Глава 05

Джо и Ауд уже спали, а Бель ждала его на кухне.

— Хельга, наложница твоего брата, принесла тебе молока, — сказала она, — но оно уже остыло. Давай я подогрею.

— С медом, — попросил Ари, вгрызаясь в кусок хлеба. — Бель, — спросил он, когда губы совсем отогрелись, — почему же я такой злой?

Она сидела на корточках у очага и грела ему молоко. Услышав вопрос, Бель повернула к нему лицо, и в отблесках пламени оно показалось почти красивым, а не резким и хищным, как при свете дня.

— А сам ты как думаешь, Ари?

— Потому что младший сын Бъерна — это Тови?

— Тебе не нравится этот город, — откликнулась Бель очень тихо, — и не нравятся эти люди… потому что… почему, Ари?

— Потому что я не принадлежу всему этому, — произнес он, и сам не понимая, откуда взялись эти слова. — И все это не принадлежит мне.

Бель осторожно, чтобы не обжечься, поставила перед ним железный ковшик на длинной ручке, добавила в молоко меда.

— Каким был твой муж? — спросил Ари неожиданно для себя, хотя это был самый бабский вопрос на свете, и он ненавидел такие досужие перетолки.

— Таким же, как ты, — ответила Бель. — Равнодушным и могущественным.

— Могущественным? — нахмурился он, сердясь из-за очередной насмешки. Уж чего-чего, а могущества в нем не было ни на стручок.

— Ауд ведь все еще жива, — напомнила Бель и склонилась над ним, пытливым взглядом впиваясь в его лицо. — Как ты это сделал, Ари?

Его спина взмокла от близости этой женщины и ее запаха, и слишком темных волос, упавших на его плечи. Казалось, сама тьма обрушилась на Ари, принеся с собой леденящий ужас.

— Отстань от меня, — выплюнул Ари, — ты приставучая, как чертополох!

Бель разочарованно отодвинулась и с того дня снова стала угрюмой и замкнутой.

***

Спустя несколько дней Аста, подавая завтрак, рассказала о том, что на рассвете к побережью подошел чужой корабль. Он был сильно поврежден штормом и, взламывая носом еще тонкий лед, едва дотянул до суши. Конечно же, дружинники стремились на зимовку домой, их деревня была куда южнее, но плаванию на разбитом корабле они предпочли надежную сушу.

— Тридцать чужих мужчин, — мечтательно сказала Аста. — Город гудит, как улей. Вдовы и одинокие женщины выстроились в очередь, чтобы пригласить дружинников к себе на постой. Чувствую, что к лету у повитух работы прибавится, — хохотнула она.

Женщины, уже родившие ребенка, ценились куда больше девственниц и выходили замуж удачнее. Мужчинам нужны были жены, способные зачать и выносить потомство.

— Сейчас чужаки продают товары и рабов, потому что и дураку понятно, что зимовать им придется здесь.

Видно было, что сама Аста страшно жалеет о том, что вынуждена стоять на чужой кухне и резать солонину, а не разглядывать товары, рабов и дружинников.

Бель вскочила на ноги, расплескав травяной отвар, который Джо заставлял их пить каждое утро.

— Я немедленно переоденусь, и мы пойдем на берег, — сказала она возбужденно. Аста просияла. Ари скривился, глядя на них.

Если бы корабль чужаков был поврежден чуть меньше, то все это закончилось бы куда хуже мирной торговли. К обеду от их города могло остаться лишь пепелище. До сих пор от разграблений их спасало лишь то, что они жили очень далеко на севере и здесь никто не искал богатой добычи. Снув много рассказывал о своих походах, и Ари каждый раз ужасался их кровавой жестокости.

А теперь здесь намерены зимовать тридцать пришлых мужчин — и неизвестно еще, чего от них ждать. Эти люди вполне могли проявить дружелюбие и подчиниться местным законам, но могли и начать бесчинства. Холода такие длинные, а кровь так и кипит в жилах. Вот бы дожить до весны без массовой резни или стихийного насилия.

