Глава 5

На обратном пути я думал о маме, об университете, о деньгах, почему-то о новых ботинках. Лёнька шёл и что-то бормотал себе под нос, периодически я слышал: «Нет. Без этого определённо не обойтись» или «Надо вообще узнать, есть ли там сетевые магазины». Когда мы прощались на вокзале, он спросил:

— Как думаешь, грузовые перевозки — это сильно дорого?

— Ты обратил внимание, что на Василии Семёновиче одежда хоть простая и практичная, но явно сшитая на заказ? Думаю, по поводу денег он не врал, — успокоил я.

Придя домой, поужинав, я зашёл в комнату к маме. Она что-то читала, сидя на диване.

— Я могу с тобой поговорить?

— Да, конечно. Посиди со мной, — с улыбкой сказала мама и шутя добавила: — Давненько взрослый сын не заходил ко мне с разговорами.

Я устроился рядом с ней, обнял. Вдохнул родной запах: мама для меня почему-то всегда пахла корицей. Раньше мы каждый вечер собирались вместе. Анютка прибегала, кот противный приходил. Мы болтали обо всём и ни о чём, смеялись. Было здорово и тепло. Потом я поступил в университет, стал засиживаться за полночь с домашними заданиями и подработкой, и как-то наши посиделки сошли на нет.

— Мам, как твои дела? Давно не спрашивал. Наверное, я не очень хороший сын.

— Ты прекрасный сын, самый лучший, — сказала мама, отстранившись и взъерошив мне волосы. — У меня всё в порядке. А теперь рассказывай, что у тебя случилось.

Я обнял маму и поцеловал в макушку, скрывая волну нахлынувших эмоций. Давно ли мама стала такой маленькой? Такой хрупкой в моих руках? Я почувствовал тяжесть на сердце, будто его заковали в цепи. Имею ли я право оставить маму? Справившись с комом в горле, сказал:

— Есть одно интересное предложение. Но, если я его приму, мне придётся уехать.

— А вот с этого места поподробнее, — приказала мама.

Она отстранилась, сжала мои руки и пытливо посмотрела в глаза. Против такого взгляда я никогда не имел защиты. Я сдавался и выкладывал всё, что со мной происходило.

— Мне предложили оплачиваемое обучение в другом университете, по моей специальности. С возможностью остаться до конца учебы, если понравится, — выпалил на одном дыхании я.

— А в чём разница? Чем это предложение тебя заинтересовало?

— Там сильный педагогический состав. Больше возможностей для трудоустройства. Да и просто интересно. Знаю точно: второе такое предложение мне вряд ли поступит.

Врать маме я не мог и не хотел. Приходилось выкручиваться и говорить полуправду. Пока. Но как же это было неприятно! Это же мама, самая родная, самая тёплая, самая понимающая.

— Если это тот шанс, который выпадает раз в жизни, надо соглашаться. Я всегда тебе говорила: чтобы не жалеть об упущенных возможностях, нужно их не упускать. Но легче сказать, чем сделать.

— У тебя такое было?

— Было. И я уверена, что сделала правильный выбор, — мама ласково посмотрела на меня, в уголках её глаз собрались лучики-морщинки. — Глебушка, но речь сейчас не обо мне. Сейчас ты должен подумать о своём будущем. Я много раз жалела, что не настояла, чтобы ты поехал учиться в столицу. Мы бы справились как-нибудь. И вот теперь такой шанс. Может, стоит им воспользоваться? И ещё: со следующего месяца меня повысят. Так что я смогу помочь. Всё складывается удачно.

— Это прекрасно, мам. Но мне бы хотелось, чтобы ты меньше работала. Может быть, это как раз мой шанс помочь тебе. А на мою стажировку денег не нужно. Обещали оплату проезда и хорошую стипендию. Если понравится, то и высокооплачиваемую работу, но тоже там, в закрытом посёлке.

— В закрытом? Почему? Там что-то опасное? — насторожилась мама.

— Нет, не думаю, — поспешил я заверить. — Скорее просто секретное.

— А что за посёлок?

— Он находится рядом вот с этим городом, — я показал маме город на карте в телефоне.

Василий Семёнович нам сообщил конечный пункт прибытия. В этом секрета не было, тем более что Университет на самом деле находился там. Мы с мамой рассматривали фотографии города и окрестностей, по очереди тыкая пальцами в экран телефона. Нам понравилось увиденное.

— А ещё сказали, что со временем можно будет перевезти семью, если решу там остаться.

Но я не уверен, что готов вас оставить даже временно. Вот Лёнька, тот да. Он сразу согласился.

— Леонид тоже едет? Это здорово! — обрадовалась мама, потёрла поясницу и откинулась на диванные подушки. — Ты будешь не один. Лёня, конечно, натура увлекающаяся, но он хороший человек и прекрасный друг.

