Глава 12

Следующим утром мы с Настей вновь отправились на занятия вместе. Мне нравилось начинать день в такой приятной компании. Сигнал автомобиля отзывался в сердце сладким резонансом. Анализировать от чего так: от Настиного присутствия или от предвкушения новых знаний о заврах, не хотелось. Было просто хорошо!

На первом занятии Василий Семёнович продолжил рассказывать историю жизни завров с человеком. В том числе он коснулся вопроса финансирования посёлка, который тоже интересовал нас с Лёнькой.

Оказалось, что завры, обладая феноменальной связью с планетой, знали, где находятся те или иные полезные ископаемые. Они обладали способностью находить уникальные драгоценные камни. И это была одна из основных статей дохода Латэта. Люди в большом мире даже не подозревали, что самоцветы добыты в местных горах, иначе покоя бы не было.

Продажей камней занимался Грецев со своими подчинёнными. Были налажены контакты, со многими из них Латэт сотрудничал десятками лет. Покупатели получали камни, но до сих пор не знали конкретных месторождений. «А может к ним были применены способности завров», — подумалось мне, но вслух я говорить этого не стал. Профессор пообещал сводить нас на экскурсию в шахты, где ящеры работали вместе с людьми.

По дороге на следующее занятие Лёнька спросил:

— Глеб, а что у тебя завтра по расписанию?

— Индивидуальные занятия в Горном. Уж не знаю, что это, — пожал я плечами. — А у тебя?

— У меня экскурсия в научный кластер. Ты знаешь, я весь в нетерпении! Наконец-то увижу, что здесь есть, чем смогу заниматься на благо завров или даже всего человечества.

Я усмехнулся патетичности Лёнькиных слов, хотя прекрасно понимал о чём он говорил.

После занятия у Алана Милтона мы вновь отправились в ангар к профессору Кац.

— Здравствуйте, профессор. Здравствуйте, Эжен, — мы поздоровались, войдя в тёплый ангар и снимая куртки.

— Добрый день. Проходите, мы вас ждём. Да? — проговорила Женевьева Альбертовна, обращаясь к завру.

На что тот как-то недовольно фыркнул и отвернулся.

— Он не любит вводные ментальные занятия, — немного извиняющимся тоном проговорила Женевьева Альбертовна. — Зачастую ему приходится сильно напрягаться, чтобы понять, что люди пытаются до него донести. В первый раз всем сложно. Но потом процесс идёт проще и интереснее. А я, наоборот, люблю понаблюдать за первыми попытками, по которым можно многое понять о человеке.

— Даже про детей?

— Особенно про детей, — выделила интонацией профессор. — К нам же не приносят младенцев. Знакомство и обучение простейшим навыкам общения с заврами начинается в двенадцать лет.

Чем дольше мы разговаривали, тем больше я волновался. Я до сих пор не верил, что у меня есть какие-то способности. А если сейчас выяснится, что это ошибка? Что скажут окружающие? Что скажет Настя? Вопросы вереницей проносились в голове, один за другой цепляясь на манер паровозика, пока его длина не стала критической. И тогда случился коллапс. Паровозик рухнул куда-то в район грудной клетки и там отчётливо застучало: тутух-тутух.

Я с трудом взял себя в руки, не ожидал от себя настолько болезненной реакции. Внезапно мне стало ясно, что я действительно хочу стать райдером. И очень расстроюсь, если придётся покинуть Латэт. Осознание немного оглушило, я стоял и глядел в одну точку, стараясь уложить всё внутри себя.

— Вначале обобщим наши знания, — проговорила профессор Кац, кинув на меня удивлённый взгляд. — Завры понимают человеческую речь, но сами, естественно, говорить не могут. Да и вообще, человеческая речь для завров, как бы это сказать… плоская что ли. Общение между заврами телепато-эмпатическое. Человек не может полноценно поддержать его, поэтому мы общаемся с ними, как можем в силу своих способностей, а они стараются для нас упростить свою «речь». Это одна из причин почему райдер живёт с завром первый год. Происходит настройка друг на друга, в том числе завр понимает, что и с какой интенсивностью нужно транслировать.

Женевьева Альбертовна прошлась перед нами взад и вперёд, заложив руки за спину и продолжила:

— Мы общаемся с заврами мыслеобразами. Мыслеречь завров — это не только смысл и эмоциональная окраска, это нечто большее. У наших учёных есть теория, что завры при общении между собой передают ещё что-то на энергетическом уровне. Но доказательств этого нет, — с сожалением щёлкнула языком Женевьева Альбертовна. — Пока всё понятно?

