Глава 9

— Что случилось? Ты в порядке?

Василий Семёнович схватил меня за плечи и взволнованно смотрел в лицо.

— В порядке. Камень упал, — меня немного потряхивало от прилива адреналина.

Василий Семёнович перевёл взгляд на расколовшийся булыжник, присел рядом с ним, взял в руки один из осколков, потом задумчиво посмотрел на склон горы:

— Странно. У нас всё тщательно укреплено, я проконтролирую, чтобы перепроверили. Прости, что так получилось.

— Вы-то тут при чём? — пожал плечами я.

Василий Семёнович встал и глянул на меня из-под кустистых бровей:

— Я отвечаю за хозяйственную часть в Горном, так что получается, очень даже «при чём».

В этот момент дверь открылась, вышел мужчина. Он поздоровался с Василием Семёновичем и обратил внимание на меня:

— А это наше пополнение?

— Да. Познакомьтесь — Глеб.

Мужчина пожал мне руку:

— Надеюсь, будущая подмога. Грецев сегодня опять недоволен. То качество ему надо другое, то количество.

— Что опять? — Василий Семёнович как-то залихватски крякнул и переключился на новую проблему. — Не понимаю я Грецева. Ему постоянно чего-то не хватает. Влияние, контракты подавай. На мой взгляд, завры — вот наша главная забота, а не деньги. А работать надо с удовольствием и на совесть. Вот и всё.

Мужчины ещё немного пообсуждали неведомого Грецева. Мне как раз хватило времени успокоиться и решить, что всё хорошо, что хорошо кончается. Я стал с интересом прислушиваться к разговору, ведь, возможно, мне здесь жить и хочется узнать побольше. Наконец, мужчины распрощались, и мы с Василием Семёновичем двинулись по дороге вдоль скального массива. Я нет-нет, да настороженно смотрел наверх.

— Сильно испугался? — заметил мои взгляды Василий Семёнович.

— Есть немного, — не стал отпираться я.

— Понимаю. Глеб, райдер профессия опасная.

Больше Василий Семёнович ничего не сказал. Да и что говорить? Всё и так понятно. Хочешь остаться и стать райдером — привыкай, ещё и не такое может случиться.

Проникнуться этими мыслями я не успел, мы дошли до домиков, вплотную примыкающих задней стенкой к скальному массиву. Я вспомнил, что мы их с Петром проезжали.

— Это твоё временное жилище, Глеб, — сказал Василий Семёнович, вытаскивая из кармана ключи. — Каждый дом рассчитан на двух человек. Ты какой этаж предпочитаешь?

— Второй.

— Я так и думал почему-то, по лестнице вверх — вход. Держи ключи, заходи, осматривайся. Кроме тебя сейчас здесь один постоянный жилец, который, собственно, и будет твоим куратором. Живёт в соседнем домике, вон там. Заселяйся, обживайся. Завтра будь добр быть на занятиях, расписание тебе выдадут. Я оповещу куратора, что ты на месте. Хорошо?

— Да.

— Вот и отлично, — Василий Семёнович улыбнулся и как-то тепло, по-отечески добавил: — Глеб, я рад, что вы с Леонидом приехали. Уверен, вам у нас понравится.

Открыв дверь в своё новое пристанище, я с удовольствием втянул носом запах дерева. Усмехнулся: Лёнька прав, я точно люблю носом. Маленькая прихожая, ванная, студия с кухней с барной стойкой были чистые, светлые. Шкаф, диван, телевизор на стене и журнальный столик — вот и всё убранство. Просто, уютно и функционально. Ещё бы камин, и было бы похоже на «шале в горах». Жаль пока это всё временно, как отпуск, как сказка. А реальность осталась там — в обыкновенной квартире в родном сером осеннем городе. Но я постараюсь, чтобы сказка стала былью. Очень постараюсь.

Первым делом я решил составить список необходимого хотя бы на первое время. Люблю планировать заранее. Задумчиво погрыз кончик ручки. Тьфу! Дурацкая привычка. А вот интересно в Верхнем есть магазины или нужно в Нижний ездить?

Холодильник ожидаемо был пуст, лишь на дверце одиноко лежал шоколадный батончик. Желудок радостно забурчал, и батончика не стало. Стук в дверь застал меня на этапе размышлений «что я мог забыть».

