Глава 14

Над входом для завров висела завеса из мягких пластиковых полос, похожие я видел на автомойке, сравнение почему-то развеселило. Для людей была дверь сбоку.

— Видишь полосовую завесу? — показывала Настя, я хмыкнул. — После неё ящер попадает в шлюзовую. В ней находятся различные приспособления для гигиены завра после улицы. Всевозможные щётки, водяная канавка, сушилка. Они спроектированы и расположены так, что завр может сам принять нужные гигиенические процедуры.

— Ну, точно, как на автомойке, — улыбнулся я, но увидев сузившиеся глаза Насти, поспешил добавить: — но придумано здорово!

И я ничуть не кривил душой. Это ж надо такое придумать!

— Да, — с гордостью согласилась Настя и, заправив волосы за ухо, продолжила: — но это не отменяет еженедельных купаний. Эти приспособления не могут тщательно отмыть завра, без помощи райдера тут не обойтись.

— Скажи ещё, что у вас и график мытья есть, — поддразнил я девушку.

— Зря смеёшься. Графика, конечно, нет, но Женевьева внимательно следит за чистотой и общим состоянием завров. Ещё делает обходы жилищ ящеров, там тоже должен быть порядок. Наши называют их «крестовыми походами».

— Я думал здесь все супер-ответственные. И даже если райдер поленится, завр скажет об этом.

— Как бы ни так. Ты удивишься, насколько при абсолютно другом мышлении, завры в отношении к быту похожи на людей. Есть чистюли, особенно девочки. А есть такие, которых Женевьеве приходится загонять в воду под угрозой дополнительных работ. А уж если и райдер, и завр не любят мыться, то это головная боль всего посёлка.

— Почему? — удивился я. — Ну не моются и ладно. Грязь основная при входе в жилище смывается. Или что? Запах остаётся? Но как он мешает посёлку? Максимум соседям.

— Запах — это ерунда, — махнула рукой Настя. — Хотя находиться рядом с жилищем такого неряхи то ещё удовольствие. Правила гигиены завров заведены не просто так. Если не мыться, заводятся насекомые. И при снижении иммунитета это может привести к болезни. Сам понимаешь, что распространяются насекомые и за пределы жилища одного завра. Потом приходится прикладывать огромные усилия для их выведения. Причём, не одному райдеру, а всем. Да ещё и помощь из посёлка зовут.

— Ты тоже принимала участие в таких обработках? — поинтересовался я.

— Принимала, —сморщив нос, кивнула Настя. — Есть тут у нас два экземпляра. Я имею в виду завра и его райдера. Вот точно они нашли друг друга. На них не действуют никакие наказания! Уже весь посёлок голову сломал, чем их приструнить. И главное, работы не боятся, лишь бы не мыться!

Настя возмущённо тряхнула волосами:

— На все претензии отвечают, что окружающие ничего не понимают. Что когда грязь отваливается, под ней завр идеально чистый. А мы своим мытьём только мешаем естественному самоочищению!

— А с райдера этого тоже грязь отваливается?

— Похоже на то, — ответила Настя сердито. — И даже насекомые их не смущают, дескать, всем тварям надо как-то жить. Философы! А ты представляешь, что значит обработать всех завров и их жилища специальным раствором? Это несколько дней работы! Мы не можем допустить заболеваний возрастных завров и самок, которых и так немного.

— И что, такие доводы тоже не помогают?

— Нет. Эти двое исповедуют философию, что «всё, что придумала природа не может быть во вред», — явно передразнила кого-то Настя. — Ты себе просто не представляешь, до чего это доходит. Я один раз видела, как завр из этой парочки проходит через шлюз. Так я, наверное, никогда не смеялась. Представь огромный ящер, высотой с одноэтажный дом с мансардой, пытается протиснуться бочком через шлюз, чтобы, не дай Бог, не задеть никакие щётки и не наступить в воду. У него была такая морда при этом!

Настя рассмеялась. Я представил эту картину и тоже улыбнулся.

— Ладно, Глеб, давай уже заходить внутрь.

