Глава 13

Владимир откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на меня, барабаня пальцами по столу.

— Глеб, не буду тянуть завра за хвост, нам необходимо провести ещё один тест, если ты не против.

— Иначе меня бы здесь не было, — предельно серьёзно ответил я.

— Прекрасно, — Владимир хлопнул руками по коленям и встал. — Тогда идём к Велимиру.

Мы зашли в смежное помещение, и я вновь почувствовал робость перед этим завром. Ощущения, что он старый, не было, но чувствовалась физическая и ментальная мощь. Он был гораздо крупнее того же Эжена и вызывал внутри меня трепет.

Я уважительно склонил голову — как ещё поздороваться, не сообразил. Завр прикрыл глаза и ответил мне ментальным касанием. Значит понял меня! Тем временем Владимир сказал:

— Я знаю, что вы с профессором Кац на занятии пробовали передавать основные образы по мыслесвязи. И результаты для первого раза неплохие. Но для того, чтобы узнать, сможешь ли ты с завром поддерживать полноценную мыслеречь, нам нужно понять твои возможности для принятия информации.

— То есть задача обратная? — уточнил я, нахмурившись.

— Да. Теперь ты должен попробовать принять простейшую информацию от Велимира.

— Если честно, я думал, что если смогу сам, то и в обратную сторону… — я в недоумении остановился недоговорив.

Мысль о том, что наоборот может не получиться мне в голову не приходила. Опять появилась тревога, что у меня ничего не выйдет, даже плечи свело от напряжения.

— Бывает по-разному, поэтому первый раз пробовать прицельную полноценную передачу образа доверяют Старшему завров, как самому искусному и эээ… деликатному.

Я ничего не понял про «прицельную передачу», но кивнул. Мне хотелось немного успокоиться и оттянуть момент проверки.

— Старший, пока мы не начали, можно спросить? — задал вопрос я, косясь на Велимира: не обидится ли, если мы немного поговорим?

Завр равнодушно отвернулся и закрыл глаза. Я облегчённо выдохнул: получил небольшую отсрочку от испытания.

— Конечно, спрашивай.

— Почему вы уверены, что завров надо скрывать? Если они второй разумный вид, разве не хотят они занять своё по праву место в мире? Я понимаю, что это может быть опасно для них. Но… — я развёл руками.

Владимир сел на пол и привалился спиной к боку завра. Я тоже сел и прислонился к стене.

— Строго говоря, не второй разумный вид, а первый, — Старший хитро улыбнулся, но потом посерьезнел, сцепил руки на коленях и продолжил: — поверь, мы тщательно следим за событиями в мире. Совет периодически возвращается к этому вопросу и пока, как и многие сотни лет, единодушен: заврам рано показываться людям. Они обладают возможностями совершенно иного порядка, нежели мы, и слишком многие захотят этим воспользоваться. В любом случае решение должно быть за самими заврами. Но им важнее жить спокойно, выращивать потомство, развиваться духовно, чем доказывать людям что-либо. Завры знают, кто они и зачем, этого им достаточно. Среди них редко появляются смутьяны.

— А зачем им тогда вообще человек? Они же умеют скрываться, здесь место безлюдное. Придумали бы что-нибудь, внушали людям, чтобы не приближались, например.

— Людей много, а завров мало, рано или поздно они бы не справились. Их бы задавили количеством, как случилось с теми ящерами, которые не решились в своё время на симбиоз с представителями нашего рода. Хорошо, что остальные вовремя поняли, что для выживания им нужно меняться. Решение оправдало себя полностью. Особенно это стало ясно, когда человечество быстро начало развиваться в технологическом направлении.

Владимир сделал паузу, задумчиво погладил рукой бороду, а потом добавил:

— Завры принимают серьёзные решения всей стаей, коллективно. И в этом их сила. Раньше стай было больше, и каждая была как бы зациклена на себе.

— Как это? — не понял я и поймал на себе любопытный взгляд Велимира, сердце ухнуло куда-то в живот.

