Глава 7

После недолгой езды машина остановилась возле двухэтажного дома с ухоженным палисадником, обжитым садовыми гномами. У одного из них в руках была маленькая леечка, из которой струилась вода. С углов дома тёмными зрачками объективов на нас смотрели камеры. По всему видно, хозяйка и правда женщина интересная.

Мы вытащили вещи из багажника, это нехитрое дело Лёнька в очередной раз сопроводил дурацкой шуточкой.

— Вы привыкнете, — сочувственно хлопнул я по плечу Петра, впавшего в ступор от Лёнькиного юмора.

Дверь, нам открыла моложавая женщина лет пятидесяти с волосами, окрашенными под седину. Одета она была в белые брючки и тёмную блузку с короткими рукавами. Доброжелательно улыбнувшись, женщина пригласила нас войти.

— А мы поедем, — сказал Пётр, открывая машину. — Оставляем вас в надёжных руках Катерины Петровны. Завтра в девять утра я за вами заеду.

Дом, в который нас поселили, был просторный, светлый и безупречно чистый. Катерина Петровна проводила нас в комнаты. Предложила расположиться и через час спуститься на обед. По её словам, постояльцев кроме нас в доме не было, поэтому мы могли рассчитывать на полное внимание с её стороны. При этих словах она улыбнулась. После того, что про неё сказали ребята, мне показалось, что в глазах женщины сверкнула вспышка фотокамеры. Привидится же!

Комната, доставшаяся мне, выглядела немного по-женски. На постели несколько подушек, ковёр на полу и ажурные занавески на окнах. Пока выдалась минутка, я позвонил маме и сказал, что мы добрались до места. Она была на работе, поэтому разговаривать долго не могла, договорились созвониться позже.

Обед у Катерины Петровны удался. Правда, я незаметно откладывал морковку из супа: с детства её не любил. А вот пирог с рыбой меня покорил. Даже когда в желудок больше не лезло, при взгляде на пирог непроизвольно выделялась слюна. Я гулко сглатывал и жалел о маленькой вместительности пищеварительного органа.

Хозяйка угощала нас и потихоньку расспрашивала откуда мы, чем занимаемся, из какой семьи. Услышав, что у Леонида родители погибли в автокатастрофе, сказала:

— Мне жаль. Я знаю, что такое жить без родителей. Вам очень повезло, что у вас есть прекрасная бабушка, цените это.

Лёнька заверил, что он ценит и для поднятия настроения рассказал пару смешных и одновременно милых историй про любимую родственницу. Вспомнил, как бабуля называла его в детстве: «Тефтелька», «Лень-тюлень» и даже «Несуществующее существо». Потому что, когда она не соглашалась с доводами внука, Лёнька всегда говорил: «Почему ты со мной разговариваешь так, будто я несуществующее существо?». Этого даже я не знал. Зато теперь стало понятно от кого у Лёньки такая тяга к придумыванию различных прозвищ.

Периодически я ловил задумчивый взгляд Катерины Петровны и понимал, что от её внимания не ускользнуло ни одно слово. Не удивлюсь, если у неё и досье на каждого постояльца имеется.

— Скажите, пожалуйста, а вы давно в посёлке живете? — спросил в свою очередь я.

— Я приехала сюда примерно в вашем возрасте, да так и осталась, — ответила она, немного напрягшись. — Здесь хорошее место, прекрасные люди, чего ещё желать?

— Возможно, каких-то свершений, достижений, да мало ли? — сказал я.

— Это всё юношеский максимализм. Бывает жизнь поворачивает так, как и не думаешь. Но это не значит, что в худшую сторону. А у вас какие планы на вечер? — сменила тему Катерина Петровна.

— Ещё не обсуждали, — ответил Лёнька, сыто развалившись на стуле.

— Сходите погуляйте, осмотритесь. Составьте своё мнение, а потом поделитесь впечатлениями. Ужин в семь часов.