Мы попали в административное помещение. Высокий потолок, никаких сталактитов и сталагмитов нет и в помине. Камень тщательно обработан, но не до гладкости, а как бы с нарочитой небрежностью, за которой угадывался огромный труд. Пол вымощен плиткой, светильники, встроенные в стены, давали мягкий, тёплый, неяркий свет.

Настя поздоровалась с дежурным, сидящим недалеко от входа за столом с компьютером и несколькими мониторами.

— Привет. Старший заходил?

— Привет, да. Сказал, что вы заглянете к Эмме, — ответил дежурный и нахмурился. — Настя, только вы там тихонько. Ты же знаешь, как завры не любят лишних гостей в такое время. Я дам знать Марии, что вы идёте. Она попробует уговорить Эмму полетать. Но не знаю, получится ли: сильно уж она нервная.

— Я поняла. Мы будем как мышки.

— А я вот ничего не понял, — шепнул я Насте, когда мы отошли от дежурного и остановились перед огромным отверстием, с уже знакомой завесой. — У меня вообще в последнее время постоянно ощущение, что я глуховат.

— Почему?

— Потому что все чего-то недоговаривают. Чувствую себя старым дедом. Начало услышал, а дальше надо спросить: «А? Чавось?». Только ответ не факт, что услышишь. И поэтому хочется огреть кого-нибудь своей клюкой.

— И меня хочется? — Настя вздёрнула изящную бровь и пытливо посмотрела на меня.

— Нет, конечно, — я смутился. — Прости, если так показалось. Это шутка была. Неудачная.

— Глеб, если тебе чего-то не говорят, значит, на это есть причины. А иногда бывает, что и забывают сказать, считая это очевидным. Ведь то, что очевидно для нас, совсем неочевидно для тебя, — Настя остановилась потрясла головой. — Вот это я сказанула! Но ты же понял о чём я?

Я кивнул. Нечто подобное я и предполагал.

— Поэтому задавай вопросы, — заключила Настя. — И проходи уже вперёд, а то встали на дороге.

Я раздвинул руками завесу и прошёл дальше.

Я ожидал увидеть тёмную пещеру, высоту которой не разглядеть. И внутри разбросанные на разной высоте входы в отдельные логова. Хлопанье крыльев, крики завров, сидящих как на насестах.

На деле перед нами открылась огромная пещера в форме вытянутого овала. Мы стояли на уступе шириной метров десять, идущем вдоль стен. С него в любом месте можно было спуститься в центр пещеры. Перепад высот был около двух метров. Потолки высокие для человека, но низкие для того, чтобы завр мог летать. Пол вымощен плиткой, на стенах светильники, делающие обстановку какой-то таинственной.

Настя продолжила экскурсию:

— Пространство в центре завры используют для общих собраний. Ещё бывает, что мы устраиваем здесь совместные праздники. В хорошую погоду, конечно, предпочитаем на улице, а в плохую — здесь. Тогда включается полностью освещение — знаешь, как здесь красиво! На потолке много круглых светильников. Недавно ребята сделали так, что можно ещё включать их с разной интенсивностью. Кажется, будто наверху собрались светлячки, расселись группами и ради праздника затеяли играть какую-то свою, только им понятную световую мелодию.

Даже в неярком освещении я видел, каким восторгом горят Настины глаза. Захотелось когда-нибудь увидеть всё то, о чём она рассказывала.

— Завры рассаживаются по кругу, а Старшие вон на том большом выступе, видишь? — Настя показала рукой на небольшое возвышение в центре с другой стороны овальной пещеры. — Райдеры приносят для своих друзей-завров красивые покрывала, для уюта и тепла. В последнее время чуть ли не соревнование: кто удобнее и наряднее устроится.

Во время разговора мы шли по кругу и уже прошли мимо нескольких ответвлений с завесами. Я так понял, что в Гнезде они используются в коридорах вместо дверей для предотвращения сквозняков.

Из одного из ответвлений впереди вышли завр с райдером. Всадник помахал нам рукой, и они направились к проходу за площадкой.

— Вон, видишь куда пошли ребята? — спросила Настя, кивая на парочку. — Это вход в большой лифт, на нём можно подняться на вершину, там большая площадка для взлёта. Заврам проще взлетать с высоты, особенно с грузом. А ещё первый полёт и вообще обучение происходят там. Крылья у молодых завров ещё слабые, им рекомендуется взлетать с высоты первое время. Так что лифт нам пригождается постоянно.