Впрочем, завр вновь сделал вид, что не интересуется разговором. Владимир же, поглядев на него, продолжил:

— У них есть что-то вроде сети-связи друг с другом, а также каким-то образом со всей планетой. Чем более одарённый завр, тем больше у него ментальные возможности, ну и, соответственно, выше место в иерархии ящеров. В случае, когда вопрос действительно серьёзный, они коллективно принимают решение, учитывая одним им понятные и видимые факторы. Завры хранят свои знания в каком-то ментальном «хранилище». Например, у нас с Велимиром полноценная связь, редкой силы, это правда. Я пытался спрашивать у него, что это за хранилище? Он не отказывался отвечать, тем самым давая понять о его ко мне полном доверии. Но кроме сильной головной боли я ничего не получил, даже от того мизера, что пытался продемонстрировать мне Велимир. Мы просто не в состоянии понять и осознать то, что могут завры. Пока не в состоянии.

— Стало немного понятнее. Наверное, — неуверенно произнёс я, почесав кончик носа.

— А теперь давай попробуем то, ради чего мы встретились, — Владимир встал и отошёл к стене, я последовал его примеру. — Глеб, я хочу, чтобы ты понял: в силу обстоятельств сейчас важно, как ты справишься. Сосредоточься, пожалуйста.

— Что я должен делать? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало.

— Во-первых, расслабься, я вижу, как ты напряжён. Это может помешать. Во-вторых, закрой глаза, это поможет лучше сосредоточиться. В будущем, когда навык будет натренирован и развит, тебе не придётся прилагать таких усилий. Всё будет происходить естественно.

Владимир говорил так уверенно, что я уцепился за его голос, как за соломинку: закрыл глаза и постарался расслабиться. Но опять начали всплывать различные мысли. Наверное, зря я не пробовал медитировать, тут же вспомнилась сестра. Она в своё время увлекалась медитациями и пыталась приобщить нас с Лёнькой. Он сказал, что наконец-то Анька нашла занятие себе по душе и название ему — фигнёйстрадательство. Сестра жутко обиделась и больше нас не звала.

Мысли в голове кружились и кружились. Я честно пытался выкинуть их из черепной коробки. Но они назойливо возвращались и с двойным упорством пытались пролезть в любую щёлку. Со всей этой борьбой, как ни удивительно, я отключился от настоящего. Тем неожиданней для меня стала вспышка перед внутренним взором яркой, чёткой и ТОЧНО НЕ МОЕЙ картинки. Это было настолько внезапно и настолько чуждо, что меня, как током прошило страхом. Я открыл глаза и в ужасе пытался понять, где я и что со мной.

— Глеб? — Владимир оказался рядом и с волнением заглядывал мне в глаза.

Сзади над ним возвышалась огромная голова Велимира. Мне показалось, что он тоже с тревогой наблюдает за нами.

— Я, я… Старший, что это было? — сипло спросил я.

— Извини, пожалуйста, что не предупредили заранее о начале теста. Обычно, когда это происходит нежданно, в процессе расслабления, картинка получается чётче, и мы лучше понимаем возможности человека.

— Да ничего страшного. Хотя на самом деле нет, это было страшно, — признался я.

— Велимир передавал картинку со стандартной для теста силой. Она рассчитана на среднестатистические способности человека, который может стать райдером. После этого, если экзаменуемый увидел картинку, тест считается успешным. Если нет, то нет. В ряде случаев, когда в посёлке нет кандидатов с нужным уровнем способностей, проводится повышение интенсивности передачи и выбирается лучший кандидат по чёткости принятия картинки.

— И как же он будет взаимодействовать с завром? — потирая виски, уже спокойнее поинтересовался я.

Велимир шумно выдохнул и придвинулся к Владимиру поближе.

— Будут чуть хуже понимать друг друга, — пожал плечами Старший и погладил завра по шее. — Но со временем, с достаточным количеством постоянных тренировок, мыслеречь станет вполне сносной. В любом случае это лучше, чем ничего. И они все равно будут друзьями, можно сказать, родственниками.