— Беда! — влетела в дом младшая из детей Атли, Алва. Она села на скамейку, положила руки на стол и начала громко, монотонно ругаться, да так грязно, что у Ари рот сам собой распахнулся. От изумления Аста уронила нож, едва не вонзив его в собственную ногу.

— Алва… что с тобой?

Ари вспомнил, что младшая из дочерей Атли давно не приходила навещать Ауд, с тех пор, как стало понятно, что старшая сестра останется живой и даже чуть-чуть здоровой.

Из своей спальни выскочила изумленная Бель. Она была в одной нижней рубашке, и Ари который раз поразился тому, как темна ее кожа. Круглые колени притягивали к себе взгляд, словно заколдованные.

— Что? — растерянно спросила Бель, взмахнув гребнем для волос. За ее спиной послышался голос Ауд, которая по-прежнему не вставала со своего тюфяка.

— Это все ты!!! — услышав сестру, завизжала Алва с такой ненавистью, что Аста отшатнулась от нее. — Ты во всем виновата!

Ари ощутил, как его руки словно тяжелеют — до того сильным стало желание ударить кричащую Алву по лицу. Но он не пошевелился.

— Вальгард потребовал развод и дань! — выпалила она. — Сорок монет! Боги, это целая прорва денег!

— По крайней мере, теперь он не грозится убить Ауд, — рассудительно сказала Аста, мгновенно успокоившись.

— Да лучше бы убил, — скривилась Алва. — Похороны бы дешевле вышли.

— У нас есть сорок монет, — подумав, проговорила Аста. — Мы копили их на мое замужество.

— Уже нет, — ответила Алва резко.

Бель, поняв, что это дела чужой семьи и ее они не касаются, скрылась за дверью. Ари это почему-то расстроило. Бель в нательной рубахе и Бель в платье — это были две разные Бель. Послышалось ее успокаивающее воркование, она утешала Ауд.

Ари бы тоже вышел отсюда, но он был все еще голоден, и никакая женская ругань не могла отвлечь его от еды.

— Алва, что ты сделала с деньгами?

— Купила себе раба, — произнесла она тем особенно вызывающим тоном, который всегда используют люди, точно знающие, что они провинились, но не собирающиеся это признавать.

Аста всплеснула руками.

— Алва, мы не прокормим еще один рот!

— Я его освобожу и выйду за него замуж, — Алва внезапно успокоилась, она была бледной и решительной, — и пусть он меня кормит.

От такого заявления даже у Ари полезли глаза на лоб. Конечно, отцы и деды многих из нынешних охотников и рыбаков прибывали на этот берег в веревках. Рано или поздно все рабы получали свободу, таков был закон, но способ сватовства, изобретенный Алвой, все-таки был диковинным.

— Ты купила раба после того, как Вальгард потребовал дань, или раньше? — высоким голосом спросила Аста.

— Конечно раньше, — сказала Алва, и Ари понял, что она врет. Аста это тоже поняла и отвернулась.

— Иди отсюда, — велела она. — Дела Ауд тебя больше не касаются.

Если Ауд не сможет отдать дань, то этот долг перейдет на Асту, как следующую по старшинству.

Алва ушла, а Аста подняла нож да так и застыла с ним, глядя в пустоту.

— Он чуть не убил Ауд, — напомнил Ари, — так что иди к городскому главе и потребуй дань с Вальгарда. За убийство первой жены ему потребовалось заплатить много денег не только ее родичам, но и городу.

— Что? — рассеянно переспросила Аста.

— Пока Ауд больна, ты старшая в семье, тебе и подавать жалобу, — пожал плечами Ари, не понимая, почему ему приходится объяснять очевидное. — Весь город знает, что Ауд чуть не умерла и навеки останется покалеченной. Конечно, Вальгард застал ее под чужим мужчиной, в таких случаях сами боги велят поколотить жену. Поколотить, но не убивать.

