. Смотрелись рядом эта хрупкая женщина и великан-ящер так, что хоть картину пиши.

— Посмотрите внимательно на череп Эжена. Его строение вам никого не напоминает?

— Динозавра? — закатив глаза, ответил Лёня.

— Варана? Ну разве только формой, хотя я так близко не видел, конечно.

— Форма черепа более вытянутая, чем у варана. Похожи вот эти отверстия по бокам головы. Это «уши». В черепе находятся небольшие косточки, передающие звук от барабанной перепонки к участкам мозга, отвечающим за слух.

— Глаза тоже имеют много общего с ящерицами, верно? — спросил я.

— Да. Глаза, как вы видите, жёлтого цвета с вертикальным зрачком и располагаются на противоположных сторонах головы. Для чего?

— Чтобы лучше видеть тебя, деточка, — обернувшись ко мне и пародируя волка из всем известной сказки, низким голосом сказал Лёнька. Профессор улыбнулась:

— Правильно, это позволяет увеличить угол зрения. Также завры могут моргать, у них есть веки. А вот тут, между ноздрями, находится чувствительное место. Завры просто обожают, когда его гладят. Попробуете?

Я засомневался — страшновато, ящер такой огромный, что рядом с ним чувствуешь себя ничтожным. Но я на дрогнувших ногах подошёл ближе и протянул руку к голове завра. Женевьева Альбертовна взяла её и решительно положила на чувствительное место. Я ощутил под ладонью тёплую жесткость и несмело погладил. Эжен тихо фыркнул, обдав меня терпким воздухом и прикрыл глаза. Я сосредоточился на ощущениях. Кожа под моей рукой была жёсткая, шероховатая. В голову пришло дурацкое сравнение, будто я глажу старую мамину сумку, я даже представил её. Внезапно рука провалилась в пустоту. От неожиданности я покачнулся и чуть не упал. Завр поднял голову и, как мне показалось, сердито посмотрел.

Профессор рассмеялась:

— Со старой кошёлкой Эжена ещё никто не сравнивал. Он, между прочим, завр в полном расцвете сил.

Я от смущения не знал куда себя деть.

— Простите, оно само… Но как?

— Как он узнал? У тебя неплохие ментальные способности. Для необученного человека ты достаточно чётко создаешь канал и транслируешь образы, — сложив руки на груди, одобрительно проговорила Женевьева Альбертовна. — Будет интересно с тобой поработать. Ну что, Леонид, теперь ты?

— Я не уверен. Мне, конечно, очень хочется, но Эжен немного сердит.

— Не бойся, он не сердит, лишь обижен самую малость, — с этими словами Женевьева Альбертовна с неожиданной силой подтащила Лёньку к завру и положила его руку между ноздрями ящера.

Сказать, что друг был в восторге, это ничего не сказать. Он мгновенно забыл про свой страх и засыпал профессора Кац вопросами, на которые та с удовольствием отвечала.

Так мы узнали, что в среднем размах крыльев ящеров около десяти метров. Длина тела — около семи, высота же до пяти метров. Завры замечательные летуны. Крылья представляют собой огромные кожистые складки, похожие на крылья летучей мыши, так называемые летательные перепонки. Они покрыты лёгким пухом. Мембранная летательная поверхность поддерживается сильно удлинёнными передними конечностями.

Задние конечности значительно уступали по длине передним. Туловище завра казалось небольшим на фоне мощных крыльев.

— Обратите внимание, грудная область защищена костным панцирем, — сказала Женевьева Альбертовна и потерявший всякий страх в пылу исследовательского азарта Лёнька тут же полез посмотреть.

— Профессор, а мех на теле это что-то типа перьев или все-таки волосы? Не могу понять.

— Это пикнофибры, аналог шерсти. Они нужны для предотвращения чрезмерных теплопотерь.

— На ощупь странные такие, — задумчиво бормотал Лёнька.

Завр мужественно терпел все поползновения друга. Видимо, действительно привык к таким действиям от детей. Мне захотелось его поддержать, и в, силу того, что чувствительное место между ноздрями находилось где-то высоко на длинной шее, я решил ободряюще погладить ящера по крылу. Вдруг меня от волна воздуха прокатилась по моей голове, и над ухом явственно клацнули зубы.

Как я говорил про Лёньку? Кузнечик — переросток? Ха! Теперь я и сам стал таким.

— Эжен, я прошу тебя, — проговорила Женевьева Альбертовна. — Простите, ребята, из всех завров он единственный с таким чувством юмора. Иногда мне кажется, что завры в Гнезде с облегчением вздыхают, когда мы улетаем работать.

И, раз речь зашла о зубах, профессор рассказала о том, что их по двадцать восемь на каждой челюсти. Они острейшие и загнуты назад, что позволяет держать добычу.

— Да уж, улыбочка обворожительная у них, — понизив голос, сказал Лёнька.

Несмотря на шуточки завра, вышел я с занятия с ощущением какой-то внутренней наполненности. Неужели общение с завром так действует на меня? Лёнька же был настроен на философский лад:

— Знаешь, что интересно? Ведь каждый поступок, даже самый незначительный может привести к неожиданным последствиям. Вот что было бы, если бы тогда на баскетболе мы с тобой не познакомились? Я бы просто не узнал про завров.

— Боюсь, что и я тоже, — щурясь под лучами вечернего солнца сказал я. — Вряд ли Самсонов отстал бы, если бы не ты. Да и за грибами бы я один не пошёл.

— Глеб, мне кажется, это судьба, — серьёзно и немного пафосно сказал Лёнька. — У тебя способности. Определённо, здесь твоё место в жизни, да и я, кажется, своё нашёл.

Я сунул руки в карманы куртки и ничего не ответил. А что тут скажешь? Судьба или нет, но мы здесь и пока мне это нравится!

Конец вечера я провёл, валяясь на кровати и за изучая материал для университета. Составил список вопросов по обучению. Наконец-то позвонил маме. Она обрадовалась, а я почувствовал себя гадом и пообещал звонить чаще.