Глава 2

На следующий день, после пары, мы с Лёнькой поспешили на вокзал, где сели в электричку. Меня охватило странное нетерпение. Я же достаточно спокойный человек, за грибами еду не первый раз, что меня так будоражит?

Спустя час мы стояли на перроне станции назначения и глядели на тропинку, уходящую в лес.

— Налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — ещё чего-нибудь случится, пошли прямо, а? Всё-равно тропинка только туда идёт! — предложил Лёня.

— Ага. А грибы вдоль тропинки выстроились, мечтая в ведро к тебе прыгнуть.

С этими словами я свернул направо в лес. Не знаю почему, но меня как на поводке тянуло именно в ту сторону.

Я подобрал длинную палку. Шершавая поверхность приятно легла в руку, а огонёк азарта разгорелся внутри. «Тихая охота» началась! Сначала Лёнька нашёл парочку грибов непонятного происхождения. На вид вроде съедобные, а там кто его знает. Загуглить не удалось — связи не было. Грибы отправились в ведро. Тётя Шура разберётся, что с ними делать.

Потом грибы нашёл я, потом снова Лёнька. Дело пошло! Мы с удовольствием бродили по осеннему лесу. Сухие иголки вперемешку с листвой хрустели под подошвами кроссовок. Свежий воздух кружил голову. Но при этом меня не отпускало чувство будто внутри компас, и я иду по стрелке, показывающей… куда? Не знаю, но иду. Тут Лёнька набрёл на потрясающий пенёк! Опята так густо его усеивали, что казалось это лохматый лесовик притаился в тени деревьев.

С диким восторгом два вандала начали кромсать добычу и грузить в ведра. Заполнив оба, мы поняли, что поход за грибами удался и можно отправляться в обратный путь. И тут меня опять потянуло.

— Давай ещё вон ту полянку глянем, а? — показал я на виднеющийся просвет в деревьях.

— Зачем? Даже если там что и есть, всё равно уже складывать некуда, — указал на полные вёдра Лёнька.

Я проигнорировал его вопрос и двинулся к полянке. Лёнька, ругнувшись пошёл за мной. Ветви кустов цеплялись за куртку, моля остановиться. Но я упрямо шёл, оставляя за собой узкий зелёный коридор. У каждого в жизни бывает некий поворотный момент, который мы вспоминаем потом, как отправную точку или наоборот упущенную возможность. Наверное, у меня это был как раз он.

Вывалившись из зарослей на поляну, мы с удивлением обнаружили, что находимся на ней не одни. Там стояла палатка, горел костерок, рядом сидел мужчина. Понятно, что из-за кустов разглядеть, есть кто там или нет невозможно. Но вот дым от костра я мог бы и почуять.

— Здравствуйте. Мы не побеспокоим. Уже в обратный путь собираемся, — бодро отрапортовал Леонид и кивнул на вёдра в наших руках.

— Здравствуйте. А может, чаю со мной попьёте? Он уже готов, — с улыбкой предложил вставший с бревна мужчина.

— А что? С удовольствием! — склонный к авантюризму Лёнька не думал ни секунды.

Стрелка моего внутреннего компаса крутилась как сумасшедшая. И если раньше я упрямо шёл сюда, то теперь засомневался. Я чувствовал — что-то тут не так. Растерянно переступив с ноги на ногу, пригляделся к мужчине.

Седой, на вид лет пятьдесят-шестьдесят, крепкий, поджарый. С отросшей недельной щетиной. Седые кустистые брови нависли над глазами, спрятавшимися за стёклами очков. Лицо испещрено морщинами, говорящими о том, что человек любит смеяться. Эдакий Дед Мороз двадцать лет назад. Этому лицу хотелось верить, что меня немного успокоило.

Ещё моё внимание привлёк костюм. Он был необычного покроя. Штаны свободные сверху плотно обхватывали ногу внизу, да ещё по бокам были хлястики непонятного назначения. Куртка с множеством карманов, была небрежно накинута на плечи мужчины. Но больше всего меня поразил материал. На вид он напоминал прорезиненную кожу, простёганную суровыми нитками. Такого костюма я не видел нигде и ни у кого. Захотелось посмотреть поближе, что это за новое веяние у местных жителей.

Но подойти я не решался. Меня смущала сама поляна. С виду вроде обыкновенная, но вот осознать (или правильнее сказать осязать?) её всю не получалось. Будто из поля зрения выпадал кусок. Никогда раньше такого не испытывал. Странно. Я даже подумал, что схожу с ума.

— Меня зовут Василий Семёнович. Я сюда на рыбалку приехал. Тут речка недалеко, знаете? — представился мужчина и показал рукой, чтобы мы подходили и присаживались к костерку.

