Глава 4

Василий Семёнович сделал паузу, будто подбирал слова. Поставил локти на колени, опёрся подбородком на сцепленные ладони и, глядя мне в глаз, сказал:

— Мы собирались лететь домой. Но зарядил дождь. В такую погоду летать — удовольствие ниже среднего. Я хотел переждать. Но Ливасса уговорила меня пролететь над городом. У неё есть одна способность — необыкновенное чутьё на одарённых. Вот Ливасса и хотела поискать нужного человека. Обычно мы стараемся облетать крупные населённые пункты. Но в низкую облачность, да ещё в темноте, можно. Так вот: позавчера ночью погода была отвратительная, я продрог до костей, несмотря на то что экипирован был как положено. Ливасса, по-моему, тоже пожалела о нашей вылазке, но мужественно выполняла задуманное. Мы долетели почти до окраины города и собирались разворачиваться, когда она почуяла тебя, Глеб. Задействовав «отвод глаз», мы спустились ниже, чтобы Ливасса смогла бросить ментальный зов. Кстати, в подтверждение твоих способностей: испугавшись, ты смог увидеть Ливассу сквозь маскировку. И прошу прощения, что пришлось тебя усыпить. Боялись неадекватной реакции.

— Теперь всё встало на свои места, — саркастически сказал я, опять потрогав рюкзак. — И что такое этот ваш «зов»? Насколько Ливасса поковырялась в моём мозгу? Как можно доверять вам после этого?

Я действительно был возмущён. Мне не понравилось, что на меня оказывалось воздействие. Мало ли чего ещё могли вложить мне в голову? Может и решение прийти сюда я принял под внушением? Это знакомство казалось всё более опасным. Появилось желание уйти и забыть случившееся. Но посмотрев на Лёньку, я понял, что не поступлю так. Друга не смущало ничего. Он смотрел на Василия Семёновича с неподдельным интересом. Я понял, что не смогу его увести. И оставить одного тоже не смогу.

— Я понимаю твоё возмущение, Глеб, — сказал Василий Семёнович, он не юлил, не оправдывался, он прямо и открыто смотрел на меня. — Вы можете мне сейчас не верить, но «Оказание воздействия с целью выполнения или не выполнения человеком каких-либо действий, не являющихся его инициативой», у нас карается по всей строгости. Доверие — это основа взаимоотношений с заврами. Чтобы ты не волновался, добавлю, что на одарённого человека с развитыми способностями оказать воздействие так, чтобы он не заметил, невозможно. Даже ты, Глеб, совершенно необученный, и то подспудно всё знал.

Я задумался. А ведь Василий Семёнович прав. Я никогда не сталкивался с подобным, поэтому не мог понять, что со мной. Но теперь, если на меня попытаются оказать ментальное воздействие, я узнаю. Это успокоило меня, но не до конца.

— Василий Семёнович, но вы же влияли на меня этим вашим «зовом»?

— Зная о способностях Ливассы, Совет выдал нам бессрочное разрешение на разовые воздействия, не наносящие вреда человеку, чтобы могли рассказать о заврах. Как раз таким является «Зов». О каждом случае я обязан подробно докладывать. «Зов» — это ментальная метка для того, чтобы тебе захотелось прийти в нужное место. Сам понимаешь, нам общаться в городе невозможно.

— Так вот что тянуло меня в лес, — меня даже в жар бросило от понимания, что желание, которое я принимал за своё, таковым не было. Я постарался скрыть испуг за иронией. — И что теперь? Это необратимо? Я теперь всё время буду хотеть в лес по грибы?

Василий Семёнович хрипловато рассмеялся:

— Нет, конечно. Когда ты пришёл сюда в первый раз, метка сразу пропала, не оставив после себя никаких следов.

И вроде бы все объяснения Василия Семёновича были логичными, но полного доверия не вызывали. Слишком необычно было всё, что он говорил. Необычно и от этого страшно. Несмотря на прохладу, мне стало жарко. Я посмотрел на Лёню:

— Лёнь, а тебя не смущает, что ты можешь быть под воздействием?