— А как же раньше молодых учили, когда лифтов не было?

— Как-то по-другому, — пожала плечами Настя. — Прогресс добрался и до нас, и до завров. Облегчаем жизнь. Раньше в пещерах и электричества не было, и обходились как-то. Если тебе интересны подробности, спроси на занятиях.

Настя остановилась перед очередным проходом.

— Смотри, — указала она на стену над входом в ответвление. — Видишь написано F? Это обозначение коридора, для удобства поиска. Внутри каждого ответвления все жилища пронумерованы. Например, номер Старшего H7. Все завры, являющиеся членами Совета, живут в коридоре Н.

— Понятно, — кивнул я. — А мы сейчас куда?

— Нам нужно в F6. Идём, — Настя приглашающе махнула рукой в сторону прохода.

Открывшийся перед глазами коридор был похож на предыдущие, но на полу вместо плитки было какое-то другое покрытие. А ещё я почувствовал еле уловимый запах медикаментов. Я вопросительно посмотрел на Настю.

— Это особенная часть Гнезда, — пояснила она, поняв немой вопрос. — Медицинская. Справа расположены операционные, процедурные, комната для медиков, дежурная. Слева жилища для завров.

— Но Пётр говорил, что для болеющих завров или райдеров есть помещения в Горном на первом ярусе, — недоумённо сказал я, осматриваясь.

— Да и там тоже есть, — согласилась Настя. — Ситуации бывают разные, поэтому так. Сейчас здесь занято всего лишь одно жилище, поэтому мы вполне можем посмотреть пустующее. Его устройство стандартное, как и у любого другого в Гнезде.

Мы вошли в жилище, над которым горела надпись F1. Настя нажатием на большой подсвеченный прямоугольник справа от входа, включила свет. Размеры выключателя были рассчитаны для использования не только человеком, но и завром. Я сразу вспомнил, как Женевьева Альбертовна говорила нам, что ящеры видят в темноте гораздо лучше людей, но всё же не обладают полноценным ночным зрением. Скорее, сумеречным.

Перед нами открылось достаточно большое помещение. Слева была, если так можно выразиться, «человеческая» часть. Там стояли кровать, шкаф, письменный стол. Также на этой стороне был проход в маленькую кухню и санузел. Справа была размещена огромная лежанка. Рядом стояли полки с разными баночками и коробочками, а также оборудование неизвестного, но явно медицинского назначения. Прямо перед нами был ещё один проход с уже привычной завесой.

— Это медицинское помещение. Тут не должно быть ничего лишнего, — сказала Настя, будто оправдывалась за скромность. — А вот жилища, где завры живут постоянно, каждый райдер обустраивает, как они с ящером хотят. И там чего только не увидишь.

— Всё очень цивилизованно, — поспешил заверить девушку я. — Только вот не пойму одного: зачем жилища заврам и райдерам и в Гнезде, и в Горном? Или это как с медицинскими помещениями: в каждой ситуации индивидуально?

— Глеб, ты не понял. В Горном жилища с помещениями для завров есть только у членов Совета. И ещё есть временные: для малышей и медицинские. Остальные только для райдеров. Все завры живут в Гнезде. Даже Старшие. Всадники кому, где нравится: кто-то в Горном, некоторые в Гнезде, семейные — в Верхнем.

— А если райдер понадобится завру? — допытывался я.

— Он прилетит к нему.

— А если он заболел и не может лететь?

— Тогда дежурный завр сообщит об этом своему райдеру, и он передаст. Всё просто, — улыбнулась Настя.

— Да уж. А что за помещение вот там? — я указал на проём впереди.

— Уборная. Если хочешь, загляни, — с долей иронии сказала Настя. — Но там всё стандартно. Почиститься завр может в шлюзовой камере, а для тщательного мытья есть подземное озеро. Завры нашли горячие ключи и с помощью людей смогли их вывести туда. В озере даже зимой завры могут купаться. А теперь посмотри: так как помещение медицинское, здесь много камер и датчиков.