Профессор пытливо посмотрела на нас. Мы с Лёнькой синхронно кивнули. Мне показалось, что Эжен тоже слегка кивнул. Но он поймал мой взгляд своими невозможными янтарными глазами и сделал вид, что ничего не произошло. Или мне только кажется⁈ Я был немного ошарашен.

— Хорошо, тогда продолжим. Основных мыслеобразов, которые должен знать каждый человек в посёлке, всего два, — объясняла тем временем Женевьева Альбертовна. — Это «Опасность», «Помощь». Они простые, потренировавшись, передать их может любой человек.

Профессор Кац подошла к столу и взяла в руки лежащие там плакаты.

— Вот этот образ все завры знают, как «Опасность», — сказала Женевьева Альбертовна, показывая плакат с крупно нарисованным красным кругом на белом фоне, перечёркнутым линией по горизонтали. — Приняв этот образ, завр понимает, что его предупреждают об опасности. В этом случае он должен быстро покинуть опасное место и передать сигнал своему райдеру.

Профессор отложила плакат и взяла следующий, на котором была изображена ладонь:

— Этот образ — просьба о помощи. Последовательность действий следующая: приблизиться к человеку, оказать нужную помощь, после чего донести весть о происшествии до райдера.

— А мы будем пробовать передавать образ? — с горящими глазами спросил Лёнька.

— Конечно, — улыбнулась Женевьева Альбертовна. — Для этого вы тут.

— Я первый! — Лёнька чуть не подпрыгивал на месте от восторга, глаза его горели, он потирал руки в предвкушении. — Что делать?

— Всё просто: закрой глаза и представь образ, например «Райдер». Представил?

— Да, — ответил Лёнька, старательно жмурясь.

— А теперь представь будто ты этот образ как бы кидаешь Эжену. Будто он летит в его сторону и удаляется от тебя, становясь всё меньше и меньше…

— Получилось? — с надеждой спросил Лёня, приоткрывая один глаз.

— Пока нет, — с сожалением покачала головой профессор Кац. — Но ты не расстраивайся, с первого раза получается только у одарённых ментально и то не у всех. Пробуй ещё. И не останавливайся на одном разе. Как будто ты маяк и испускаешь свет. Отправил один образ, снова представил и опять отправил. Когда получится, завр даст понять ментальным прикосновением.

— Как это? — с придыханием спросил Лёнька.

— Ты поймёшь, как только это произойдёт, — улыбнулась Женевьева Альбертовна.

— Сейчас попробую ещё, — решительно сказал Лёня, закрыл глаза и сжал кулаки.

Мне очень хотелось, чтобы у него получилось, представляю, как бы он обрадовался! Лёнька простоял пять минут, после чего расстроенно спросил:

— Раз я ничего не почувствовал, значит опять не смог, да?

— Так бывает почти у всех, просто надо тренироваться и всё обязательно получится. Отсюда ещё ни один человек не ушёл без этого навыка, — Женевьева Альбертовна похлопала Лёньку по плечу.

Он приободрился и с надеждой посмотрел на невозмутимого Эжена:

— Рано или поздно у меня получится.

Завр фыркнул и мне показалось даже закатил глаза.

— Теперь моя очередь? — волнуясь спросил я, ладони немного вспотели и я вытер их об джинсы.

— Да, пожалуйста.

Сердце опять зачастило. Раз-два-три-вдох, раз-два-три-выдох. Немного успокоившись, я закрыл глаза и сосредоточился на самом первом знаке. Сначала ничего не происходило, но вдруг я почувствовал, что мир внутри меня будто расширился и нечто большое, любопытное и несомненно дружелюбное, заглянуло в него. От неожиданности я открыл глаза и в ту же минуту отпрянул, еле удержавшись на ногах. Прямо напротив меня находился огромный желтый глаз с вытянутым зрачком. Видимо, пока я сосредоточился на образе, Эжен подошёл ближе и теперь смотрел на меня, наклонив голову.

— Надо же! Первый раз вижу такую реакцию. Ты сумел поразить Эжена, — радостно проговорила Женевьева Альбертовна.

— Я его почувствовал у себя внутри головы! — восторгу моему не было предела. — Это невероятно! Он, он… он непостижимый и далёкий, и огромный!

Я не мог подобрать слов, пытаясь объяснить, что почувствовал. Я осознал, что, как бы то ни было, до этого момента я воспринимал ящеров, как больших умных поразительных… животных. Но сейчас всё навсегда изменилось, теперь в заврах я смогу видеть только друзей и братьев, скорее даже старших. Внутри меня перевернулась вселенная — как бы пафосно это ни звучало, иначе сказать я не мог.