Открыв дверь, удивлённо замер. На пороге стояла та самая девушка, племянница Екатерины Петровны. Стройная, невысокого роста: макушкой она едва доставала мне до подбородка. Каштановые волосы лежали крупными волнами и красиво оттеняли каре-зелёные глаза, глядящие чуть насмешливо. Носик с небольшой горбинкой и россыпь еле заметных конопушек дополняли картину. Сердце сделало кульбит, а щёки непроизвольно залила краска. Как подросток, честное слово!

— Добрый вечер.

— Вечер? — тупо переспросил я.

Только сейчас заметил, что начало смеркаться.

— Действительно, — пробормотал, чувствуя себя идиотом. — Я — Глеб.

— Знаю, — искренне рассмеялась девушка. — Меня зовут Анастасия Вилар, Настя. Я твой куратор.

— Неожиданно, — сказал я и тут же добавил. — Неожиданно приятно.

— Потому что я девушка?

— И это тоже. Я боялся, что моим куратором будет бородатый мужик в потёртых кожаных штанах, — пошутил я. — Проходи, пожалуйста.

— Спасибо, но я сейчас еду в Нижний к тёте, знаю, что ты остановился у неё, может поедешь со мной? Заберёшь вещи, а потом поужинаем в «Крыльях». Ну как?

— Согласен, тем более что других вариантов нет. Я ваш безмолвный раб, — сказал я и сам себе мысленно дал подзатыльник. Что я говорю? Видимо, желая произвести впечатление, мой язык жил своей жизнью, совершенно не синхронизируясь с мозгом.

Хорошо, что Настя спокойно отреагировала на мою дурацкую попытку пошутить:

— Вот и хорошо. Люблю тишину, — мило улыбнулась она. — Тогда через пять минут встречаемся на улице.

В машине повисло неловкое молчание. Я сделал вид, что сосредоточенно вглядываюсь в дорогу. Хотя за окном окончательно стемнело и видно ничего не было, кроме участка, освещаемого фарами. Я облегчённо выдохнул, когда мы добрались до Нижнего. Дверь Настя открыла своим ключом и сразу же прошла вглубь дома, бросив мне:

— У тебя час на сборы.

— Слушаю и повинуюсь, — пробормотал я.

Похоже, за внешней мягкостью скрывается железный характер и, судя по тёте, это семейное. Поднимаясь в комнату, я надеялся, что застану Лёньку, но друга не было, как и его вещей. Я позвонил ему:

— Лёнька, ты где? Я приехал к Катерине Петровне, а тебя нет.

— Глебыч, здоро́во! — раздался в трубке радостный возглас.

— Виделись уже, — пробормотал я, довольный голос друга странным образом раздражал.

— Понимаешь, я переехал в общежитие. Тут так здорово! Тебе обязательно надо будет посмотреть, как я устроился. А ты как? Остаёшься у Катерины Петровны? Пётр говорил, что ты тоже должен переехать. А расписание тебе уже выдали? — завалил вопросами неугомонный Лёнька.

— Переезжаю. Ничего мне не выдали, — в груди будто встал комок, я ощутил обиду.

Ну почему у кого-то всё хорошо, а у меня опять непонятно что?

— Глеб, так что? Всё нормально? — Лёнька будто почувствовал моё настроение.

— В порядке. Устал, наверное, — ответил я, стараясь скрыть раздражение.

— Ладно, — неуверенно сказал друг. — Тогда до завтра? У нас с тобой вместе занятия.

— До завтра, — ответил я и нажал отбой.

Раздражение накатывало волнами, утягивая в тёмную пучину. Одиночество чёрной рукой сжимало сердце. Хотелось выместить злость на чём-то, я стукнул кулаком о стену. Боль от удара отрезвила.

Что со мной? Откуда такие эмоции? Что-то смутно шевельнулось в голове вместе с этой мыслью. Я постарался отбросить всё ненужное и сосредоточился на сборах. Вещей было немного, так что задолго до обозначенного срока я спустился вниз. Насти ожидаемо не было.

Выйдя во двор, я остановился и посмотрел на небо. Оно было усеяно звёздами, их расположение отличалось от привычного мне. Обычно созерцание такой красоты меня настраивало на лирический лад. Но не сегодня.

В душе опять поднялась и накатила волна одиночества, захотелось в буквальном смысле завыть. Обида, рвущая на части, буквально выворачивала внутренности. Почему, ну почему у меня всё не так, как у других? Почему у меня никогда не бывает всё благополучно? Начиная с малого возраста, я отличался от других детей. Неизменно был белой вороной, отчасти поэтому столько времени и сил отдавал учёбе. Лёнька был и остается моим лучшим и единственным другом. И вот теперь он куда-то переехал и явно счастлив, а я опять, опять один!