— Мам, так ты не против?

— Конечно, нет. Ты взрослый, самостоятельный, рассудительный. Я тебе доверяю и всегда поддержу все твои решения. Но, конечно, поплачу при расставании, не без этого.

Мама часто говорила, что родни у нас в городе нет, остались одни воспоминания и могилы. Поэтому я не удивился её спокойной реакции на возможный переезд.

— Что у вас тут за секреты? — спросила сестра, входя в комнату и садясь рядом с нами.

— Да нет никаких секретов. Глебу предложили интересную стажировку с возможным будущим трудоустройством, — ответила мама.

— А ещё мы говорили про возможный переезд всей нашей семьи потом, — осторожно продолжил я.

— Ну вот, когда это «потом» наступит, тогда и поговорим, — показала мне язык сестра. — А если серьёзно, то ты, Глеб, последнее время как старик, зарылся в свои тетради. Даже девушки у тебя нет. Так что соглашайся, будет тебе встряска, а то вон, посмотри, что это у тебя на ухе?

— И что там? — хмыкнул я, сложив руки на груди.

— Плесень! Начал покрываться, скоро совсем зелёненький станешь, — сказала эта язва и ойкнула, получив в ответ подушкой по плечу. С воинственным видом она схватилась за другую подушку, но тут мама, смеясь, нас остановила:

— Как маленькие, честное слово. Глеб, значит так: предварительно соглашаешься, но окончательное решение принимаем после того, как узнаешь все подробности. Надо будет ещё с Лёниной бабушкой созвониться. Она деятельная женщина, вместе мы точно ничего не упустим.

— Трофимов тоже едет? — спросила Аня.

— Да.

— О, ну тогда, мам, можно быть спокойными. Вдвоём эти зануды точно не свернут с пути истинного. Учиться, учиться и учиться… скукота.

— Ты сама такая же, — беззлобно огрызнулся я.

Знали бы они, насколько нескучную учёбу я могу получить.

Утром мы встретились с Василием Семёновичем возле Университета. Лёнька, как всегда, опоздал. С-стабильность. Дождавшись его, мы расположились в небольшом кафе поблизости. Заказали по кружке кофе, под бодрящий запах и разговор потёк быстрее:

— Леонид, Глеб, что вы решили? — не стал тянуть Василий Семёнович.

— Я своего решения не поменял, — ответил Лёня. — Я не могу упустить возможность познакомиться с тем, о ком не знает почти никто на планете. Это же сколько всего нового. Прямо руки чешутся.

— Ты же понимаешь, что про твои исследования нельзя будет говорить никому? И о них так и не будет знать девяносто девять процентов населения, — я попытался притормозить Лёню.

— Конечно, но и ты должен понимать, что смежные области, так сказать «на стыке», никто не отменял, — парировал Лёня. — А ты сам что решил?

— Сначала я бы хотел увидеть документы. И подробнее узнать об условиях. Меня интересует финансовая сторона, какие-то гарантии, — немного смущаясь, обратился я к Василию Семёновичу. — Что будет, если я не подойду или мне не понравится? У меня мама и сестра, я должен им помогать, а не взваливать новые проблемы.

— Я тебя прекрасно понимаю, — ответил Василий Семёнович, доставая документы из рюкзака. — Для меня гарантом выступает Ливасса. Она чувствует людей, поэтому я вам и доверяю. Вот все бумаги, которые у меня есть с собой. Я понимаю ситуацию, и у меня есть к вам предложение. Если вы принимаете положительное решение, то мы сразу вам выделим сумму, которой хватит на проезд туда и обратно и проживание в течение месяца в посёлке. Остальное по приезду в Латэт. А по истечении месяца на месте решите, как быть дальше. Такие гарантии вас устроят?

— А как с Университетом?

— Я уже говорил, у нас есть возможность решить все вопросы официально и на самом высоком уровне. Поэтому с Университетом проблем не будет. А дальше, при необходимости, с переводом тоже не возникнет затруднений, — ответил Василий Семёнович, откинулся на спинку стула и произнёс: — Решение за вами.

Мы с Лёнькой внимательно просмотрели документы. Я задумался, ещё раз прокручивая в голове все доводы за и против. Завры. Интересно? Необычно? Удивительно? Сто тысяч раз да! Но для меня ли это? Всегда считал себя не склонным к авантюрам, а тут именно авантюра. Но при этом слова мамы об упущенных возможностях крепко засели в голове. Я понимал: если не поеду, буду жалеть всю жизнь. Но, но, но… Наверное, если бы не мамина поддержка, не понимание, что на какое-то время ей не надо будет кормить ещё одного человека, а также обещание хорошей стипендии, возможность приобрести новые вещи и помочь семье, я бы всё-таки отказался. Слишком это всё необычно, невероятно и оттого пугающе. Слишком не укладывалось в рамки той жизни, которую я себе нарисовал в будущем. Но в конце концов, это всего лишь на месяц. Я сделал глубокий вдох, стараясь унять колотящееся сердце и сказал:

— Я согласен.