— Что? — повторила Аста, и ее рот искривился.

— Каждая человеческая жизнь бесценна, — вспомнил Ари слова Джо. — Так и скажи главе.

Она бросилась к нему так стремительно, что он не успел увернуться. Ари ощутил, как теплые женские руки обвили его за шею, а губы расцеловали в обе щеки.

— Спасибо, — с чувством сказала Аста и выбежала из кухни.

Ари сидел, оглушенный. Мир вокруг вертелся с бешеной скоростью.

Его мать умерла так давно, что он ее и не помнил вовсе, поэтому, наверное, впервые в жизни Ари кто-то обнял. Старшей сестре, прекрасной Сангррид, такое бы и в голову не пришло, хотя она несколько раз трепала волосы Тови, обычно после нескольких кружек медового пива.

Ари приложил прохладные ладони к горящим щекам.

— Ты что? — спросила его Бель, уже полностью одетая. — Опять заболел?

***

Бель быстро уговорила Ари сопроводить ее к берегу. В этот раз он и возражал-то только по привычке: любопытство победило нелюбовь к разного рода толпам.

Корабль, представший перед ними, был огромным, куда больше, чем «Свирепый вепрь» Снува. Нос корабля пылал золотом и искрился серебром. У пышногрудой женщины из металла, украшавшей его, не оказалось головы. Многие щиты, призванные защищать гребцов от стрел, были выбиты.

На берегу, на перевернутой бочке, сидел белозубый молодой мужчина и с хохотом торговался. За его спиной стояли с десяток связанных мужчин и несколько молодых женщин. Со злорадством Ари подумал, что предательница Алва здорово лопухнулась: чужаки в жизни не продадут здесь столько рабов, и, скорее всего, тех, кого так и не выкупят, просто освободят.

Рядом, прямо на камнях, находились другие товары на продажу, среди них были козы и бараны, возле которых стоял задумчивый Тови. Бъерн был в отъезде, и теперь Тови предстояло принять нелегкое решение: купить коз и всю зиму думать о том, чем их кормить, или не купить, а потом жалеть об этом. Ари в который раз порадовался тому, что тяжелая ноша младшего сына, который должен остаться при родителях, упала не на его плечи.

Судя по всему, дружинники выставили на продажу все, что было на корабле, в надежде разгрузить судно и по весне совершить еще несколько набегов перед возвращением домой. Ари с усмешкой подумал о том, что не сильно-то они и разбогатеют, торгуя в этом нищем городе. Конечно, горожане с охотой разглядывали меха и оружие, посуду и вино, скот и птиц, но кошельки доставать не торопились.

Белозубого дружинника, сидящего на бочке, это не сильно расстраивало. Он угощал женщин орехами и сладостями, щедро осыпал их приятными словами. Разумеется, появление Бель не могло остаться незамеченным. При виде перьев на ее шляпке и изумрудного плаща дружинник даже с бочки соскочил.

— Я Эрлинг, торговец с юга, — представился он, склоняя голову. Его глаза были веселыми и хитрыми.

— Торговец? — улыбнулась Бель, многозначительно окидывая взглядом большой меч на бедре Эрлинга и его широкие плечи. — Я так и подумала. Меня зовут Бель.

Эрлинг, как и все, кто знакомился с ней, выжидающе молчал, ожидая продолжения. Обычно женщины говорили свое имя и принадлежность семье, называли своего мужа или отца. Краткое представление Бель сбивало с толку. Ничего не дождавшись, Эрлинг порылся в кожаном мешочке на поясе и достал крупное кольцо с алым камнем.

— Это чудесное кольцо с востока будет стоить тебе всего улыбку, — сказал он.