Появилось ощущение дежавю: я ведь давно преодолел этот внутренний разлад, перерос его. Давно не переживал таких чувств, осознав, что являюсь цельной натурой сам по себе, и что важно не количество окружающих тебя людей, а качество. И вот теперь откуда-то вновь появились эти ощущения… Откуда-то появились… Я поймал ускользающую мысль: это не мои эмоции, не мои! Я их п-принял? С одной стороны, облегчение прошило будто молнией от макушки до пят, с другой — меня бросило в пот. Получается, это завр? Это эмоции какого-то завра я перехватил? Завру настолько плохо, что его эмоции смог уловить даже я? Вообще, это нормально — завр в таком состоянии? А где его райдер? Разве он не должен помогать? Вопросы лавинообразно проносились в моей голове.

Надо успокоиться. Я постарался дышать под счёт. Вдох — выдох, вдох — выдох. Потом решил обойти дом и оглядеться. В пределах видимости не было ничего необычного. Я закрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях. Опять почувствовал жуткое одиночество. Это было ужасно! Будто холод и мрак постепенно захватывали моё естество, грозя полностью растворить меня в себе. Я постарался мысленно отодвинуться от чужих эмоций и представил яркое солнце. Если честно, не верил, что получится, но упрямо продолжал представлять.

Вот солнце светит, всё ярче и ярче, буквально обжигая своими лучами. Я протягиваю руку, и солнце тоже будто вытягивает свою, и мы вместе стараемся дотянуться до кого-то там вдали. Я делился теплом с комком чужого одиночества. Так увлёкся, что не заметил, как ощущение одиночества пропало. И в ответ пришло… удивление? Иначе сказать не могу. Это было мимолётное чувство, но я уверен: оно было!

И тут всё исчезло. Совсем. Ни чувства одиночества, ни обиды, ничего! Только я и мои собственные эмоции. Кстати, на Лёньку я и правда немного обиделся, мог бы и поволноваться, где там я пропал. Но больше меня занимали мысли про завра. Кто это был? Что с ним произошло? Тут мне в голову пришло совсем уже крамольное: а мог ли райдер быть виноват в таком состоянии завра? Эта мысль напугала. И если вначале я готов был всё рассказать Насте или Василию Семёновичу, попросить совета и помощи, то сейчас задумался, нужно ли это делать. Не хотелось бы навредить завру. Ему и так нелегко приходится. Лучше будет пока промолчать, самонадеянно решил я.

Вернувшись в дом, я застал Настю и Катерину Петровну что-то бурно обсуждающими. При моём появлении они замолчали. Настя быстро поцеловала тётю в щёку:

— Пока. Я заеду ещё на неделе.

— Могли бы и переночевать, а утром бы уже поехали. К чему такая спешка? — проговорила Катерина Петровна.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но Настя подхватила меня под руку и сказала:

— Нет, нам сегодня обязательно нужно быть в Горном. Да, Глеб?

— Да? А да, конечно. Обязательно нужно, — закивал я как китайский болванчик. — До свидания, Катерина Петровна.

— До свидания, — неодобрительно посмотрев на меня, проговорила женщина.

— Спасибо, — сказала Настя, когда мы сели в машину.

Кивнул, было приятно, что я смог понять её и поддержать. В Верхнем, выйдя из машины, Настя сказала:

— Я в «Крылья». Ужасно хочу есть. А ты вещи забрось и тоже приходи.

Она развернулась и пошла в сторону горящего огнями кафе. Я же поплёлся к себе. Вот, можно подумать я есть не хочу! У меня организм хоть и закалённый, но тут за весь день кружка кофе да шоколадка, куда это годится? Я постарался побыстрее отнести вещи. О том, что спешил на встречу не только ужину, но и понравившейся девушки, я бы не признался никому.

В кафе меня окружил сонм запахов, от которых рот мгновенно наполнился слюной. Настю увидел за одним из столиков. Она задумчиво смотрела в окно, подперев рукой голову. Я невольно залюбовался: девушка выглядела хрупкой и трогательной. В этот момент Настя будто почувствовала мой взгляд и повернулась. Она приветливо замахала рукой, приглашая присоединиться. Щёки опять опалило жаром. Чтобы скрыть смущение, я чуть дольше, чем надо было, снимал и вешал куртку. Надо что-то с этим делать, так я буду постоянно выглядеть как перезрелая морковка.