— Как же здорово! Глебыч, я так рад! — так завопил от переполнявших его эмоций Лёнька, что на нас обернулись редкие утренние посетители кафе. Понизив голос, он добавил: — Поедем вместе. Вот же круто.

— Вот и замечательно, — сказал Василий Семёнович и радостно хлопнул руками по своим коленям. — Тогда пойдёмте в университет? Займёмся официальным оформлением, а по дороге расскажу, как будете добираться до Латэта.

Пока шли, мужчина позвонил кому-то и сказал, что мы согласились. Видимо, поэтому в деканате нас уже ждали с документами на подпись. Такая скорость не только удивила, но и заставила задуматься. Это ж кто должен походатайствовать, чтобы настолько быстро всё решилось? Декан удивлённо посмотрел на нас и сказал, что ещё ни разу не видел, чтобы из нашего университета кому-то предлагали настолько интересную программу. Мы с Лёнькой с умным видом покивали. А он всё смотрел и смотрел, будто впервые нас увидел. Видимо пытался разглядеть, что же такого необычного в двух студентах, что он упустил… Только правда ему даже во сне не приснится.

Пока Василий Семёнович оформлял документы, мы с Лёней сходили в свои группы. Предупредили, чтобы ребята нас не теряли.

После Университета, забрав необходимые документы, мы отправились на вокзал и купили билеты. Ехать оказалось долго — трое суток с пересадкой. Поезд отправлялся в пятницу, то есть на сборы было три дня.

— Деньги поступят вам сегодня. Телефон мой записали? Если что — звоните. Буду недоступен, значит перезвоню. Не берите с собой ничего лишнего, на первое время необходимым обеспечим, — тыкая пальцем в блокнот всё записывающему Лёньке, выдавал последние наставления Василий Семёнович.

— А вы с Ливассой сколько будете добираться? — с любопытством спросил Леонид.

— Мы торопиться не будем. Не люблю утомлять завру, — ответил Василий Семёнович и, подмигнув, добавил. — Но обещаю, что мы с вами обязательно встретимся в посёлке.

— А какую скорость… — заинтересовался Лёнька.

— Это зависит от многих факторов. Вы сможете всё узнать по приезде в Латэт. А сейчас мне пора, я и так задержался. Ливасса будет волноваться. Если возникнут вопросы, звоните, — ещё раз повторил Василий Семёнович. — И не волнуйтесь, я предупредил, вас встретят.

Мужчина ушёл, а мы с Лёней всё стояли и смотрели вслед. Скорость развития событий и глобальность перемен ошеломляла.

— Ты маме говорил? — отмер друг.

— Да. Как бы я иначе согласился? Постой, а ты что бабушке не сказал?

— Понимаешь…— потупив глаза, протянул Лёнька. — Всё так закрутилось, я просто не успел, а вот теперь как даже и не знаю. Она может огорчиться.

— Ну, ты даёшь. Звони давай! Скажи пусть отпросится с работы и приедет, вроде есть у тебя для неё сюрприз. Евдокия Петровна ради любимого внука всё бросит и примчит. Собственно, сюрприз ещё тот будет, — последнюю фразу я пробормотал себе под нос. — Лёнь, ты на всякий случай успокоительное приготовь.

— Знаю я, — ответил утративший боевой запал друг. — Сейчас вот остановился и что-то страшно стало. Глеб, неужели мы едем? И всё это правда?

— Сам не верю. Кстати, надо на всякий случай учебники взять по основным предметам. В поезде с интернетом сам знаешь — туго, а с книгой и полезно, и в случае возвращения не сильно отстанем по программе.

— Ты прав. Съездим, посмотрим, что там к чему, а дальше видно будет.

На этом мы разошлись.

Осенний вечер был прекрасен и тих. Листва шуршала под ногами. Хотелось дышать полной грудью. Делаешь глубокий вдох, а хочется ещё. Обычно говорят «не мог надышаться». А приземлённый я думал, что это нервное. Но в этот раз поймал себя на мысли, что иду и будто прощаюсь с городом, в котором провёл всю жизнь. Как в песне: на нашей улице в три дома, где всё просто и знакомо… Ностальгия ностальгией, но я осознал, что действительно готов уехать. Мне повезло узнать нечто интересное и необычное, и оно вполне может стать смыслом жизни. Домой я пришёл в прекрасном расположении духа.

Только успел войти, как из кухни донеслось:

— Глеб, ты?

Мама вышла и с волнением посмотрела на меня:

— Ну что, сыночек? Что сказали?