— Нет. Тебе же сказали, что это запрещено. Да и не одарённый я, зачем на меня воздействовать?

Лёнька был совершенно непробиваем. Он напоминал Ньютона, нашедшего своё яблоко. И похоже оно сильно ударило его по голове. Но его реакция меня немного успокоила. Кем-кем, но дураком Лёнька не был. Я прищурился и спросил у Василия Семёновича:

— А как вы скрываете завров? Ведь сейчас есть спутники, самолёты и многое другое.

— Прекрасный вопрос. У каждого завра с рождения есть вокруг себя некое поле. Это поле создаёт помехи для электронных приборов. У наших учёных есть ряд гипотез, как оно работает, но ни одна из них пока не получила подтверждения. Завров невозможно сфотографировать, снять на камеру. В их жилище мы пользуемся приборами только в отдельно расположенных экранируемых помещениях. Но смартфоны и там не работают, слишком много ящеров в одном месте. Можно только через телефонную линию звонить, по старинке. Если находиться где-то вдвоём с завром, как мы с Ливассой сейчас, то я могу звонить по мобильному телефону и пользоваться приборами, отходя от ящера в зону недосягаемости его поля. Ещё в пределах поля завры могут «отводить глаза», скажем так. У любого живого существа взгляд как бы проскакивает мимо. Радиус опять же ограничен полем завра.

— Я не понимаю. Вы сказали, что помогаете заврам скрываться? А теперь, получается, что они и сами неплохо справляются, — недоумённо спросил я.

— Скрываться самим это лишь полдела. «Отвод глаз» не скрывает звуки и следы. Также мы помогаем заврам прятать следы жизнедеятельности, жилища, добывать пропитание и многое другое.

— Вряд ли они смогут незаметно воровать чью-то скотину, — вставил Лёнька с таким выражением лица, что я понял он считает, я придираюсь.

— Вы правы, — согласился, по-доброму усмехнувшись, Василий Семёнович. — У нас взаимовыгодный и многогранный союз. Мы помогаем заврам, а они нам. Благодаря способностям ящеров, у нас есть не только интересная работа, но и духовное и физическое здоровье.

— С духовным более или менее понятно, а физическое при чём?

— А как вы думаете: легко летать на завре физически неподготовленному человеку? Приходится постоянно тренироваться и держать себя в форме.

Чуть ли не на полуслове Василий Семёнович замер, взгляд его стал отсутствующим. Мы с Лёнькой переглянулись. Я сделал «большие глаза», в ответ Лёнька скорчил рожу: мол, нормально всё, не паникуй! К счастью, мужчина быстро вернулся в нормальное состояние и сказал:

— Ливасса просит не пугаться. Сейчас она уберёт маскировку и будет садиться.

Не успел я решить всё-таки пугаться мне или нет, как нас накрыла тень. Поток воздуха, созданный крыльями, взметнул осенние листья и перед нами приземлился, а может приполянился уже знакомый завр. Несмотря на предупреждение о его появлении, сдержать внутреннюю дрожь не удалось. Ощущения были сродни тем, которые появляются, когда качаешься на качелях: смесь восторга с ужасом. В носу засвербело, я звучно чихнул.

— Будь здоров, — машинально сказал Лёнька, которого появление ящера похоже совершенно не напугало, наоборот, он возбуждённо начал задавать вопросы вроде: — Скажите, а как правильно завр или заврА?

— А как вам удобнее, так и говорите.

Завра, казалось, не обращала внимания на нас. Она, не торопясь, располагалась на поляне. Я даже подумал, что она специально старается не делать резких движений, чтобы не пугать. Я смотрел во все глаза. Даже неугомонный Лёнька замолчал. Перед нами на поляне, волнуя ковёр из осенних листьев, располагалось огромное, страшное, но при этом величественное создание. Мурашки бодро прошуршали у меня между лопаток и исчезли где-то в районе груди.

