Глава 19

Разумеется, без Руты и сожженной курицы тут не обошлось. Ведунья с востока смогла провести Бель туда, где пребывал Ари, и эта невыносимая, чужая, злая и непостижимая женщина свела на нет все его старания.

Джо рассказывал, нисколько не стыдясь: он был против. Он пытался отговорить Бель. Убеждал, что мальчик сам так решил, что теперь-то она исцелится, что не стоит играть со страшными силами, запутывая их противоречивыми уговорами.

Бель плевала на все его слова, и Джо пришлось сдаться.

Ари так злился, что почти не видел ничего вокруг. Он бы придушил Бель собственными руками, вздумай она восстать из мертвых. Ну почему ей всегда надо было все делать по-своему? Почему она никогда не понимала, где ее место, почему ей всего было мало? Это ее вечное самодурство!

Он ведь так хорошо все устроил, он бы в итоге уговорил эту темную стужу, но вы посмотрите только, что она натворила.

И как теперь все это исправлять?

Ясность вернулась к Ари лишь тогда, когда он, опираясь на Джо, добрался до берега. Повязка на боку намокла от крови, рана разошлась, но лекарь сказал, что это ничего. Хорошо, что она больше не воспалена. Кто же, сказал Джо, закалывает себя ножом, на котором чужая кровь?

Ари слушал его причитания и не слышал. Вокруг были еще какие-то люди, но он видел только Бель. Она будто спала. Бледная, спокойная, прекрасная. Никаких видимых ран. И голова целая.

— Ты вздорная и невыносимая, — сказал он ей, — и — знаешь что? — ты получила по заслугам. Так тебе и надо.

Однако это не принесло никакого облегчения.

Джо положил руку ему на плечо, и Ари замолчал, а Ньялль и муж Ильвы потащили лодку к воде.

— Постойте, — попросил Ари, которому хотелось ругаться и дальше. Он еще столько не высказал покойнице! — Я ведь пропустил тризну, поэтому провожу ее чуть дальше. Кто даст мне кубок с брагой, чтобы я смог произнести все пропущенные восхваления?

Нет, он не будет ее хвалить, конечно, но остальным об этом знать совсем не обязательно.

— Мальчик… — начал было Джо, но Ари его перебил:

— Это не как в песнях, где жены следовали за мужьями в огонь, — пояснил он нетерпеливо. — Просто дай мне еще немного времени. Я вернусь.

— С такой раной? Ни за что не выплывешь.

— Мы выцепим его из моря, — сказал Эрлинг, торговец с юга, — и даже без гарпуна. Спустим с корабля на воду одну из лодок, запросто.

Кажется, его забавляло упрямство Ари, но было там и что-то от уважения. Почему они еще не уплыли? Сколько вообще прошло дней с той ночи в доме Вальгарда?

— Плохая это примета — живым вступать на погребальную лодку, — заметила Рута.

— А ты лучше молчи! — прикрикнул на нее Ари. — Так сложно было оставить несчастную курицу в живых? Зачем ты вообще послушалась эту женщину? У нее же ветер в голове!

— Потому что никто не должен умирать за другого, — твердо заявила ведунья. — Бель пыталась обмануть свою судьбу, но боги не спускают подобного.

— Боги? — Ари засмеялся. — И где они? Ты видела хотя бы одного, пусть даже самого захудалого? Какое им вообще дело до того, чем мы тут заняты?

— Больно уж она была кобенистая, — вдруг сказал глава. — Женщине не положено жить самой по себе, это всегда к несчастью.

Джо недобро зыркнул на него, а потом снова внимательно посмотрел на Ари.

— Я правда вернусь, — пообещал он еще раз.

— Ладно.

Погребальная лодка была хлипкой, явно не рассчитанной на двоих, никто не собирался преодолеть на ней море и пережить бури и дожди. Она покачнулась и едва не набрала воды, когда ее толкнули на волны.

Ари сидел в ногах Бель, смотрел на вечернее небо и ругался без остановки.

— Довольна теперь? Нет, это действительно подло с твоей стороны. Ты сваливаешься на меня из ниоткуда, морочишь мне голову, всю зиму улыбаешься этому торговцу, а потом целуешься так, что дух перешибает. Ты просишь о чуде, а потом просто отнимаешь у меня возможность спасти тебя. А теперь ты даже не можешь ответить за все, что натворила! Лежишь тут, тихая и смирная, будто тебя вовсе это все не касается!

Рана в боку все ныла и ныла, и Ари приложил к ней руку, оказалось мокро. Он поморщился и сунул окровавленную ладонь в море, чтобы сполоснуть ее.

Разве человеку не надлежит умереть, если он проткнет себе живот? Почему все так неправильно?