— Настя, ты говорила, что нам нужно в F6, а мы в F1, — осенило меня.

— Да, сейчас пойдём, я хочу тебе кое-что важное там показать. Но сначала зайдём к дежурному медику, узнаем обстановку.

Я безропотно пошёл за Настей, внутри потихоньку закипая от всей этой таинственности. Надеюсь, скоро она закончится.

Медик разрешил зайти в нужное помещение, но просил поторопиться, потому что Эмма ушла ненадолго, а лишний раз её нервировать не хочется. Я молча слушал, впитывая все слова, как путник воду в пустыне, но при этом ничего не понимал. Нам напомнили близко не подходить и ничего не трогать и предупредили, что будут контролировать по камерам. С этими напутствиями мы пошли к таинственному жилищу.

Перед входом остановились.

— Глеб, сейчас мы войдём на один шаг. Я включу свет и больше с места двигаться не будем. Хорошо?

— Хорошо, — покладисто ответил я.

Сразу же при входе захотелось расстегнуться. Здесь было гораздо жарче, чем в предыдущих помещениях. После того как Настя включила свет, я увидел что-то вроде песочницы в противоположном от входа углу.

— И что это такое? — шёпотом спросил я, недоумённо осматриваясь.

— Это родильная, — также тихо ответила Настя.

— Что???

— Когда завра собирается откладывать яйцо, она перемещается сюда. Здесь специально сделана «песочница». Песок подогревается, поэтому у мамы есть возможность отлучаться. Тем более, что присмотр круглосуточный.

— Но почему песок? Не гнездо, например?

— Потому что завры закапывают яйца в песок, — терпеливо пояснила Настя. — Сами яйца не похожи на птичьи хрупкие и жёсткие, у них кожистая оболочка. Они больше похожи на яйца современных рептилий. Посмотри во-о-он там, видишь из песка торчит небольшой бугорок серого цвета? Это оно и есть.

Я присмотрелся: действительно, над песком немного возвышался бок яйца. Пожалуй, я бы мог пройти, не заметив его. А вон там ещё один похожий бугорок. Меня осенило:

— Их что, два?

— Да, и это удивительно!

Настя блестящими глазами, прижав руки к груди, с восторгом смотрела на два еле заметных бугорка. И я понимал её чувства, потому что испытывал нечто схожее. Надо же — яйца! Жизнь такого необычного существа, как завр, в самом её начале, в зародыше. Ещё месяц назад я бы покрутил пальцем у виска, если бы мне сказали, что я смогу увидеть это чудо.

— Скажи, а почему два яйца — это удивительно? — спросил я, пытаясь разглядеть хоть немного больше, но яйца были надёжно закопаны, а подойти не разрешалось.

— Раньше такое случалось чаще, а теперь и одно яйцо редкость, — грустно ответила Настя, но потом опять улыбнулась и продолжила, — а ещё то, что яйца видны из песка, говорит о скором появлении маленьких завров. Поначалу они полностью закопаны. А теперь пойдём, Эмма вернётся, увидит нас здесь — мало не покажется.

— Ну она же понимает, что мы пришли только посмотреть, — неуверенно сказал я.

— Во время откладывания, высиживания и вплоть до вылупливания птенцов самки завров в большей степени находятся во власти инстинктов, — менторским тоном, будто лекцию читала, сказала Настя. — Причинять вред, конечно, не будет. Но разозлится так, что успокоить будет трудно. Зачем мы будем подставлять её райдера? Да и вообще, нам с тобой не с руки ссориться с Эммой.

Мы вышли из жилища, попрощались с медиком и двинулись на выход. Я чувствовал какое-то умиротворение. Наверное, сказывалось впечатление от зарождения чуда — жизни удивительного существа. Перестали волновать все таинственные недомолвки. Если останусь, со всем разберусь рано или поздно!

Я шёл и подушечками пальцев правой руки касался неровных прохладных стен пещеры. Это ощущение придавало реальности происходящему, заставляло верить, что я не сплю.

— Хотела ещё показать тебе озеро, но уже не успеваем. Тебя ждет Владимир, — вывел меня из задумчивости Настин голос. — Глеб, ты меня слушаешь?