Завра опустилась на все четыре конечности, и я рассмотрел, что крылья у неё крепятся к одному из пальцев передней лапы, который был удлинён. Три других пальца кисти были свободны. Тянулись крылья до самых лодыжек. Они были огромны. При желании мы с Ленькой могли полностью завернуться в одно крыло, ещё и осталось бы. Я прикинул, общая длина тела вместе с хвостом была примерно пять-шесть метров — размер небольшого дачного домика.

Присмотревшись внимательнее к пальцам завры, я увидел, что каждый заканчивался приличного размера когтем. Таким можно легко вспороть брюхо матёрому лосю, не то, что человеку. Страх, начавший было отступать, нахлынул с новой силой.

Я отступил на пару шагов. Но необыкновенное существо притягивало моё внимание к себе будто магнитом. И я вновь увлёкся его разглядыванием. Стояла и ходила завра с опорой на четыре конечности. При этом не выглядела неуклюжей, а наоборот смотрелась гармонично. Эдакая ожившая фантазия палеонтолога. Тело завры было мохнатым, что издалека придавало ей вид огромной плюшевой игрушки. Короткая шерсть, странная на вид, различалась на разных участках тела по цвету и длине. Интересно, какая она наощупь? Прямо руки зачесались попробовать.

Голова была на длинной мохнатой шее. Она напоминала голову современных рептилий, но в разы больше. Череп был вытянутый, но не сильно. Морду завры шерсть покрывала не полностью. Но самыми завораживающими для меня были глаза. Янтарные озёра с вертикальными островками посередине внимательно наблюдали за нами. При взгляде в эти глаза не оставалось сомнений в интеллектуальности их хозяина. Мурашки прошуршали обратно к лопаткам. Неужели всё это происходит наяву?

Василий Семёнович подошёл к завре. Она наклонила голову и что-то заворчала. Василий Семёнович нежно погладил её и сказал нам:

— Ливасса хорошо полетала, размялась и передаёт, что рада видеть вас здесь.

— Это она вам рычанием своим сказала? — ошарашенно спросил Лёнька.

— Нет, — засмеялся Василий Семёнович. — Звуки, которые издают завры, для нас не несут никакой информации кроме добавления эмоционального фона. Мы общаемся мыслеречью.

— Это как?

— Попробую объяснить, — проговорил Василий Семёнович, стоя рядом с заврой, и рукой машинально перебирая шерсть на её теле. — Ящеры могут общаться мысленно с некоторыми людьми. Это своеобразная передача информации, которую человек воспринимает тем более полно, чем лучше способности и чем больше и ближе он общается с завром. Опять же, каждый понимает хорошо именно своего ящера. Других тоже — при желании с обеих сторон, но хуже. Всё зависит от способностей отдельно взятой особи, будь то человек или завр. Чем выше ментальный дар, тем лучше понимание.

— Прямо магия какая-то!

— Почему же? — удивился Василий Семёнович и, видимо, от удивления сильнее сжал руку на шерсти завры.

Завра дёрнулась, наклонила голову и с громким фыркающим звуком выдула ноздрями воздух мужчине в макушку. Волосы на голове Василия Семёновича смешно встопорщились. Он недоумённо посмотрел на свою руку, на завру и пробормотал:

— Ой, прости, пожалуйста. Я не хотел сделать тебе больно, ты же знаешь. Я просто удивился, ну и… Прости, Ливасса, я правда нечаянно.

Василий Семёнович просительно посмотрел на завру, и та с истинно женской грацией мотнула головой и шевельнула крыльями. Если бы она была человеком, я бы сказал, что она пожала плечами и ответила: мол, всё нормально, бывает. Эта сцена настолько естественно смотрелась, что я потерял дар речи. И до меня наконец-то действительно стало доходить, что завры разумны. Это ещё один разумный вид!

Василий Семёнович тем временем поправил очки, прочистил горло и продолжил так, будто он не на поляне, а на лекторской трибуне:

— В силу своих физических характеристик, заврам сложно создавать что-то материальное, поэтому они развились в другом направлении, духовном, если хотите. Их способности нам непостижимы. Даже чтобы общаться с нами, завры думают и передают мыслеобразы упрощённо. Как мы с детьми. В силу огромной разницы между нашими сознаниями, общение затруднено. В качестве аналогии: мы в понимании нематериального мира, как завры в ракетостроении. Тем не менее, завр для человека не просто друг — соратник, поддержка, даже духовный наставник. Ну а мы помогаем им выжить в этом мире. С развитием цивилизации заврам стало сложно существовать, увеличился риск быть обнаруженными. А что делают с неизвестным и перспективным — вы сами знаете.