Ари закатил глаза. Стремление мужчин дарить Бель всякое золотое барахло выводило его из себя. Лучше бы кто мешок зерна подарил — видят боги, это было бы куда более кстати. Меж тем Бель задумчиво примерила кольцо, повертела рукой, разглядывая камень, а потом с самым равнодушным видом бросила его обратно в мешочек.

— Боюсь, что оно слишком тяжело для меня, — объявила она, улыбаясь.

Терпение у Ари закончилось, и он пошел вдоль берега, чтобы не слушать больше этот нелепый разговор. Кузнец Вальгард грубо ухватил одну из рабынь за грудь. Пожилой чужак в волчьей телогрейке оттолкнул его плечом.

— Хочешь покупать — плати двадцать монет, хочешь лапать — десять, — хохотнул он. — А хочешь бесплатно — женись.

Кто-то из горожан обидно захохотал, глаза Вальгарда мстительно вспыхнули. Он резко вытащил кошелек и отсыпал на ладонь монеты.

— Пять, — сказал он. — Бабы от этого не портятся.

— Потом девку придется добить, чтобы не мучилась, — негромко предупредил Ари пожилого чужака. Он не хотел ссориться с Вальгардом, потому что боялся его, но рабыня казалась такой молодой и испуганной, что жалко было отдавать ее кузнецу с его злобным нравом.

— Десять, — упрямо повторил чужак и представился Ари: — Я Гисли, капитан этой посудины.

— Вам понадобится много дерева на починку, — заметил Ари, глядя на корабль, — и много времени.

Называть свое имя в ответ он не собирался. К чему? Кому интересен бестолковый мальчишка, путающийся под ногами?

— Впереди долгая зима, — ответил Гисли спокойно, — а горожане кажутся неплохими людьми.

— Да катитесь вы все, — гаркнул Вальгард и поспешил прочь с берега размашистой походкой. Ари озабоченно посмотрел ему вслед, а потом решил не сильно беспокоиться из-за этого громилы. Делать ему разве больше нечего, не будет же он мстить из-за какой-то рабыни?

— Мой брат ушел в море перед самой зимой, — сообщил он капитану. — Его корабль называется «Свирепый вепрь».

— Твой брат поступил неразумно, — пожал плечами Гисли.

К ним приблизилась Бель с кульком орехов в руках.

— Смотрите, кто явился, — весело сказала она.

Ари оглянулся и попятился: по берегу неторопливо шагала Уна, ее голова была покрыта пятью черными платками. Безумная вдова, похоронившая пятерых мужей, не поднимала глаз от земли. Люди растекались от нее подобно морю, огибающему камни.

— Она решила погубить всех чужаков сразу, — пошутил Тови. Он смотрел на Уну спокойно, без всякого страха, и держал в руках веревку, к которой были привязаны две козы.

— Боги, какая женщина! — присвистнул капитан Гисли.

— Эта женщина словно ундина, что губит мужчин, — пояснил кто-то из горожан. — Только сумасшедший свяжется с ней.

— Лекарь живет в доме на утесе, — сказал Ари капитану, — его зовут Джо.

— Ты смеешь обвинять меня в безумстве? — тяжело спросил Гисли, опуская руку на свой боевой топор.

— Я говорю о твоих рабынях, — ответил Ари, кивая на каменный выступ, за которым скрылся Вальгард. — Если ты вдруг решишь все же продать кого-то из них этому душегубу, то лекарь живет в доме на утесе.

Уна подошла к Эрлингу, который уже не показывал в беззаботной улыбке свои белые зубы. Он смотрел на женщину в черном с каким-то мистическим ужасом. На ее бледном лице с погасшими глазами царила привычная скорбь.

— Я хочу предложить свой дом твоим дружинникам, — торжественно и певуче произнесла Уна.

— Из этого дома никто не выходит живым! — крикнула Ильва, прикрывая свой живот с таким рвением, будто бы ее неродившийся ребенок уже собирался жениться на Уне.

Гисли сделал шаг вперед. Ари схватил его за руку, предостерегая от необдуманного поступка. Глаза капитана опасно сверкнули.