— Знаем, что есть, но не дошли до неё, — ответил Лёнька, подойдя и протягивая руки. — Я Леонид, а этот молчун — Глеб. Вы не обращайте внимания, он у нас немного того, но не буйный.

— Сам дурак, — буркнул я.

Всё же не удержался и подошёл к Лёньке и Василию Семёновичу. С детства обожал запах костра. Густой, смолистый он пробирался в ноздри, вопреки всему даря ощущение уюта и покоя. Но несмотря на это, я продолжал ковыряться в своих ощущениях. Поэтому разговор не поддерживал. Периодически будто выпадал из реальности. Молча пил невесть как оказавшийся в руках чай, вкусный, между прочим. Очнулся, когда на поляне установилась тишина. Подняв глаза от кружки, поймал на себе два взгляда: один Лёнькин — удивленный, другой Василия Семёновича — с хитринкой.

— Что? — раздражённо спросил я.

— Не знаю, но ты какой-то странный, — Лёнька нахмурился.

— Возможно знаю я, — неожиданно вставил Василий Семёнович. — Скажите, пожалуйста, Глеб, вас беспокоит какая-то неправильность происходящего? Как будто что-то на этой поляне не так? Или точнее, как будто чего-то не хватает, кусочка картинки?

— Как вы узнали? — удивился я точному описанию мыслей в моей голове.

Руки дрогнули, и горячий чай пролился из кружки. Да что ж такое! Мужчина начинал меня пугать, как и вся ситуация в целом. Причем страх был какой-то иррациональный. Не так давно я уже испытывал такие чувства.

— А если я скажу, что знаю причину, вы пообещаете адекватно выслушать меня до конца? — спросил Василий Семёнович.

— А что происходит? — теперь насторожился и Леонид.

— Я ничего не понимаю, у меня просто странные ощущения. Но вот Василий Семёнович говорит, что готов объяснить.

— Я действительно знаю, что происходит с Глебом.

— И что? — недоуменно переводя взгляд с меня на Василия Семёновича, спросил Лёнька.

И мы уже вдвоём в ожидании посмотрели на странного человека.

— Дело в том, Леонид, что ваш друг одарённый. Его реакция на некоторые вещи, скажем так, не стандартна. Безусловно вы знаете, кто такие эмпаты, телепаты?

— Да, конечно. Эмпат — это человек, который понимает и воспринимает эмоции других, как бы считывает, ну это если по-простому. А телепат — тот, кто способен передавать и читать чужие мысли на расстоянии, без помощи достоверно известных науке способов передачи информации, —как на уроке оттарабанил Лёнька. — Но за Глебом я ничего подобного не замечал, скорее наоборот.

— Нет-нет, ваш друг не является ни тем, ни другим в прямом понимании этих слов, вернее он немного эмпат и телепат, но в отношении не людей, а других существ.

— Кошечек, собачек? — заржал Лёнька. — Есть у него дома кот, только Глебу в тапки и выражает своё восхищение. Я-то думаю: почему⁈ А оно вона как! Потому что общение на высшем уровне.

— Похоже, у меня не получается объяснить, — улыбнулся Василий Семёнович. — Лучше я вам покажу.

Он встал и неторопливо пошёл в сторону смущающего меня места на поляне. Я напряжённо заёрзал. Ох, что-то будет!

— Лёнька, пойдём отсюда. Мне это всё не нравится, — прошептал я и схватил друга за руку. — Может Василий Семёнович этот бандит или маньяк.

— Да нормальный мужик, — легкомысленно отмахнулся Лёнька и тут же со смешком добавил: — Может немного сумасшедший только.

— Это ты сумасшедший, — зашипел я. — Пойдём, пока он не вернулся.

— Нас двое, справимся мы с ним. Что ты, честное слово, как моя бабушка! В кои-то веки приключение нарисовалось.

Пока мы негромко препирались, Василий Семёнович дошёл до места, которое меня беспокоило. Предчувствие, что сейчас что-то случится сдавило сердце. И это не метафора, на самом деле в груди стучало, в горле встал ком, а в животе разливалась тревога. Я был в шоке от своих ощущений. Да что происходит? Я поглядел на мужчину. Он будто понял моё состояние и спокойно сказал:

— Всё в порядке. Сейчас я покажу тебе, Глеб, отчего ты так странно себя чувствуешь. Вернее, мы покажем…

Василий Семёнович вытянул руку, будто прикасаясь к чему-то, и после этого всё встало на свои места, ну как встало… по внутренним ощущениям. Зато мозг отказывался верить глазам. Я зажмурился, пытаясь прогнать глюк. Опасливо открыл один глаз: нет, всё осталось на месте. В той части поляны появился, я не знаю, как назвать — зверь⁈ Гад⁈ Динозавр⁈ Вот да, наверное, последнее ближе всего к тому, что мы увидели. Я остолбенел. Даже Лёнька потерял дар речи, он стоял с глупо вытаращенными глазами, хватая ртом воздух. Это было так потешно, что неожиданно для себя, я совершенно по-дурацки хихикнул. Этот истерический звук прервал повисшую на поляне тишину. Василий Семёнович спросил:

— Ребята, вы как? В порядке?