Там, где кровь перемешалась с морем, что-то промелькнуло на глубине. И снова, и снова. Казалось, огромные рыбы закружили вокруг лодки, но в здешних водах не было таких рыб.

— Уна? — позвал Ари настороженно. Он действительно не собирался больше умирать. По крайней мере, не сегодня. Будет жить долго и счастливо, раз уж Бель так этого захотелось. Он уже говорил ей, какая она упрямая?

И Уна, вечная вдова, которую горожане забили камнями на этом самом берегу, откликнулась. Она вынырнула прямо перед носом Ари, и теперь-то он смог хорошенько разглядеть ее, не то что в толщах воды. Надо сказать, что смерть сильно изменила ее — кожа стала зеленой, вместо волос болтались какие-то водоросли, а глаза светились, что твои изумруды.

— Я же говорила тебе, что мы встретимся снова в самый страшный день твоей жизни… — напомнила он ласково.

— И вот он настал. Ты обещала быть доброй ко мне.

— Как быть доброй к тому, кто пытается нам подсунуть этакую дрянь?

— Дрянь и есть, — согласился Ари. — При жизнью ею была, с чего бы ей меняться потом?

— В покойнице столько тьмы, что море отказывается принимать ее, — сообщила Уна.

— Кажется, она забрала и мою стужу, — Ари вспомнил, как яркий свет в его сне затопил все вокруг. — Вечно ей нужно то или это. Рассказать тебе, как Бель была охоча до всяких побрякушек?

— Неделю назад мы приняли Вальгарда, он был убийцей и насильником, но всего лишь обычным человеком. Но боги говорят, что не могут позволить этому вступить в свое посмертие.

— А? — разинул рот Ари. — И куда теперь ей деваться?

Сквозь назойливую злость, долбившую его с того момента, как он очнулся, начали проступать и другие чувства. Слабые и робкие, они испуганно жались друг к дружке, не решаясь подняться.

— Этой женщине придется скитаться по грешному миру живых до тех пор, пока она не сможет избавиться от сгустка тьмы и холода, которые впитала в себя.

— Уна, о чем ты сейчас говоришь?

— Вот об этом, — ответила она и плеснула хвостом с такой силой, что поднялась огромная волна и перевернула лодку.

Ари очутился в холодной воде, забарахтался, вспоминая, как плавать, бок опять задергало болью, а потом он понял, что рядом с ним барахтается и кто-то другой.

Бель.

***

Эрлинг не обманул, и дружинники действительно отправили следом за ним лодку. Правда, они с величайшей неохотой взяли на борт ожившую покойницу и всю дорогу до берега, побелев от ужаса, умоляли небеса пощадить их.

Ари не знал, как объяснить произошедшее. Он и сам не понимал, что она теперь такое, и чем вернулась, и как так вышло. Просто дрожал от холода, слабости и боли в боку, из последних сил прижимая такую же дрожащую Бель к себе.

Она казалась напуганной — и он не осмеливался спросить, что она помнит и кем себя ощущает. Кажется, у них еще будет время на разговоры. Сам он почти ничего не чувствовал — глубокое потрясение не оставило места ни для радости, ни для надежды.

Так человек, потерпевший кораблекрушение, не может поверить в спасение, когда моряки находят его, истощенного и отчаявшегося.

Когда они причалили к берегу, люди отхлынули от воды, будто завидев дикое животное. Остались только Джо и Ауд, опиравшаяся на костыль. Наверное, ей просто не хватило здоровья, чтобы проворно отступить с остальными. Оба с одинаковым страхом взирали на Бель.

Она же потерянно жалась к Ари, совершенно окоченевшая в красивом, но тонком платье, которое ей выбрали для похорон.

— Что бы это ни было, — наконец проронил Джо, стягивая с себя телогрейку и укутывая ею сразу их обоих, — но вам обоим надо в тепло. А тебе, Ари, срочно перевязать рану. Я не для этого неделю пытался вытащить тебя с того света, чтобы ты окочурился тут за здорово живешь.

— Только не в нашем городе! — издалека закричал глава. — Убирайтесь отсюда, пока мы не отправили вас к праотцам! Мне все равно, что за нечисть притащил с собой этот мальчишка, пока эта нечисть будет далеко отсюда!

— Дайте нам одну ночь, — спокойно попросил Джо, но Ари схватил его за рукав и замотал головой.

Совершенно очевидно, что у них не осталось времени. Надо было уносить отсюда ноги немедленно, пока горожане не пришли в себя и не схватились за факелы.

— У нас есть вол и повозка, — сказала Ауд. — Ньялль!

— Уже бегу, — донеслось из толпы.