Я передёрнулся, представив, что будет, если завры попадут в лаборатории. Человек может быть жестоким, когда на кону стоит получение выгоды. А ящеры безусловно кладезь возможностей.

— А люди, у которых нет дара с заврами общаться могут? — перевёл разговор в другое русло Лёнька.

— На уровне мыслеречи — нет, но для ряда случаев у нас разработаны мыслеобразы, обязательные для изучения всеми людьми в посёлке. Они помогают передать срочную информацию.

Василий Семёнович продолжал постоянно касаться завры. Он будто искал и находил в ней поддержку. Ящер же смотрел на человека своими невозможными умными глазами с бесконечной теплотой. Я видел и чувствовал между этими двумя непонятную связь. Неожиданно я представил, что это я стою с завром, это я общаюсь мысленно с необычным созданием, это я… испытал потрясение! Я понял, что хотел бы познакомиться с миром завров ближе. Хотел бы такого друга. От размышлений меня отвлёк Лёнька. Друг потихоньку продвигался по поляне в направлении завра. Просто джедай на прогулке!

В итоге он подобрался к завре на расстояние нескольких метров и позвал меня:

— Глеб, иди сюда. Чего ты там застыл?

Я посмотрел на Василия Семёновича. Мужчина кивнул. Тогда я, не торопясь, с опаской, подошёл к Лёне. Завра посмотрела на меня своими огромными янтарными глазами и чуть наклонила голову.

— Василий Семёнович, а вы уверены, что Ливасса смотрит не с гастрономическим интересом? — с лёгкой дрожью в голосе спросил я.

— Не волнуйтесь. Завры не питаются людьми. Бывает во время игр могут прихватить нечаянно, но это редкий случай. Вам не о чем переживать. Можете смело подходить ближе.

Я сделал несколько шагов вперёд. Прохладный осенний ветер бросил в лицо запах прелых листьев и большого зверя. Никаких пряностей, фруктов, травы, рыбы, не знаю, что ещё от завра я не учуял. Мне казалось, что драконы (все равно скатываюсь до сравнения с ними) пахнут чем-то особенным, например, горами, морями, сакурами какими-нибудь. Принюхался. Уловил нотки, которые напомнили, что из завров тоже выходят отходы жизнедеятельности. Василий Семёнович обратил на меня внимание и, виновато поморщившись, сказал:

— Все-таки завр крупное создание, сложно совсем не пахнуть…ну, собой. Да и здесь помыться тщательно не получается. Все приспособления дома остались. А маленькой губкой из магазина большого завра не отмоешь.

— Да нет, всё в порядке, — поспешил заверить я и перевёл в шутку. — Вполне нормальный запах. Это я просто решил задействовать все органы чувств для знакомства.

— Глеб же не женщина, он любит не ушами, а носом. Везде его суёт, — тут же засмеялся Лёнька.

— Очень весело, — беззлобно огрызнулся я.

Мне показалось, что завр укоризненно на меня посмотрел. Я почувствовал себя виноватым. Хорошо, что неугомонный Лёнька уже задал очередной важный для него вопрос:

— Василий Семёнович, скажите, пожалуйста, вы несколько раз говорили «наши учёные». Можно подробнее?

— Ну, вы же не думаете, что мы живём совсем оторвано от цивилизации? — сказал Василий Семёнович. — Как раз наоборот. У нас посёлок современный, прекрасно обустроенный, со своей научной базой и оборудованием. Мы очень гордимся ею. В ближайшем городе есть университет, в котором учится наша молодёжь. И райдеры завров тоже, только у них своя программа.

— А как в этот посёлок попадают люди?