— Старший, а я? Я прошёл тест? Это вообще нормальная реакция?

Я, затаив дыхание, ждал ответа. От него зависело смогу ли я остаться и стать райдером.

— А что ты видел? — в свою очередь спросил Владимир.

— Я видел дерево, какое-то странное. Или мне оно не встречалось в жизни.

— Можешь описать цвет, форму листьев?

— Да, конечно, — ответил я и, сосредоточившись, описал всё, что увидел и запомнил за доли секунды, пока шок не выдернул меня.

— Да, так мы и поняли, — сказал Владимир, посмотрев на Велимира, который кивнул, потом опустил голову на уровень с нашими, как бы говоря, что он тоже участвует в разговоре. — У тебя достаточно хороший уровень способностей. Ты без тренировок воспринимаешь мыслеобраз в красках и без особых помех от малознакомого завра. Именно поэтому ты напугался. Сила, неожиданность, чуждость мысленной картинки, помноженные на твои способности дали такую реакцию.

— Я не понял: это хорошо или плохо?

— Надеюсь, хорошо, — улыбнулся Владимир. — Не скажу, что такие способности у нас чрезвычайная редкость, но в данный момент это подарок судьбы.

Очередная недосказанность повисла в воздухе. Я осознал, что воспринимаю всё с какой-то апатией. Как будто услышав мои мысли, Владимир сказал:

— Глеб, Велимир считает, что мы на тебя слишком давим. Пытаемся за пару дней впихнуть то, что люди постигают месяцами, он сожалеет, и я тоже. Но почему так ты поймёшь на сегодняшней экскурсии в Гнездо. А завтра прямо с утра зайди ко мне, пожалуйста.

Обещание Старшего, что я наконец всё пойму, придало мне сил: усталость отошла на второй план. А ещё я предвкушал совместную с Настей экскурсию.

Пообедать решил в Горном. Ароматы почувствовал ещё на подходе, непроизвольно выделилась слюна. Желудок заурчал в предвкушении. Войдя в столовую, удивлённо огляделся. Не знаю почему, но я думал, что в субботу окажусь практически единственным посетителем. Но народу было много и, что удивительно, даже знакомые лица.

— Глеб, иди к нам! — позвали меня за один из столиков.

Это был Иван со своими друзьями.

— Привет. Ты от Владимира? — сразу же спросил он.

— Привет. Да.

Ребята понимающе переглянулись, но больше ничего спрашивать не стали. За что я был им очень благодарен, чем меньше расспросов, тем быстрее я поем.

— Бери на раздаче всё, что хочешь и присоединяйся к нам, — пригласил Иван.

— Обязательно возьми булочки с брусникой. Они сегодня просто потрясающие, — добавила Ольга, сидящая рядом.

Набрав целый поднос еды, я направился к столику. В это время в дверях появились Эдуард со Станиславом и ещё какие-то ребята. Они тоже направились к раздаче. По пути Эд бросил на меня взгляд полный такой злобы, что я в очередной раз поразился: где мог перейти ему дорогу?

— Здесь всегда на выходных так людно? — спросил я у Ивана, присаживаясь за стол.

— По-разному бывает, — ответил он. — Кстати, завтра вечеринка в «Крыльях». Тебе говорили?

— Нет, — промямлил я, с наслаждением смакуя мясной гуляш. — Наверное, потому что мероприятие для местных.

— Ты что! Обязательно приходи, — положив свою руку на мою, сказала Лю Мэй. — Мы будем очень рады.

— Вернулась из тура наша местная группа, в честь этого гуляем, — добавил Иван. — А сказать тебе никто не успел, потому что вечеринка планировалась на следующую неделю, но что-то изменилось, и всё перенеслось на завтра. Так что приходи.

— А друга можно с собой взять?

— Нужно! Ты же про того симпатичного парня, с которым вместе приехал? — лукаво спросила Ольга. — Думаю, тебе не стоит волноваться. Ребята так или иначе затащат его на вечеринку. Мы всегда гуляем все вместе, а новеньким нужно познакомиться с народом.