— Они принадлежали Вальгарду, — объяснила старшая дочь неудачника Атли. — Мы получили их как виру за Алву.

— Не знаю, вернем ли, — начал Джо, но Ари снова замотал головой. Он знал, что Ауд отдала бы им все, чем владела, безо всяких сожалений.

***

Все, что им осталось, — это бесславное бегство, будто они превратились в преступников. Возможно, и превратились. Кто знает, какие законы попрала Бель, впитав в себя так много тьмы, что даже помереть спокойно ей стало невозможно.

Не было никакой возможности вернуться домой и забрать хоть какие-то вещи или драгоценные травы Джо. Не было никакой возможности остановиться, чтобы как следует перевязать рану, потому что старому лекарю приходилось править ленивым волом, а от Бель не удавалось добиться ничего толкового. Она как будто вообще не понимала, где находится, только жалась испуганно к Ари.

Ньялль успел кинуть в повозку несколько шкур, кое-какой одежонки и нехитрой еды, и Ари перевязался, как мог, сотрясаясь от холода. Потом накрыл их с Бель всем тряпьем сразу, скрючившись в неудобной позе на дне трясущейся старой телеги.

Вот бы она не рассыпалась по дороге.

Колеса скрипели, Джо покрикивал на вола, а у Ари все плыло перед глазами. Доверчиво обнимавшая его Бель задремала, а он все слушал ее дыхание и разглядывал ладошки. Там не было и следа от паутины — наверное, проклятие умерло вместе с ней, а потом решило не возвращаться.

Даже если она теперь всего лишь злой дух, не знающий покоя, или живой мертвец, или еще какое-то ужасное создание ночи, о которых рассказывала слепая Торве, — это не сильно волновало Ари. Бель дышала и постепенно согревалась, и это все, что пока имело значение.

***

Повозка двигалась на восток, и Ари надеялся, что у них будет хотя бы несколько дней, прежде чем новости из города достигнут рыбацкой бухты.

Там были братья Эймунд и Тови, и, хотя он никогда не ощущал от них ни любви, ни привязанности, ему хотелось надеяться, что они позволят им немного отдохнуть перед новой дорогой.

Уже совсем стемнело, когда ленивый вол дотащил их до небольшого прибрежного поселения, укрытого от ветров холмами.

Джо остановился у первого дома и пошел вперед, потому что у Ари не было сил даже встать. Кажется, снова начался жар, тело ломило, а зубы стучали.

Вскоре с лампой в руках появился Тови.

— Ари? Что случилось?

— Он серьезно ранен, — сказал Джо. — Ему нужна постель, бульон и что-то от лихорадки. Бель тоже больна, у нее… — он задумался, — беда с головой. Глава требовал, чтобы она заплатила за смерть Вальгарда, он хотел взять ее своей рабыней, и мы решили временно покинуть город.

— Эта женщина грохнула кузнеца? — восхитился Тови. — Туда ему и дорога. А кто пырнул моего непутевого братца?

Он взял вола в поводу и повел его по небольшой деревушке, где было всего несколько строений.

— Эта долгая история, — увильнул Джо.

— Как там Хельга?

— Здорова, — сообщил Джо, — я навещал ее пару дней назад. Думаю, ребенок появится через несколько недель.

— Это хорошо. Признаться, я собирался вернуться раньше, но уж больно мне понравилось жить, не горбатясь на отца с утра до вечера.

Тови привел их в большой дом, который был разделен на десяток закутков. Им досталась парочка тюфяков на полу и переносная жаровня, нещадно чадившая.

Ари дотащили сюда в четыре руки, а Бель сама плелась следом, по-прежнему потерянная и молчаливая.

Джо ненадолго исчез, а потом вернулся с миской теплой глины, перемешанной с каким-то жиром. Он щедро смазал этой вонючей жижей рану Ари, плотно перевязал ее и влил в его губы немного бульона.

Бель внимательно наблюдала за этим, а потом выхватила кружку из рук Джо и торопливо выпила остаток бульона.

— Да она же голодная, — простонал Ари, уже на грани потери сознания.

— Вот, — он успел увидеть, как Джо протягивает ей несколько лепешек, а потом его веки опустились, и все померкло.

***

Пришел в себя он на рассвете. Из дымового отверстия под потолком был виден кусочек светлеющего неба.

Джо сопел на соседнем тюфяке, а вот Бель сидела рядом, прямая как палка, и не сводила с Ари глаз.

— Почему ты не спишь? — прошептал он. В горле пересохло, ему хотелось пить, есть и отлить. Слабость проступала капельками пота на лбу и спине, но, по крайней мере, рану больше не дергало пульсирующей болью.

— Ты Ари, — прошептала в ответ Бель. — Там Джо. А я умерла. Почему же я все еще здесь?