— Ну, наверное, в порядке, — отмер Лёнька. — Вы обещали объяснить, что происходит, а пока вопросов больше, чем ответов.

— Да, понимаю. Я хотел бы познакомить вас со своим другом. Это Ливасса. Она завр.

Мне показалось, что существо кивнуло головой, будто здоровалось. Но это же бред?

— Она ваш кто? — тупо переспросил Лёнька.

— Завр. Так мы зовём этих прекрасных созданий, — сказал Василий Семёнович и с необыкновенной нежностью погладил крыло ящера.

Насчет «прекрасных» я бы, конечно, поспорил. Но, как говорится: de gustibus non est disputandum1. (о вкусах не спорят (лат)).

Существо спокойно стояло, присутствие рядом несъеденного Василия Семёновича тоже обнадеживало. Тем не менее внутри меня маленький мальчик продолжал бегать, заламывая руки, и кричать: «Аааа, страшный звеээээрь!» При этом странное спокойствие пыталось его настигнуть, окутать и угомонить. Этот диссонанс напрягал.

Зато Лёнька не боялся вообще. И если я с опаской отодвинулся, то он, наоборот, подошёл поближе. Привыкший анализировать мозг отметил, что визуально динозавр или как его там, выглядел выше Лёньки раза в два, то есть около четырёх метров. Он пугал одним только своим существованием, не говоря уже о внешнем виде.

— Дракон, — с придыханием прошептал Лёнька.

Я скептически хмыкнул. Мы привыкли, что в литературе изображают драконов как величественных животных, наделенных умом, парящих в небесах и дышащих огнем. Дико красивых и недоступных. Существо, стоящее перед нами, на дракона походило разве что наличием крыльев. Больше всего оно напоминало птеродактиля. Огромного такого четырёхметрового птеродактиля с длинной шеей и головой ящера. Я почувствовал себя в роли обеда, захотелось убежать и забиться в какую-нибудь нору. Но я не мог бросить Лёньку, влюблённо смотрящего на существо. Он ещё и цокал восхищённо, будто по выставке прогуливался:

— Вот это да! А голова какая, какая голова!

Как по мне: выглядела голова странно. Она была несоразмерно большой в сравнении с телом. Возможно, из-за гибкой длинной шеи. В отличие от птеродактилей у ящера не было «головы — клюва». Скорее его можно было назвать «тупомордым», как различных тераподов, если я правильно помню. Рот у существа был закрыт, но не удивлюсь, если челюсть снабжена немаленькими такими зубами.

Практически всё тело существа покрывали не то волосы, не то перья, сразу и не понять. Они были разной длины и разных оттенков серого и коричневого. Задние конечности уступали по длине передним, у которых половина приходилась на один из удлиненных пальцев, увенчанный когтем, к которому крепилось крыло. Крылья тянулись по бокам тела к лодыжкам. О чём я думаю? О длине ног или лап? Это же огромный зверь! Но Лёнька перещеголял даже меня:

— Интересно сколько метров крылья в размахе?

— А мне интересно сожрёт он нас обоих сразу или оставит одного на ужин, — тихо ответил я.

В тот же момент я поймал на себе взгляд существа. Глаза завра были навыкате, янтарного цвета с вытянутым зрачком и располагались на противоположных сторонах головы. У меня дрожь пошла по телу, я буквально заледенел от ужаса. Нет, испугали не сами глаза и не явный признак интеллекта, промелькнувший в них. Испугало то, что я эти глаза уже видел раньше.

— Скажите, Василий Семёнович, а вы ночами в город не выбираетесь? — всё ещё на что-то надеясь, спросил я.

— Мне кажется, ты сам уже всё понял, — разрушил мои надежды Василий Семёнович. — Не подумай ничего плохого. Есть вполне логичное объяснение.

— Постойте. Какое объяснение? Объяснение чего? — ничего не понимающий Лёнька требовательно посмотрел на меня.

— Мне приснился кошмар, а оказалось, что это и не сон вовсе, — сказал я, чувствуя нарастающее смятение.

— Так, стоп. Я запутался. Кто-нибудь может объяснить мне, что происходит? При чём тут кошмар?

— Если коротко, то мы с Ливассой ночью прилетали к дому Глеба. Точнее, пролетали мимо и заглянули. Оказалось, что Глеб не спит, и он был, мягко говоря, удивлён нашим визитом, но в итоге решил, что ему всё приснилось, — пояснил Василий Семёнович.