— Да-да.

— О чём ты думаешь?

— О том, что чем больше узнаю, тем больше вопросов появляется, — неопределённо ответил я.

— Поэтому у нас и существуют занятия для новеньких, и прикрепляются кураторы. Так что, я в твоем распоряжении, — мягко сказала Настя.

— Звучит многообещающе, — подмигнул я.

— Прекрати, я серьёзно, — отвела глаза Настя, мило покраснев.

Сердце зачастило. Усилием воли я заставил себя оторвать взгляд от Насти и недрогнувшим голосом спросить:

— А где завры едят?

— В основном охотятся на наших пастбищах. А ещё возле озера есть пещера — трапезная. Но все стараются именно охотиться. Во-первых, это физическая нагрузка, во-вторых, завру нужна охота, ведь при этом вырабатываются важные гормоны. А ещё летом многие любят летать на море и лакомиться рыбой.

— А бывает так, что завр не хочет охотиться?

— Конечно, бывает. Тут всё как у людей: или ты идёшь в магазин, покупаешь продукты, готовишь или просто заказал фастфуд. Неудачное сравнение, конечно, но смысл, по-моему, понятен.

— Настя, почему нужно было показать мне яйца? — спросил я, меняя тему.

Девушка мгновенно стала серьёзной. Она посмотрела на меня и сказала:

— Ты и сам уже понял. Тебя рассматривают как друга, и в будущем райдера для маленького завра.

Я сдержанно кивнул, хотя внутри прокатилась горячая волна восторга, даже кончики ушей загорелись. Хотя я что-то такое и предполагал, но всё равно удивился и обрадовался. С показным спокойствием пнул попавшийся под ногу камушек и поинтересовался:

— Только не понял почему меня? Неужели в посёлке нет подходящих кандидатов?

— Не поверишь — нет. Есть парень со способностями ниже среднего. Пока Василий Семёнович не нашёл тебя, рассматривали его кандидатуру.

— То есть знали, что никого нет подходящего и не искали? Хотя бы в городе?

— Изначально в Латэте был один кандидат с нужным уровнем способностей. Есть ещё перспективные ребята, но не подходящие по возрасту — на будущее. Но Эмма отложила два яйца. Такого не было настолько давно, что никто не ожидал.

Настя шла и негромко говорила, а я вдруг остановился ошеломлённый пришедшей в голову мыслью.

— Настя, — окликнул я девушку.

— А? — обернулась она.

— А кто тот первый кандидат?

— Сам не догадался? — лукаво улыбнулась Настя. — Я.

На меня напал лёгкий ступор. Я пытался уложить в голове полученную информацию: я гипотетически могу стать райдером завра и не когда-нибудь, а вот прямо сейчас! Хочу ли я этого? Да! Готов ли взять на себя такую ответственность? Да! Но как я справлюсь, если ничего ещё толком о заврах не знаю? С другой стороны, Настя теперь часто будет вместе со мной, так как малыши будут одного возраста и им потребуется одинаковый уход и занятия. Она поможет и поддержит.

— Так вот почему ты сказала, что нам не стоит злить Эмму? — проговорил я, когда мы вышли из Гнезда, и с удовольствием вдохнул уже ставший прохладным к вечеру воздух. — Она, в некотором роде, наша родственница будущая?

— У завров немного по-другому. Да, есть инстинкт размножения, сохранения потомства. Но вот отношение к детям… Завры-мамы первые часы находятся с малышом. Если всё в порядке, то маленький завр передается на попечение выбранному человеку. В будущем мама никак не выделяет своего ребёнка. Завры ко всем детям относятся одинаково: любят, учат, воспитывают.

— Тогда это ты скоро станешь мамочкой? — шутливо толкнул я плечом Настю.

— Возможно, немного. Но в основном другом, соратником, буду знать, что меня не предадут и не бросят. И я никогда не брошу и не предам. Если бы ты знал, как я об этом мечтала! А ты, Глеб? Станешь мамочкой? — хитро глянула на меня Настя.

— Мне бы очень этого хотелось, — честно ответил я.