— Я вижу, ты, действительно, всё понял, — с какой-то затаённой нежностью в глазах сказала профессор Кац. — Это неописуемо. Когда я смотрю на первый контакт человека и завра, на ошарашенные выражения лиц, я вместе с вами вновь переживаю это чудо. А скажи, Глеб, ты почувствовал только присутствие?

Я попытался вспомнить подробно, задумчиво почесал рукой за подбородок. Щетина, надо завтра побриться. Я сбился с мысли, но главное понял:

— Я почувствовал, что мой сигнал принят, и Эжен удивлён и рад.

— Даже ухватил эмоциональную окраску. Молодец. Эжен доволен. Говорит, что способности ещё развивать и развивать, но чувствительность хорошая, — задумчиво проговорила Женевьева Альбертовна.

— И что это значит? — влез Лёнька.

— Ничего. Своё мнение мы с Эженом передадим Старшим. А теперь все по местам и продолжаем работать. Хорошие способности — это замечательно, но без должных тренировок их не развить.

Причем сказала это Женевьева Альбертовна не только нам, но и Эжену, который под шумок, бочком попытался улизнуть из ангара. Вроде я дело сделал и свободен. Не тут-то было! Профессор Кац строго глянула, выгнула бровь, и завр как-то очень по-человечески выдохнул и вернулся на место.

Оставшееся время мы посвятили отработке сигналов. Надо отметить, что в первый раз у меня получилось лучше всего. Все остальные дались гораздо сложнее. В конце я почувствовал, что голова трещит от напряжения, я выжат как лимон и… опять проголодался.

— На сегодня всё, — наконец сказала Женевьева Альбертовна. — Глеб, я рада, что у нас появился потенциальный райдер, это случается не так часто, как хотелось бы. Надеюсь, всё сложится благополучно, и вы с Леонидом останетесь у нас.

Когда мы усталые выползли на улицу, Лёнька сказал:

— Глеб, у нас рядом с общежитием есть неплохое кафе. Пойдём посидим, поговорим?

— Пойдём, у меня планов на вечер нет.

Мы направились к остановке. Лёнька восторженно описывал свои эмоции от занятия с «настоящим чудо-завром». Я же с удовольствием осматривался по сторонам, боясь пропустить что-нибудь интересное. Но ничего удивительного не попадалось.

Мы повернули за угол здания и замерли от ужаса. На нас на огромной скорости, визжа тормозами, неслась машина. Лёнька застыл, выпучив глаза. Не думая, я прыгнул на друга, сбил его с ног и увёл со смертельной траектории. Больно ударившись о землю, мы прокатились кубарем до ближайших кустов, попав в них, как мяч в ворота.

Несколько мгновений я лежал, боясь пошевелиться. Острые ветки упирались спину. Я осторожно подвигал конечностями, вроде ничего не сломано. Сел, огляделся. Чёрт! Джинсы порвались, но главное, что сам живой и вроде бы здоровый. Чувствовал себя героем какого-то боевика.

Лёня сидел на земле недалеко от меня и рассматривал ободранные в кровь руки. На лице у него застыло совершенно детское недоумение.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Вроде да, но ещё не совсем уверен. Что это было?

— Сейчас узнаем.

Я поднялся на ноги и, прихрамывая, пошёл к стоящей на дороге машине, из которой выбрался мужчина и очумело тряс головой.

— Уважаемый, разве вы не знаете, что на такой скорости здесь ездить нельзя? Вы нас чуть не убили, — я постарался сдержать злость и мне это удалось, почти.

— Я, я, я… п-простите, не знаю, как это вышло, — заикаясь промямлил мужчина. — П-поверьте, я никогда ничего подобного… Я в-всегда вожу аккуратно, а т-тут будто кто под руку толкнул!

— Сейчас можно сказать, что угодно! — с досадой выплюнул Леонид, рассматривая дырку на куртке.

— Поверьте! Я готов нести ответственность за свой поступок, — покаянно опустил голову горе-водитель.

Он чуть не плакал, был буквально раздавлен случившимся. Руки тряслись, казалось, что его вот-вот хватит удар. А у меня опять появилось чувство какой-то неправильности происходящего. Будто кто-то посторонний незримо присутствует рядом.

— Не волнуйтесь, мы не будем жаловаться, — устало произнёс я и потёр виски. — Всё же благополучно закончилось.

— Да? Не будем? — удивлённо спросил Лёнька.

Я покачал головой, давая понять, что поговорим позже. Тогда он подбоченился и сказал мужчине:

— Мы не будем жаловаться. Но номер машины запишем, на всякий случай, а то мало ли что.