— По-разному. Есть много потомственных райдеров, семьи которых издавна живут в посёлке. Из них выходят замечательные друзья для завров. Они с детства растут и живут в атмосфере любви и уважения к этим прекрасным созданиям. Надо сказать, завры замечательные целители душ, поэтому, чем больше общаешься, тем более здоровым духовно становишься. Также есть люди, одарённые, как я или, например, ты, Глеб, которые попадают из других мест.

— А вот, допустим, красивый, не побоюсь этого слова, умный молодой человек захочет приехать к вам и работать с учёными. Как это сделать? — спросил Леонид.

— Лёнь, ты сейчас серьёзно?

Я был ошарашен! Как я сразу не заметил эти маниакально горящие глаза? Это же мой лучший друг! Натура чрезвычайно увлекающаяся. То есть если ему втемяшилось что-то в голову, то уже не удержать никакими силами. Я понял, что Лёнька ещё вчера принял для себя решение — связать жизнь с заврами. Ну, или попробовать это сделать. А я опрометчиво подумал, что он шутит.

— Я серьёзно. Так что, Василий Семёнович? Это возможно? — с надеждой ещё раз спросил Леонид. — Поверьте, в моем лице вы приобретёте великолепного сотрудника! Могу предоставить резюме.

— Нет, резюме мне не надо, — улыбнулся Василий Семёнович, он вообще много улыбался и казался необыкновенно комфортным в общении человеком. — Мне достаточно первичной положительной оценки Ливассы. А она вас рекомендовала, иначе и разговора этого не было бы. Но окончательное решение принимают в Латэте. Там кандидата рассматривают, оценивают и предлагают работу и жильё, либо с ментальным блоком отправляют восвояси. Нам проблемы не нужны.

— Латэт? Посёлок, где вы живёте? — жадно спросил Лёня.

— Да, научное поселение с развитым скотоводством, — засмеялся Василий Семёнович. — И сразу предупреждаю: можете не искать на карте и в интернете. Там нет никаких упоминаний. У нас есть специальное подразделение, которое отвечает за безопасность и в реальности, и в сети. Соблюдение конфиденциальности в их ведении.

— И как тогда попасть в Латэт? — не унимался Леонид.

Ливасса фыркнула, Василий Семёнович хмыкнул:

— Ты права, наш человек. Не волнуйтесь, Леонид, если примете такое решение, я вам всё подробно объясню. О деньгах на проезд, питании можете тоже не беспокоиться.

— А с учёбой как?

— ВУЗ окончите наш, с переводом, поверьте, проблем тоже не возникнет. Студенты у нас не обижены, на стипендию живут, да ещё и родителям помогают. Вас обеспечат жильём и всем необходимым. Нам перспективные люди нужны.

— Допустим на время учёбы будет обеспечение. А дальше? — спросил я, ища подвох.

— У нас в посёлке работа есть у всех. Оплачивается достойно. Жильё предоставляется, на условия никто не жаловался.

— Допустим, в Латэте приняли человека, может ли он в будущем перевезти своего родственника? — спросил Лёня.

Я понял, что он волнуется о бабушке. Лёнька может с виду и легкомысленный, но я-то знаю, насколько он привязан к родственнице, я и сам такой.

— Как я уже говорил, решение о прибытии новых людей для проживания решается на месте, — ответил Василий Семёнович. — Но такие случаи нередки.

— Спасибо, это очень важно для меня, — обрадовался Лёня.

Похоже, он даже не сомневался, что примут и его, и Евдокию Петровну.

Тем временем Ливассе, видимо, надоело стоять на одном месте. А может у неё лапы затекли, не знаю бывает такое у завров или нет. Она, пошевелив крыльями, начала поворачиваться, чтобы устроиться поудобнее. Мы, привыкшие к относительной неподвижности ящера, отпрыгнули назад. Ливасса, видимо, поняв по нашей прыти, что напугала, попыталась опять застыть, но не смогла остановить начатое движение. Зацепившись одной задней конечностью за другую, она не удержала баланс и, растопырив крылья, села на то, что пониже хвоста. Это было настолько комично, что мы расхохотались! И даже острые зубы, мелькнувшие в пасти, казалось, тоже улыбающейся завры, нас не напугали.