Катерина Петровна осталась колдовать на кухне, а мы поднялись к себе в комнаты. Договорились чуть позже сходить на улицу, а пока немного отдохнуть.

После езды в машине моя тушка с удовольствием почувствовала под собой по-домашнему мягкую и приятно пахнущую постель. И неожиданно для себя, я задремал. Проснулся от стука в дверь.

— Эй, Глебыч, ты спишь что ли? — голосил за дверью Лёнька.

— Чего ты кричишь? — спросил я, открывая.

— Дык стучу-стучу, а в ответ тишина. Мало ли что случилось. Может мимо пролетал завр, увидел тебя во всем великолепии и утащил через окно к себе в горы.

— Ты у нас сегодня прямо король юмора.

— А то! Я такой, — подбоченившись ответил Лёнька.

— Чего хотел-то, юморист?

— Мы же договорились пойти погулять.

— Значит пойдём, раз договорились. Ты готов? Дай мне пару минут и выдвигаемся.

— Жду внизу.

Выйдя из дома, мы пошли куда глаза глядят. По дороге разглядывали здания. Они все были разные. Сразу видно, что в посёлке народ живёт творческий. Были дома с мансардами, с крышами, покрытыми черепицей, как у Катерины Петровны; были с плоской крышей, в современном стиле с остеклением; были похожие на маленькие замки с башенками; а были будто составленные из разных блоков. Один раз нам даже попался дом с крышей, похожей на шляпку гриба и с круглыми окнами. Лёня смеялся и говорил, что там, наверное, живут хоббиты. Они ходят по дорожкам в гости друг к другу и при этом высоко поднимают колени, чтобы не застудить свои «волосатенькие ножки».

Когда солнце стало приближаться к вершинам гора, мы решили вернуться. Всё же посёлок знаем плохо, не хотелось бы заблудиться. Когда до дома оставалось около ста метров, мы увидели, как с крыльца сбежала девушка. Лица с такого расстояния было не разглядеть. Судя по тому, как девушка резко хлопнула дверью, она была расстроена. Выйдя за калитку, она посмотрела в нашу сторону, развернулась и торопливо пошла в противоположном направлении.

— У нас были гости? — с ухмылочкой спросил Лёня.

— Не думаю. Скорее это приходили к Катерине Петровне, — покачал головой я.

Войдя в дом, мы увидели хозяйку, убирающую со стола чашки. Она была задумчива и разговор с нами не поддержала. Лишь напомнила, что ужин в семь часов и попросила не опаздывать. Оставшееся до этого время мы с Лёнькой провели каждый в своей комнате.

Спустившись к семи часам вниз, мы увидели накрытый стол и Катерину Петровну, заканчивающую последние приготовления. Густой запах еды вёл нас к столу, как на привязи.

Ужин был по-домашнему вкусный и сытный: мясо, картофель, салат. Мой желудок восторженно принимал еду в свои объятия. Мясо — вкусно, картофель — вкусно… Катерина Петровна была общительна и с интересом слушала описание наших эмоций от прогулки по посёлку. Лёня даже рассказал о том, как поразил его дом — «гриб». Катерина Петровна рассмеялась. Я не удержался и спросил:

— Когда мы возвращались, увидели девушку, выходящую из дома. Кто она?

Катерина Петровна достаточно сдержанно ответила:

— Это моя племянница Настя. Заходила проведать. Ну, если вы уже поужинали, я буду убирать со стола.

Мы поняли, что больше на эту тему женщина говорить не хочет. После ужина Лёня спросил, нет ли у Катерины Петровны шахмат. Оказалось, что не только есть, но она и сама прекрасно в них играет. В итоге они с Лёнькой наслаждались шахматными баталиями, а я отвлекал их болтовнёй и чтением новостей. И, по-моему, Лёнька уничтожил все запасы шоколадных конфет Катерины Петровны.