— Сейчас всё принесут, — сказала Настя, когда я сел за столик. — Для нас с тобой предусмотрено питание в «Крыльях». Ничего сверхъестественного, всё сытно и полезно. Если захочешь изысков или выпивки, то за свой счёт.

— Я не избалован, так что «сытно и полезно» как раз то, что нужно.

Я ем всегда очень быстро, как мама говорит «не жуя», поэтому когда я закончил, Настя ещё отправляла аккуратно порезанные маленькие кусочки мяса в рот. На моей же тарелке осталась только ненавистная морковка. Я сыто откинулся на спинку стула и огляделся. Несмотря на будний день, заняты были почти все столики. То тут, то там раздавался смех. Потрескивали горящие поленья в камине, мягкий свет от бра в форме свечей создавал тёплую атмосферу. Необыкновенное ощущение уюта окутало меня.

— Я не думал, что здесь бывает столько народа. Разве райдеры не едят в Горном?

— Конечно, едят, — ответила Настя, промакивая уголки губ салфеткой. — Но в «Крыльях» прекрасная кухня, весь посёлок любит здесь кушать. Так что недостатка в клиентах у дяди Гриши нет.

В этот момент принесли чай и булочки. Аромат от них шёл бесподобный. Мой сытый желудок в срочном порядке переваривал пищу, чтобы освободить место для мучного чуда.

— Обязательно попробуй, — Настя разлила чай и взяла одну из булочек. — Это фирменные, от дяди Гриши.

Я смаковал смородиновое лакомство, сожалея, что много в меня не влезет, и начинал понимать, почему все ходят кушать в «Крылья». Вытерев руки салфеткой, я счастливо вздохнул: как же всё-таки хорошо!

Посмотрев в сторону барной стойки, увидел мужчину, беседующего с Григорием. Он был высокий, темноволосый, с той небрежностью в прическе, которая достигается только путём тщательной укладки. Одет мужчина был в классический костюм с безупречно отглаженной рубашкой.

Будто почувствовав мой взгляд, он посмотрел прямо на меня. Склонил голову, белозубо улыбнулся и отсалютовал стаканом. После чего повернулся к Григорию, что-то сказал, взял пакет и вышел из кафе.

— Кто был тот мужчина?

— С Григорием? Это Алекс Грецев, он член Малого совета. Отвечает за финансы. В его ведении все контакты с Нижним посёлком, внешним миром, все договоры, контракты. По сути, он наш Гермес. Его завра зовут Бовалек.

— Про него сегодня Василий Семёнович разговаривал со своим знакомым, — вспомнил я. — Странно, он мне кивнул, будто мы знакомы.

— Неудивительно. В Горном мало что уходит от внимания Грецева. Он всегда в курсе всех событий. Гений расчётов и стратегий. Очень грамотный в своей области специалист. За последние годы посёлок разительно изменился, во многом благодаря ему.

— А кто ещё входит в Совет? — поставив локти на стол и подперев подбородок кулаком, спросил я. — Мне правда, всё интересно.

Настя одобрительно кивнула:

— Я понимаю. Смотри: во-первых, Владимир Иванович Зарецкий, он Старший, последнее слово всегда за ним. Думаю, что с его завром Велимиром ты тоже знаком?

— Да, нас представили.

— Мне нравится, как ты сказал. Это какое-то правильное отношение к заврам, — улыбнулась Настя. — Редко кто из приезжих так сразу понимает, насколько они достойны уважения. Второго члена Совета ты видел — это Александр Борисович Грецев. Третий — Василий Семёнович Паустов. Он отвечает за хозяйственную часть, питание, проживание, добычу камней. Его завру зовут Ливасса. И с ним вы тоже знакомы.

Настя сделала глоток чая и чуть зажмурила глаза от удовольствия. Аккуратно поставив чашку на блюдце, она продолжила:

— Ещё в Совете Алан Милтон, он отвечает за безопасность, взаимодействие дежурных групп внутри и между собой, физическую подготовку. Его завра зовут Дилан. И последний член Совета — Женевьева Альбертовна Кац. Она отвечает за обучение райдеров и завров, дисциплину, внутренние отношения, здоровье физическое и эмоциональное. Её завра зовут Эжен. Со всеми членами Совета ты познакомишься довольно скоро и, возможно, гораздо плотнее, чем тебе бы этого хотелось.

— Что ты имеешь в виду?