— Да-да, конечно, запишите. И вот ещё мои контакты для связи. Я владелец хозяйственного магазина, если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь в любое время, — затараторил мужчина. — Позвоните обязательно, я возмещу затраты на новую одежду!

Лёнька с царственным видом кивнул и взял визитку. Мы отряхнулись, ещё раз заверили незадачливого водителя, что в порядке и поковыляли дальше. Лёнька кряхтел и хватался за спину, но, на мой взгляд, переигрывал.

Выйдя из автобуса, мы немного прошли по улице. Лёня показал общежитие, в которое его поселили. В кафе, сделав заказ, Лёня требовательно посмотрел на меня:

— Рассказывай.

— Понимаешь, мне тут все говорят про мои ментальные способности. И я начинаю прислушиваться к себе. Так вот: меня не оставляет ощущение, что вокруг происходит что-то странное.

— Странное в посёлке?

— Не знаю, может быть. Вокруг меня точно.

— Можно поподробнее? Что я из тебя всё вытягиваю! — возмутился не отличавшийся терпением Лёнька.

— Просто это же мои домыслы, я могу быть не прав. Скажешь потом, что я параноик.

— Ты сначала расскажи, а я подумаю, как тебя лучше обозвать, — улыбнулся Лёнька и засунул в рот кусок хлеба.

И я рассказал ему про случай с камнем, который чуть не упал на меня в Горном, про уловленные необычные эмоции возле дома Настиной тёти, и про то, что во всех этих случаях, как и с машиной, я испытывал схожие чувства.

— Лёнь, я не могу объяснить, но мне кажется, что всё это как-то связано. Может научусь пользоваться своими способностями лучше и разберусь, что к чему. Но то, что я чувствовал завров я почти уверен.

— Если доживёшь, — мрачно сказал Лёнька.

— Значит ты мне веришь?

— И даже обзывать не буду. Ситуация, в которую мы попали: завры, посёлок — это фантастика! Так почему я не должен верить тебе?

Горячая волна благодарности к другу попыталась превратиться в слёзы. Я усилием воли сдержался, не хватало ещё расплакаться! Лёнька — замечательный друг, мне очень повезло с ним. Я немного помолчал, успокаиваясь, прочистил горло и сказал:

— Спасибо, мне важно, что ты мне веришь. Но пока я буду надеяться, что это лишь совпадения. Поэтому прошу: не говори никому. Я не хочу, чтобы меня посчитали сумасшедшим параноиком.

— Ладно, не кисни! — заговорщицки протянул Лёнька, заглотив спагетти. — Как говорится, Оmne secretum fit manifestum.

— Всё тайное становится явным, — перевели мы хором и рассмеялись.

Лёнька попросил меня быть осторожнее и внимательнее, и звонить в случае чего. Поговорив ещё немного, мы разошлись. При этом друг ещё и проводил меня до остановки, как девчонку, честное слово!

Утром я понял, что забыл узнать, куда сегодня идти на индивидуальные занятия. Выходные же! Иголочкой кольнула внезапная радость, что есть повод увидеть моего симпатичного куратора.

— Привет. Ты рано, — сказала Настя, открыв дверь и поправляя влажные, видимо, после душа, волосы.

— Я понял, что не знаю куда и во сколько мне сегодня идти. Поможешь? — спросил я, рукой немного нервно сжимая перила лестницы.

— У нас с тобой экскурсия в Гнездо. Но сначала тебе надо зайти к Старшему. Помнишь, где он живёт?

Я кивнул, отлепился от перил и повернулся уходить.

— И, Глеб, — окликнула Настя. — Удачи! Я потом тебя найду.

Настя солнечно улыбнулась, как умела только она: так, что день становился хорошим, даже если он не задался с утра. Она закрыла дверь, а я еще несколько секунд стоял, чувствуя себя немного пришибленным. Сам не зная от чего: то ли от улыбки девушки, то ли от понимания, что разговор со Старшим будет очень важным.

По дороге я постарался внутренне собраться и приготовиться к любому повороту событий. Получалось так себе. Что если Старший скажет, что передумал, и я не подхожу для жизни в Латэте и я зря надеюсь стать райдером? Да, нет, не может быть! А если узнали про наезд машины и есть вопрос, почему не рассказал? Но тут вроде и не обязан был. Жалко стало водителя, да и всё. Предположения одно за другим возникали в голове. От этого волнение только нарастало. Я сжал кулаки, тряхнул головой, разрушая круговорот ненужных мыслей, и постучал в дверь к Старшему.