— Почему ты мне ничего не говорил? — возмущённо спросил Лёнька.

— Это единственное, что сейчас тебя волнует? Меня удивляет твоё спокойствие.

— И это вполне объяснимо, — вклинился Василий Семёнович. — Ливасса транслирует спокойствие, поэтому вы, Глеб, и чувствуете диссонанс. Ваши врожденные способности стараются подавить внешнее воздействие. А Леонид не боится, потому что находится под ментальным влиянием.

— Чувствую себя каким-то неполноценным, — надулся Лёнька.

— Не переживайте, таковыми должны себя чувствовать примерно девяносто девять процентов населения Земли, — утешил Василий Семёнович, он нисколько не боясь прислонился к существу и оно, очевидно, было не против. — Зато, я уверен, вы чрезвычайно талантливы в чём-то другом.

— Да, я такой! Чрезвычайно талантливый. — Лёнька распушил хвост, не забывая при этом потихоньку подходить к существу, с явным намерением пощупать. — А оно вообще нас видит? Стоит слишком спокойно, и не поймёшь.

— Ливасса вас прекрасно видит. И это не оно, а она.

Существо при этих словах чуть повернуло голову к Лёньке и так пристально посмотрело, что сомнений в том, что оно нас видит, слышит и понимает не осталось никаких.

— И всё понимает?

— Да. Но это долгий разговор. Мне хотелось бы его отложить. Уже вечер, вам нужно домой. Я не хочу спешить. Хочу, чтобы вы переварили уже полученную информацию. А потом спокойно, не торопясь, обсудить остальное. Мне кажется, Глебу интересно узнать, почему мы оказались возле его дома.

Я прямо-таки почувствовал, как меня цепляют на крючок любопытства. И это работало! Посмотрел на телефон. Действительно, время позднее. Я понял: если мы хотим попасть на последнюю электричку, нужно идти.

— Но как же так? Я не готов сейчас уйти! Это же такое событие! Это же мировая сенсация! — заголосил Леонид, когда я схватил его за руках, настойчиво уводя с поляны.

— Завтра воскресенье, я предлагаю встретиться здесь, на этой поляне утром, — сказал Василий Семёнович. — Я отвечу на все вопросы, которые у вас возникнут, если, конечно, смогу. И насчет «мировой сенсации»: можете попробовать, только боюсь, вам не поверят. А подтверждать, само собой, никто не будет. Так как насчет завтра?

— Конечно! Конечно, мы придём! — бурно обрадовался Лёнька. — А вы не обманете? Вы точно будете нас ждать?

— Точно, не переживайте, — ответил Василий Семёнович.

— Уж и не знаю, хорошо это или плохо, — пробормотал я.

— А это решение принимать вам и только вам, — серьёзно сказал Василий Семёнович, посмотрев на меня. — Советую тщательно подумать, приходить завтра или нет. Я в любом случае до вечера буду здесь.

— Конечно, приходить! — опять встрял Лёнька. — Даже если никому рассказать нельзя, это ж такое дело!

— Не знаю — не знаю, — с опаской посмотрев, на практически неподвижно стоящую Ливассу ответил я. — А это вообще нормально, что она почти не шевелится?

— В данный момент это ей не нравится. Но я попросил лишний раз не двигаться, чтобы вас не пугать. Ливасса прислушалась к просьбе, — ответил Василий Семёнович, глянув на существо.

Мне даже показалось, что он шепнул ей: «Спасибо». Брр, ну как такое возможно?

— Понятно. Тогда мы, пожалуй, пойдём. До свидания, — сказал я, беря в руки своё ведро и вынуждая Лёньку двигаться за мной.

— Надеюсь, до завтра! — Василий Семёнович дружелюбно улыбнулся. — Имейте ввиду, после вашего ухода, я попрошу Ливассу перестать транслировать вам спокойствие. С увеличением расстояния это в любом случае будет невозможно. Как Ливасса это делает, я смогу рассказать завтра. Но немного, так как, во-первых, не специалист в данном вопросе, а, во-вторых, до сих пор это предмет изучения и споров. Сдаётся мне, если что-то и прояснится, то ещё нескоро, что, наверное, и к лучшему. Но об этом тоже не сейчас. В любом случае, какое-бы решение вы не приняли, приятно было познакомиться.

— Взаимно! Ох, как взаимно! — затряс его руку Леонид. — И обязательно до завтра!

Я не был в этом так уверен. Наконец-то прервав словоохотливого Василия Семёновича, я чуть не силой увёл Лёньку. Он шагал через кусты, отводил руками ветви и не придерживал их, совершенно не думая обо мне, идущем сзади. То и дело мелкие лапки кустарника пытались стегнуть меня. Лёнька ничего не замечал, весь ушёл в себя. Я понял, что путь домой будет дооолгим…