— Всё хорошо. В университете документально оформили поездку на стажировку на месяц. Билеты на поезд купили, в пятницу отъезд, — бодро отрапортовал я.

— Как в пятницу? — мама от неожиданности опешила. — Так скоро?

Она села на тумбочку и стала вытирать о передник и так сухие руки. У меня внутри поднялось чувство вины. Это же самый родной мой человек, а я собираюсь её оставить. Я неуверенно проговорил:

— Мам, ты чего? Ты же вчера сама говорила, что, если всё в порядке, надо соглашаться на интересное дело.

— Да, просто не ожидала, что так быстро. И ещё, если помнишь, я сказала, что поплачу, так что извини, — улыбнулась она, промакивая краешки глаз многострадальным передником.

— Мам, не плачь. Ну хочешь я никуда не поеду? Вы с Анькой самые родные, самые любимые, ничего мне и не надо больше!

— Ты что! И думать не смей! Езжай, конечно, а потом, может, и мы к тебе.

— А если мне не понравится, я вернусь через месяц и заживем по-прежнему, — присев перед мамой, я заглянул ей в лицо.

— Я давно уже не видела у тебя таких горящих глаз. Дерзай, сынок, а жизнь всё расставит по своим местам, — погладив меня по голове, сказала мама.

— Спасибо, мам. Ты самая лучшая! — я поцеловал её в щёку.

Конец вечера прошёл замечательно. Пришла Аня. Мы ужинали втроем, шутили, веселились, играли в настольную игру. Потом спокойно планировали дела, которые надо сделать до отъезда.

Утром встал поздно. В кои-то веки выспался. Солнышко радостно светило в окошко. Настроение было прекрасное. Я позавтракал и начал составлять список для сборов. В обед вернулась с работы мама:

— А я взяла три дня в счёт отпуска. Надо же сына собрать и проводить, как положено.

— Мам, я говорил, что ты самая лучшая?

— Говорил-говорил, подхалим, — засмеялась мама.

А я обрадовался, что она не хандрит, даже азарт какой-то в глазах появился. Ближе к вечеру позвонил Леонид, сказал, что бабушка приезжает завтра и что в крайнем случае, если сам не справится, он позовёт нас на помощь. И не дослушав мои возмущения, повесил трубку. И в этом весь Лёнька. Оставшееся до отъезда время пролетело незаметно. С Евдокией Петровной нам с мамой все-таки пришлось встретиться. Бабушка отреагировала достаточно спокойно, и почему-то именно это обеспокоило Лёню. А если она просто не показывает ему своё волнение? Нам Евдокия Петровна сказала, что, если Лёня там останется, она долго не выдержит и приедет к нему. Только сказано было примерно в таком ключе:

— Уж я там им покажу кузькину мать, если кто моего внучка обижать будет. А то и девок там, наверное, много, ещё охомутают без присмотра. Если останется там, я мигом приеду!

К утру пятницы у меня был собран чемодан, рюкзак и сумка с едой в дорогу. Сигнальный пистолет я, недолго посомневавшись, засунул на дно чемодана.

Лёнька тоже экипировался чемоданом и рюкзаком. Они с бабушкой ударно потрудились и умудрились ещё упаковать все приборы, скляночки, железочки, над которыми Ленька так трясся. Он договорился, что пока комната в общежитии останется за ним. Но на всякий случай все вещи собрал.

На вокзал нас провожали всем составом: мама, Аня, Евдокия Петровна, хорошо кота не взяли. Попрощавшись, мы загрузились в вагон. Как положено, помахали в окошко ручками, и поезд тронулся. Путешествие началось!

В этот день легли спать рано. Через сутки у нас была пересадка. Следующий поезд, спустя ещё два дня, тянувшихся, как ленивец при переходе дороги, должен был доставить нас к месту назначения.

Утро началось в приподнятом настроении. Появилось предвкушение, азарт. Сегодня мы должны прибыть к месту назначения!

— Чувствую себя как мальчик, впервые подъезжающий к школе волшебников, — сказал Лёнька.

— Ага, а конфетными обёртками ты ночью шуршал, потому что магическими шоколадными силами подзаряжался? — пошутил я.

— Уж и нельзя сладкого поесть нервничающему молодому организму, — притворно обидевшись, проговорил Лёнька.

— Да кушай на здоровье. Кто его знает, что там в этом Латэте с конфетами, вдруг дефицит, — сделал большие глаза я.

За дружеским подтруниванием мы пытались скрыть волнение, острыми коготками щекочущее нервы. К вечеру вещи были собраны. Мы прильнули к окнам, стараясь разглядеть город. Типичная реакция всех прибывающих.

Объявили остановку. В груди взволнованно зачастило. Я сделал глубокий вдох, подхватил вещи и вышел на платформу. Леонид пыхтел следом за мной.