Утром, как и было обещано, за нами заехал Пётр. Сегодня солнце на небе скрывала облачная перина. Я зябко передёрнул плечами, после домашнего тепла организм не очень-то хотел окунаться в осеннее утро. Но я не обращал на это внимание. Мы поедем узнавать что-то невероятное! Внутри радостно разлилось предвкушение.

— Смотрю вы в прекрасном настроении, — прокомментировал Пётр, глядя на наши горящие.

— Скажи, ты здесь родился? — спросил у него Лёня, устроившись на переднем сидении.

— Да.

— Вот! Для тебя всё происходящее норма жизни. А у нас ощущение, что мы попали в фантастическую книгу. У меня даже рука вся синяя, потому что я постоянно себя щипаю, чтобы проверить не сон ли это.

— Вот же болтун, — восхищённо сказал я. — С тобой, Лёнька, если в фантастическую книгу не попадёшь, так ты сам ее напишешь.

— Скажи, Петь, а Глеб точно менталист? По-моему, вы ошиблись. Он же даже людей не понимает. Ты, Глеб, не хлеб, ты — сухарь!

— Да ну тебя, — махнул рукой я. — Петь, расскажи лучше, куда и зачем мы едем.

— Поедем мы через Верхний посёлок в Горный. Вас для разговора ждёт Старший. Василий Семёнович рассказывал кто это?

— Нет, а кто?

— Тогда начну с начала, — сказал Пётр, крутя руль автомобиля. — Посёлком руководит Большой Совет, который в свою очередь делится на два Малых. Один руководит Нижним посёлком, а второй Верхним и Горным. Старший — это главный из райдеров, зовут его Владимир. Он руководит Малым Советом Верхнего и Горного и всеми райдерами, соответственно. Его завр Велимир является Старшим у завров. Все эти, скажем так, должности выборные.

— И у завров? — заинтересованно спросил Лёнька.

— А что тебя удивляет? Да, и у завров. Их Старший это один из сильнейших и мудрейших завров.

— А если у сильнейшего и мудрейшего завра райдер так себе?

— У человека, связанного с ментально сильным ящером, и способности развиваются лучше. Но бывает всякое. Поэтому не факт, что райдер Старшего завров будет Старшим Совета, но входить в него будет обязательно. В Малый Совет входят и райдеры, и завры. И все решения они принимают сообща.

Мы с Лёнькой замолчали, переваривая новую информацию. Я даже начал мандражировать, понимая, что скоро встречусь с интересным человеком и с ещё более интересным завром. Только усилием воли заставил себя успокоиться и переключить внимание на местность за окном.

Жилые дома закончились, и мы ехали по пустынной дороге. По бокам от неё росли деревья и кустарники, уже начавшие по-осеннему пестреть. И вся эта красота на фоне гор, обрамляющих долину.

Спустя несколько минут, появились здания разной этажности с небольшими окнами, без балконов, частично обнесенные высоким забором.

— Наша научная база, — кивнул головой в их сторону Пётр. — Здесь учебные и административные, а дальше по дороге будут производственные помещения и склады. Но до них мы не доедем, так как нам нужно свернуть направо к озеру.

— А дорога налево куда? — спросил я, когда мы доехали до развилки.

— К фермам и пастбищам. И там ещё один выезд из посёлка через горы.

Тем временем в отдалении от дороги показались новые строения. Одно из них выделялось особенно, так как было с пристроенной вышкой. Напоминало современную смотровую башню, которая, блестя на солнце огромными окнами, гордо возвышалась на фоне гор. Эдакий одинокий великан.

— А это что?

— Одно из главных зданий посёлка — Центр управления. Сюда стекается вся информация от людей, завров и систем наблюдения. Здесь держат связь с дежурными группами, контролируют все происходящее в посёлке и вокруг него. Тут стоит самое мощное оборудование.