— И чем ближе, тем лучше, — кокетливо проговорила Лю Мэй и переглянулась с Ольгой.

Я почувствовал, как кровь бросилась в голову. Не привык к такому вниманию со стороны девушек. Меня спас Иван:

— А кто у тебя куратор?

— Настя Вилар, — ответил я, радуясь смене темы.

— Ну да, логично, — сказал Иван. — Тогда тебе не о чем волноваться. Настя ответственная девушка, она всё разъяснит. Вон, кстати, и она.

Я не понял почему Иван посчитал логичным назначение Насти моим куратором, но спрашивать не стал. Настя подошла к нашему столику:

— Всем привет. Глеб, ты уже освободился? Это хорошо. Сейчас я пообедаю, и пойдем.

— Вы к заврам? — с интересом спросил Иван.

— Да, — ответила Настя. — Первый раз — он самый запоминающийся. Я даже в некотором предвкушении.

— Согласен, — понимающе посмотрел на меня Иван. — А мы пойдём. У нас ещё много дел. До завтра.

Ребята ушли, и мы с Настей остались одни. Но поесть спокойно нам не дали.

— Что, Вилар, нашла себе подходящую компанию? — с гаденькой улыбочкой сказал Эдуард из-за соседнего стола.

Сидящий рядом с ним Станислав ухмыльнулся. Остальные, как показалось мне, неодобрительно посмотрели, но промолчали.

— Нянчить новенького — что может быть занудней? Или тебе его жалко? Бедненький неудачник в чужом месте, — кривлялся Эдуард.

Мне в жизни встречались такие, как он. Если их не поставить на место сразу, они будут доставать постоянно. Я непроизвольно приподнялся с места. Страха не было, но Настя придержала меня за руку:

— Глеб, не надо. Он же специально тебя провоцирует. Тебе не нужно сейчас показывать себя несдержанным и неадекватным. Не реагируй.

Я сел, скрипнув зубами. Видя это, Эдуард продолжил ещё более напористо:

— Неужели пришлый слабак — это предел твоих мечтаний? А? Если нужен настоящий мужчина, ты знаешь где искать. А этот хиляк всё равно отсюда скоро свалит! Он же дешёвка, сразу видно!

Терпеть такие нападки я не мог. Опять поднялся с намерением засунуть слова ему обратно в глотку. Эд тоже встал и с улыбкой приготовился. В этот момент от дверей раздался холодный голос:

— Что здесь происходит?

В столовую вошёл Александр Грецев. Несмотря на выходной, одет он был с иголочки, будто собирался с визитом в администрацию президента. Разве что без пиджака, и рукава рубашки подвёрнуты.

— Эдуард, помнится, мы договаривались поработать сегодня. А вместо этого я нахожу тебя здесь, занимающегося непонятно чем.

Парень отвёл глаза и что-то пробормотал себе под нос.

— Поднимайся в мой кабинет, там договорим, — велел ему Грецев.

С этими словами он вышел из столовой. Эдуард, метнув в меня злой взгляд, нарочито вальяжной походкой отправился следом. Я облегчённо вздохнул и посмотрел на Настю:

— Что это было?

— Ты про Грецева? — уточнила она. — А что не так? Ну пришёл, ушёл.

— Нет. Я про Эдуарда, он явно меня задирает. Я уже не первый раз вижу его предвзятое отношение ко мне. Только не пойму, чем я ему насолил?

— Не обращай внимания. Это может совершенно ничего не значить, — грустно ответила Настя, будто извиняясь. — Понимаешь, у Эдуарда всё непросто. Мы с ним дружили в детстве. Он был обыкновенный весёлый мальчишка, а потом у него погибли родители. Его отец был райдером, работал в шахте, мама во всём ему помогала. Вокруг даже шутили, что у одного завра два всадника, настолько они всегда всё делали вместе. А потом они попали под завал, такое редко, но случается. Обычно завры предупреждают об опасности, но тут невозможно было ничего сделать. Завр, кстати, после этого так и не смог оправиться. Других людей не принимал, винил себя в произошедшем, хотя было доказано, что он сделал всё, что мог. А Эд… он изменился после потери родителей. Как будто в нём что-то сломалось.