Градус напряжения на поляне снизился. Отсмеявшись, Василий Семёнович осмотрел не травмировалась ли завра и сказал:

— Ливасса, ты поаккуратнее следующий раз.

На поляне повисла тишина. Слишком много информации, которую надо было осмыслить. И ещё больше вопросов, которые хотелось задать.

— Может всё же чаю с печеньками? — хитро улыбаясь, спросил Василий Семёнович. — А Ливасса пусть спокойно устроится.

— Да, пожалуйста, — сказал я.

— И мне, — пробормотал Лёнька, с сожалением отходя от завры.

Пригубив горячий чай, я почувствовал, что проголодался. Время пролетело незаметно и, скоро нужно будет двигаться в обратный путь. В душе возникло чувство сожаления. Не хотелось вот так расставаться с ожившей сказкой. С другой стороны, мало кому вообще удавалось увидеть это чудо. Почему-то после комичного «приседания» Ливассы мне больше не удавалось думать о ней, как о страшном звере. Неужели наше знакомство на этом и закончится?

— Скажите, Василий Семёнович, а всё же зачем вы хотели, чтобы я пришёл в лес? — не удержавшись, спросил я.

— Всё просто: у меня, как у представителя Латэта, есть к вам предложение: поехать к нам на месяц. Познакомиться с посёлком, с Университетом, а самое главное с заврами и, возможно, остаться у нас, — проговорил Василий Семёнович.

— Простите. Боюсь, моя семья не сможет себе этого позволить, — с сожалением сказал я.

— Это прекрасно, что ты не легкомысленный и беспокоишься об этой стороне жизни семьи. Можешь быть спокоен. Мало того что ваша поездка будет полностью оплачена и оформлена в Университете официально, вам ещё будет положена на время пребывания у нас стипендия. И поверьте, вас приятно удивит её размер. Думаю, вы сможете не только купить всё нужное для себя, но ещё и останется, — Василий Семёнович был серьёзен. — Я не прошу ответить сейчас. У вас есть время до завтра. К сожалению, больше дать не могу, ведь в случае согласия ещё надо будет решить все организационные вопросы. А у нас с Ливассой заканчивается отпуск, нужно возвращаться домой.

— А гарантии? Вы же понимаете, что мы не можем поверить вам на слово, даже если очень хочется, — я посмотрел на завра.

— И это правильно. Я вам покажу все документы, которые есть у меня с собой. Поездку мы оформим официально. Родителям можете оставить мои контакты. Я являюсь действующим сотрудником нашего Университета. Реальное существование сможете проверить по интернету. Я профессор Паустов Василий Семёнович.

— Хорошо. Нам нужно время, чтобы всё обсудить, взвесить, — проговорил я, многозначительно глядя на Леонида и беря в руки рюкзак.

— Нам? Мне не нужно, я всё решил! — Воскликнул Лёнька, он смотрел на завру влюбленными глазами на завру. — Когда выдвигаемся? Что из вещей и документов брать?

— Вот это энтузиазм! — Василий Семёнович добродушно хлопнул Лёню по плечу. — Уверен, вам у нас понравится.

— Скажите, а Ливасса сейчас на нас не влияет?— подозрительно уточнил я.

— Я уже говорил, что это запрещено. Да и не имеет смысла. Нам нужно, чтобы вы приняли решение самостоятельно. Давайте так: напишите мне адрес и название вашего университета. Завтра в десять утра я буду у главного входа. Ливасса днём в городе не сможет появиться. Вы будете уверены, что влияния на вас не оказывается. Встречаемся, вы озвучиваете своё решение, а далее по обстоятельствам. Договорились?

— Договорились!

Уходя с поляны, я оглянулся: человек и завр стояли рядом. На закате дня они казались живой скульптурой, олицетворяющей дружбу таких разных, но каким-то образом нашедших точки соприкосновения видов. Меня пронзило острое желание стать частью этого нового для меня мира. Сигнальный пистолет неиспользованным грузом остался лежать в рюкзаке.