— То есть, если этот центр перестанет работать вы станете беспомощны?

— Нет, конечно. У нас есть дублирующие системы, которые можно запустить. Но Центр управления — главный программно-аппаратный комплекс. Это отлаженный механизм, помогающий скрывать существование завров. Но вообще наши места называют «блудными». Угадаете почему?

Вопрос не требовал ответа. Но Пётр продолжил:

— Мы долго ехали от города по пустынной дороге, потом свернули на ту о которой мало кто знает. Считается, что в этом направлении ничего нет. Редкие местные жители рискуют забираться так далеко. А теперь посмотрите налево: мы проезжаем ангары. Там происходит обучение общению с заврами.

Пётр приветственно посигналил проезжающей мимо машине. Ехали мы не быстро, видимо, чтобы успеть рассмотреть всё подробно. Впереди на нас уже надвигалась горная преграда. Я открыл окошко. Хотелось почувствовать поток свежего воздуха на лице. Пахло прелыми листьями и работающим автомобилем. На улице постепенно теплело.

— Вот за этими камнями озеро, — показал Пётр на причудливое нагромождение булыжников различных размеров.

Я непроизвольно поёжился, с той стороны ощутимо тянуло холодком. Мы ехали по дороге, огибая озеро. После поворота, спустя несколько километров, мы увидели первые дома Верхнего посёлка. В отличие от Нижнего с его улицами и магазинами это место походило на деревню. Добротные дома, расположенные на большом расстоянии друг от друга, были окружены плетёными изгородями или низкими заборами. Видно, что больше для антуража, нежели ради безопасности. Была в этом какая-то свобода, что ли. Простор, горы, люди и завры, единение с природой в самом лучшем смысле.

— С самого начала райдеры селились здесь, в Верхнем, — сказал Пётр, объезжая очередной забор. — Застройка неплотная, если внимательно посмотрите, то увидите возле каждого дома пространство, выложенное камнями — это посадочные площадки, сделанные для удобства завров.

— Мне кажется, или домов должно быть больше, чем мы видим? — спросил глазастый Лёнька.

— Завры живут в Горном, — терпеливо пояснил Пётр. — Человек, становясь райдером, переселяется тоже туда. После того как завр повзрослеет, при желании можно переселиться в Верхний. Но, как правило, этой возможностью пользуются только когда обзаводятся семьей, или если она была изначально. Всё просто. А когда всадник уходит из жизни, его родные переселяются в Нижний посёлок. Дом же пустует до тех пор, пока не становится нужным. Поэтому домов немного. Звучит страшновато, но, поверьте, по многим причинам такой порядок оправдан. Насколько знаю, сейчас три дома пустуют. Надеюсь, скоро ситуация изменится.

— А что вон там за дома? Они не похожи на остальные, да и стоят близко друг к другу, — я указал на ряд небольших двухэтажных домов с нарядно окрашенными белыми окнами и дверями, они стояли ровной линией, примыкая друг к другу боковыми стенками, а сзади практически сразу начиналась скала.

— Гостевые дома. Они для людей, по разным причинам проживающих в Верхнем. С разрешения Совета, конечно.

Пётр посмотрел на часы и повернул машину к огромному деревянному дому, на котором красовалась вывеска «Крылья».

— У нас есть немного времени перед встречей со Старшими. Если вы не против, может зайдём на чашечку кофе?

Я обрадовался. Хотелось немного осмотреться. Походить. Почувствовать энергетику этого места. Да и от кофе я бы не отказался.

Пётр припарковал машину, и мы вышли. Я огляделся. Место для кафе было выбрано великолепно. Сзади фантастическим фоном возвышались горы. Растительности на них кое-где не было совсем. И горы щеголяли оголёнными серыми боками.