Настя ненадолго замолчала, задумавшись, будто вспоминала. Между аккуратных каштановых бровей залегла маленькая морщинка.

— Ты знаешь, его же водили на занятия с заврами, которые обычно помогают при душевных травмах. Женевьева лично курировала. Казалось, Эд оправился. Примерно в то же время уехали мои родители, решив, что их «научные изыскания не терпят отлагательств», — скривив губы, спародировала Настя, — а дочери нужна спокойная жизнь и учёба, поэтому оставили меня с тётей. Я переживала, чувствовала себя брошенной, да и до сих пор… Ладно, речь не обо мне. В общем, я пошла к своему другу Эду, надеясь, найти у него поддержку. На что он мне ответил, что я просто не знаю, чего хочу, и мои родители живы, а я ною. А он, в отличие от меня, не слабак, и ещё докажет всем, каким должен быть настоящий райдер. И что такие как мы не должны погибать, прячась в пещерах.

— Да уж, сильно его накрыло, — сочувственно ответил я, вспомнив, что было со мной, когда умер папа. — Терять родителей тяжело.

Настя кивнула и, поджав губы, продолжила:

— Я тогда всё рассказала Женевьеве, конечно, просила его полечить если что. Спустя какое­-то время она вызвала меня к себе и сказала, что они с Эженом много занимались с Эдом и видят в нём изменения, но не критичные. Рекомендовали больше дружеского общения. Но в то время у Эдуарда уже появилась новая компания, и больше близко мы не общались.

Разговаривая, мы вышли из столовой и направились во внутренний двор. Ночью шёл дождь и кое-где остались лужи. Мы медленно пошли через двор в сторону жилища завров.

— Эд со своей идеей стать лучшим райдером прилагал огромные усилия для подготовки, — тихо продолжила Настя. — И вот, когда пришло время выбирать нового друга для маленького завра, выбор пал на него.

— У него хорошие способности? — спросил я, скрывая ревность, стиснувшую грудь.

— Нет, вроде чуть выше среднего, точно не знаю. Достаточные для того, чтобы стать райдер. Только вот завр ему попался необычный.

— А что с ним не так? — удивился я.

— Он родился слишком рано. Был маленький, требовал дополнительного ухода. При этом у него сильные ментальные способности. Но он нестабильный, что ли. Поскольку я не общаюсь близко с Эдом, подробностей не знаю. Знаю только, что первое время, пока завр учился и рос, Эду частенько приходилось обращаться с головными болями к Женевьеве.

— Ого, — протянул я.

— Возможно, из-за молодости Логарда, затянувшегося взросления, в их паре всё сложно.

— А может, потому что это Эд неадекватный, — возразил я, не сдержавшись. — А Логард просто не может с ним справиться.

— Не буду больше ничего тебе рассказывать, — напряглась Настя. — С Эдом и Логардом занимаются с самого рождения завра, и Женевьева, и Алекс Грецев. Уже почти два года — это срок.

— Тот, что заходил в столовую?

— Да. Алекс Грецев прекрасный специалист. И финансист великолепный, он заключил множество новых договоров для Латэта. И вообще, он умный, харизматичный.

— Харизматичнее меня? — я приосанился и сделал надменное лицо.

— Тебе бы только посмеяться! — фыркнула Настя и бросила в меня фантиком от конфеты, которую положила в рот.

— На том и стоим. Как говорится: «Лучше умереть от смеха, чем от страха», — сказал я, и под воздействием внутреннего порыва, подхватил Настю на руки и перенёс через лужу на дороге. — А ещё говорят, что «лучший изгиб на теле женщины, это улыбка».

Я смотрел в глаза девушке и не мог оторваться, вблизи они были не просто карими, а с крапинками внутри.

Настя покраснела и сказала тихо:

— Глеб, отпусти, тут уже сухо, тем более мы пришли.