— А потому что не надо было брать чужое! Кто тебя просил заявляться в мои сны?

Она сдвинула брови, вспоминая.

— Тебя принесли, — медленно произнесла она. — Джо сказал, что ты специально ранил себя, а Рута… ведунья, правильно? Она сказала, что ты хочешь обменять свою жизнь на мою. Я ведь запрещала! Мне нужно было чудо, а не всякие глупости. Ух, как я взбесилась. Потом мы провели какой-то ритуал, а потом я очнулась в ледяной воде, и все смотрели на меня, будто я что-то страшное.

Ари засмеялся. Это все еще была Бель — с воспоминаниями и разумом, а не оболочка от нее, какой она казалась накануне. Только сейчас он попытался осмыслить произошедшее и с первой попытки с этим не справился. Уж слишком оно было огромным: Бель вернулась к нему. И она обещала взять его в мужья, ведь обещала же? Смерть не избавила ее от этого обязательства?

— Потому что даже боги отказались принимать такую невыносимую женщину, — ответил он, стараясь не обращать слишком много внимания на слезы, которые скатывались из уголков его глаз. — Так что придется мне приглядывать за тобой вместо них. Я не знаю, что это за ледяная тьма, которой ты полна, но позабочусь о том, чтобы ты не избавилась от нее так просто. Потому что так уж получилось, что дрянь внутри тебя — единственное, удерживающее тебя по эту сторону. Говорят, что в нашем мире ценится равновесие. Вот мне и придется уравновешивать тебя, чтобы ты не натворила новых бед. Наверное, как с Ауд или Льот, надо просто согревать тебя изо дня в день.

— Из ночи в ночь, — согласилась она и легла рядом. Осторожно обняла Ари, стараясь не побеспокоить рану, уложила его голову себе на грудь. — Какой я теперь стану? Мне захочется сырой печени на завтрак или сотворить что-то особенно злобное на ужин? Меня начнут преследовать вспышки кровавого безумия или я начну резать соседей во сне?

— Вот уж не знаю, — безмятежно отозвался он. — Но, может, я был рожден таким странным и неурочным не для того, чтобы спасать всех без разбору? А для того, чтобы защищать людей от тебя?

— Ты уж как следует постарайся, милый Ари, — попросила она.

***

Проснувшись очень рано, Джо снова принялся хлопотать: исправно приносил еду и осматривал рану, помогал Ари добираться до нужника и снова укладывал его на тюфяк.

— Хорошо, что меня похоронили в красивом платье вместе с драгоценностями, — заметила Бель, снимая с шеи тяжелое ожерелье и стягивая с пальцев многочисленные кольца. Она переоделась в простую одежду, переданную Ньяллем, переплела косу, все еще напуганная и растерянная, но уже приступившая к подсчету убытков.

Ари торопливо закрыл ей рот рукой:

— Ты бы помалкивала об этом, — прошипел он.

За шкурой, которая отделяла их закуток от других, кипела жизнь. Слышно было, как женщины рыбаков переговариваются, вытряхивая постели и подметая пол. С улицы тянуло нехитрым варевом. Время от времени к ним кто-то заглядывал, кивал головой и снова уносился по своим делам, а братья явились лишь ближе к обеду, объявив, что утренняя рыбалка вышла удачной.

— Слышал, на ваш берег выбросило настоящего кита, — воскликнул Эймунд.

Ари бы засмеялся, если бы в боку от этого не дергало.

— Ну, здравствуй, братец. И это все, что тебе интересно?

— Ты появляешься ночью, раненый, с чужаком-лекарем и черноволосой женщиной, плетешь какие-то байки о городском главе. Мне кажется, было бы невежливо с моей стороны задавать слишком много вопросов. А вот у моей женушки их с целую гору.

— Лекарь — его учитель, — пояснил Тови, — я же тебе говорил, что наш Ари теперь живет в чужом доме! Ну а Бель — просто Бель. Сама по себе.

— Ничего не сама по себе, — насупился Ари. — Чтобы вы знали, она потребовала меня в мужья! Пришла к Бъерну и выложила ему все, как есть, прямо в лицо.

Эймунд и Тови с одинаковым потрясением уставились на нее. Бель невозмутимо выдержала их взгляды и торжественно склонила голову.

— Так все и было. Что вы дадите мне за своего брата? Потому что от вашего старика я за Ари даже медяка не получила, — пожаловалась она. — Хоть бы перстень содрал с руки, жадный мерзавец, или мешок муки вручил.

Эймунд рассмеялся, да так сильно, что из его глаз брызнули слезы.

— Ну, с такой женой ты не пропадешь, братец, — одобрительно сказал он.