— Лишь то, что все они ведут занятия у нас, а значит и у тебя. И поверь, это не всегда приятно, — тут Настя поморщилась, потерла плечо и протянула мне какой-то лист. — Кстати, вот твоё расписание. У тебя кроме основных ещё и дополнительные занятия, придётся нелегко. Я постараюсь тебе помогать, конечно.

— Спасибо, — сказал я, складывая лист пополам.

— Смотри, Глеб, у нас все студенты три дня в неделю учатся в городе по своей специальности, а три дня в посёлке. Пока вам с Леонидом будут индивидуально преподавать историю посёлка, технику безопасности и многое другое, что нужно знать для жизни у нас. Тебе это важно ещё и для того, чтобы решить оставаться у нас или нет. И Леониду тоже. Хоть Пётр и сказал, что Лёня всё решил, — Настя внимательно посмотрела на меня и тихо добавила: — Я надеюсь, тебе у нас понравится, и ты останешься.

Я сидел немного оглушённый её словами. В голове гулко бились мысли: «Лёнька всё решил» — бом; «она хочет, чтобы я остался» — бом. Тряхнув головой, вернулся в настоящее:

— Ты говоришь, завтра занятия с Лёней у нас совместные?

— Пока Леонид не пройдет общеобразовательный курс, он будет заниматься по этому расписанию, — Настя помедлила, но потом всё же добавила: — с тобой или без тебя.

— А у тебя есть занятия? Ты учишься в Университете?

— Да, и в посёлке есть занятия. Но пока у меня нет завра, они хоть и с райдерами, но немного другие, — задумчиво ответила Настя.

Я обратил внимание на оговорку «пока».

— А как у вас относятся к новеньким?

— Нормально относятся, — тихо засмеялась Настя. — Девчонки тебя ещё замучают.

— Значит всё будет хорошо, — самодовольно сказал я.

— Конечно. Взаимодействие с заврами минимизирует всевозможные негативные вещи, — лекторским тоном проговорила Настя, но серьёзность слов нарушила кудряшка, скользнувшая на щеку девушки. — Но это не значит, что тебя будут все любить. Как и везде, люди разные, со своими симпатиями и антипатиями. Ты же понимаешь: необязательно быть плохим человеком, чтобы совершать некрасивые поступки.

— Всё, как и везде, — резюмировал я. — Настя, можно спросить? Если я правильно понимаю: завры могут вылечить серьезное психическое расстройство. Значит они могли бы много чем помочь людям не только в посёлке, но и в мире. Ведь так?

— Мы не можем допустить, чтобы о заврах узнали. Только секретность, осторожность, полная самоотдача людей и некоторые умения завров позволили им выжить.

— Но они могут использовать свои способности? — настаивал я.

— Могут. Могут рассказать о душевной болезни после ментальной диагностики и, по возможности, с согласия Совета и человека. излечить её. Некоторые райдеры с медицинским образованием со своими заврами постоянно дежурят в посёлке. К ним идут с разными проблемами, иногда даже просто посидеть рядом. Завры чувствуют больше людей, часто они могут сказать, что человек не подходит посёлку. Именно поэтому вас показывали Велимиру как самому сильному среди завров на данный момент. Понимаешь, у завров мышление другое. Они умеют смотреть и назад, и вперёд, и вглубь, и в совокупности.

Когда девушка рассказывала о заврах её глаза светились неподдельным восхищением.

— То есть видят будущее?

— Да нет же. Райдеры говорят, что это поймешь в полной мере лишь когда будешь плотно общаться с завром. Словами они не говорят, только образами. И не всегда делятся с нами тем, что видят. Иногда необходимо с чем-то столкнуться, что-то преодолеть, чтобы вырасти и пойти дальше. В любом случае мы завров любим, восхищаемся, помогаем, хоть и не всегда понимаем их.

— Ты меня совсем запутала. Как та фея, превратила мою голову в тыкву.

— Это ты путаешь, — рассмеялась Настя. — В сказке тыкву превратили в карету.

— Вот и я говорю: ты ещё покруче той феи будешь, — поддразнил я.

— Тогда берегись. Завтра твою бедную «тыкву» ещё и наполнят, — не отставала от меня Настя. — Уже поздно, предлагаю по домам.

По дороге Настя рассказала, как можно заказать нужные товары и где делать покупки самому.

Дойдя до дома, мы попрощались. Увидев, как у Насти в окнах зажёгся свет, я пошёл к себе. Быстро разложив вещи, лёг в постель. Думал, мысли долго не дадут уснуть, но сон сморил меня, как только голова коснулась подушки.