Вид прямо-таки просился на туристическую открытку. Здесь хотелось остановиться и поймать дзен. Естественные звуки природы создавали музыку для медитации. Осенняя палитра растительности — неповторимую атмосферу умиротворения. Я с удовольствием потянулся и глубоко вдохнул чистый горный воздух. Казалось, что от него лёгкие заработали в полную мощь, как никогда до этого.

Я обратил внимание на само кафе. Огромный деревянный дом, в котором оно находилось, выглядел добротно, основательно. На окнах цветы, везде чистота. Но самое интересное ждало нас внутри. Практически всё было из дерева: столы, стулья, барная стойка, полки, лестница наверх. Причём видно, что не фабричное, а сделанное собственными руками. Столбы из цельного дерева, на которых были вырезаны картины, выглядели сказочно. Хотелось провести пальцами по искусной резьбе, ощутить гладкость покрытой лаком поверхности. Запах древесины в кафе стоял потрясающий. Я не мог надышаться им.

— Ещё мой прадед делал это всё. А мы поддерживаем в отличном состоянии. И кое-что даже добавили, — басисто проговорил мужчина, любовно похлопав рукой по новой деревянной барной стойке. — Меня зовут Григорий, я хозяин этого места.

Мужчина был примечательный. Крупный, с окладистой бородой пшеничного цвета, большими руками, которые, как мы потом узнали, виртуозно владели и поварским ножом, и рубанком. Он вышел, пожал нам руки.

Пётр ушёл разговаривать с Григорием. Мы же заказали у миловидной девушки по кружке капучино и устроились за столиком возле окна. На пенке кофе символично были нарисованы крылья. Я улыбнулся и, зажмурившись от удовольствия, отхлебнул из кружки. Хорошо!

Когда Пётр вернулся, мы попрощались с Григорием и вышли на улицу.

— Отсюда уже недалеко, предлагаю пройтись пешком.

Мы не возражали. По дороге я попросил:

— Петь, а расскажи про Григория. Получается, кафе — это семейный бизнес?

— Да. Прадед Григория был райдером. Его завр погиб — трагическая случайность. Он переживал и решил не уходить из Верхнего, а остаться и создать для всадников такое место, где они смогут отдохнуть, пообщаться, ну и вкусно поесть. Это сейчас устроили общую кухню в Горном, а раньше были только кладовые, каждый сам справлялся как мог. Так что лучшее место для общения в Верхнем — это «Крылья». Еда превосходная, по семейным рецептам. А какие там напитки делают, ммм! Мы с ребятами приезжаем посидеть в удовольствие. Григорий прекрасный хозяин и замечательный повар. Все праздники мы устраиваем именно в «Крыльях». Там есть где и посидеть, и потанцевать.

— А название «Крылья» — потому что завры рядом?

— В том числе, а ещё фамилия у них Крыловы. У Григория трое детей, есть кому дело продолжить. Среднюю дочь Василису вы сегодня видели, она кофе приносила. Сын Никита, младший самый, тоже помогает по хозяйству. И старшую вы знаете — это Ксения.

— Язва? — вырвалось у Лёни.

Пётр засмеялся:

— Есть такое, Лёнь. Но ты не производишь впечатление поверхностного парня, вот и смотри глубже. Ксения прекрасная девушка, учится хорошо, уже публикуется в научных журналах. Григорий хотел, чтобы она занималась семейным бизнесом. Но Ксения упрямая, переехала от родителей, учится и работает. Григорий, конечно, гордится дочерью, но до сих пор делает вид, что недоволен её выходкой. У нас тут вообще все люди интересные, познакомитесь поближе, они вас удивят.

Петя подмигнул нам и, указывая на ворота в практически отвесной скале, которая открылась во всём величие за расступившимися деревьями, сказал:

— Мы на месте.

— Солидно, — уважительно присвистнул я, оглядывая сооружение.

— Конечно. Не на один же день делали. Заходите, думаю нас уже ждут.

Пётр толкнул дверь, сделанную в воротах, и мы вошли внутрь.