— Давай договоримся? Вот как получится, так получится. Но если ты согласишься, то вне зависимости от пола малыша, мой тот, который вылупится из яйца ближе к стене, а твой — ко входу. Согласен?

— Если соглашусь, то обещаю не претендовать на твоё яйцо, — улыбнулся я, радуясь энтузиазму Насти. — Признайся честно, просто ты знаешь что-то, чего не знаю я. Вроде как по форме яйца или цвету, или ещё что. Мой отец проводил много времени у прабабушки в деревне в детстве. И он мне рассказывал, что может по яйцу определить, кто вылупится курочка или петушок.

— Ну ты сравнил! Я же говорю, что у завров яйца совсем не похожи на птичьи. И ничего я не знаю, ну разве что яйцо у стенки на вид чуть помельче, и поэтому думаю, что там девочка. Но это необязательно так. И ещё, — Настя посмотрела на меня, смущаясь, — обещай, что не будешь смеяться!

— Обещаю.

— Я с ним… разговариваю иногда. Конечно, издалека, но всё же. Это, наверное, странно выглядит, но мне кажется, что так я становлюсь ближе малышу.

— Это не странно, это очень мило, — и я не врал.

Настя будет прекрасным райдером. Она ответственная, серьёзная, умная, заботливая, а ещё красивая, нежная. Это, конечно, для райдера необязательно, но я не мог этого не заметить. Мотнул головой, выбрасывая отвлекающие мысли и. стараясь развеселить Настю, сказал:

— А вот представляешь придёт Эмма и переложит яйца. И у стенки окажется то, которое покрупнее. Что тогда?

— За всё время не переложила и сейчас не будет. Но если что, то договор в силе — моё то, что ближе к стене. Так что? По рукам?

— По рукам! Как вообще ты узнала какое мельче, если они закопаны?

— У Марии спросила, райдера Эммы. Я сквозь песок глядеть не умею, — Настя заразительно рассмеялась.

Этот разговор немного разрядил обстановку и расстались мы с Настей вполне довольные друг другом. Уходя, она напомнила, что мне обязательно нужно быть на завтрашней вечеринке, чтобы познакомиться наконец с народом.

— Вернулись? — спросил Владимир, открыв мне дверь.

— Да, Настя сказала, что вы ждёте. Что не успели, посмотрим в другой раз.

— Хорошо. Не буду тянуть завра за хвост, перейду сразу к делу. Глеб, мы предлагаем тебе остаться жить в Латэте. Как ты понял, с учёбой, проживанием, питанием и обеспечением всем необходимым проблем не будет. В твои обязанности будет входить забота о завре, выполнение внутренних правил посёлка. И работа в будущем. Что это будет, вы с завром сами должны будете определиться.

Я для себя давно всё решил, для меня это согласие лишь формальность, галочка, отмечающая радостный этап в жизни.

— У тебя есть время до завтра. К сожалению, больше дать не могу. Появление может произойти со дня на день. В случае твоего согласия, необходимо будет усилить подготовку. И ментальную, и практическую. Некоторые знания, например, как ухаживать за маленьким завром, нужны будут в первую очередь. Нам повезло, что Вилар будет рядом со своим малышом, и сможет всегда подсказать тебе и подстраховать. Она ответственная девушка и давно готовится стать райдером.

— Я это понял, — произнёс с теплом в голосе.

— Тогда до завтра. Надеюсь, ответ будет положительным. Собственно, поэтому я и отправил тебя сначала в Гнездо. Надеялся, что эмоциональная составляющая сыграет свою роль.

Я не стал говорить Старшему, что в этом не было необходимости. Но у меня был вопрос:

— Могу ли я поделиться тем, что видел со своим другом?

— С Леонидом? Да, конечно, он тоже побывает в Гнезде, но чуть позже. В его случае спешки нет.

Выйдя от Старшего, я вытащил телефон из кармана, связи не было. Лёньке позвонил уже из дома. Друг был чем-то занят, но заверил, что знает про вечеринку. Договорились, что он приедет ко мне завтра к обеду. Потом мы поболтали с мамой, она рассказала, что Анька пыталась притащить в дом змею, мотивируя тем, что свято место пусто не бывает. Вот ведь зараза!