— Считаешь, что меня может напугать женщина, мальчик? — спросил он.

Ари поспешно отдернул руку.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — беззаботно заметила Бель, протягивая Ари орехи.

— Я думаю о том, что любого разумного мужчину может напугать женщина, — ответил Ари, отталкивая кулек.

На берегу снова началось движение, люди опять расступались, пропуская кого-то вперед. На этот раз к Эрлингу пробился городской глава. Его волосы уже серебрились сединой, а тело иссушили многие зимы. Однако в проворстве глава не уступал молодым, на праздниках все еще метко кидал топор и готов был пуститься в пляс с любой красоткой, которая только посмотрит на него. Сказывали, что глава давно подыскивал себе жену, но был так придирчив, что состарился в одиночку. Все-то он не мог выбрать: молодые девицы казались ему слишком легкомысленными, а зрелые женщины — скучными.

— Мне сказали, что у тебя кое-что есть для меня, — сказал городской глава. — Что-то особенное.

Эрлинг ответил сразу:

— Шестьдесят монет, старик.

Ари вытянул шею от любопытства. За шестьдесят монет можно было купить корову или молодого вола. Что мог продать Эрлинг главе за такую высокую цену?

Эрлинг скрылся в шатре, который дружинники поставили на берегу. Вскоре он вышел со свертком в руках. Бель первой догадалась, что покупает городской глава.

— Младенец, — прошептала она. — Клянусь богами, они продают ему младенца!

Словно в подтверждение ее слов, сверток издал громкий, пронзительный вопль, показывая силу своих легких.

— За десяток монет я отдам тебе и его мать, — сказал Эрлинг, — чтобы она выкормила мальчишку.

Уна, до этого стоявшая молча, подняла глаза на городского главу.

— Дай мне ребенка, — забормотала она, — дай, дай, дай.

Вдова рухнула на колени, протягивая руки к главе. Тот прижал младенца к себе и оттолкнул женщину ногой.

— Ты безумна! — закричал он.

— Шестьдесят монет, — прошептала Ильва словно про себя. Ее лицо стало сосредоточенным. — Младенцы стоят так дорого?

— Не продавай своего, — рявкнул Ари и сам удивился тому, что ему не все равно до этой болтливой идиотки. — Продавать своих детей — плохо.

— Что ты мелешь? — опомнилась Ильва. — Муж мне глотку перережет за сына!

И она торопливо, словно сбегая от искушения, пошла прочь. Уна продолжала причитать, стоя на коленях. Сквозь ее плач прорывались слова «дай, дай, дай».

— Видишь? — обратился Ари к Бель. — Ты видишь, почему я ненавижу все это?

Она сочувственно прикоснулась к руке Ари. На этот раз он не стал отшатываться в ужасе. Раз уж у него началась такая странная жизнь, в которой разные женщины то и дело трогают его, так что же теперь делать.

***

— Как это странно, — заметила Бель, рассказав эту историю Ауд. Аста увела Джо, пообещав научить его вырубать торф для очага. — Младенцы — самый бросовый товар на свете. Они слабы и бесполезны, мрут, как мухи, порой семья не знает, как прокормить лишний рот, а женщины сбрасывают их, чтобы не обременять себя. Как глава додумался заплатить за этого мальчишку шестьдесят монет?

— Однажды он тоже станет слабым и бесполезным, — ответила Ауд. — И кто тогда позаботится о нем? Если бы у меня был ребенок, я бы смотрела в будущее безо всякого страха. Но кому теперь я буду нужна?

— Не знаю, — задумалась Бель. — Стареть в одиночестве плохо, это правда. Но ведь старость может вообще на наступить, и что толку переживать о таком раньше времени?

— Ты красива и полна сил. Почему бы тебе не выбрать себе одного из дружинников в мужья?

Ари, который слушал эту беседу из кухни, монотонно перемалывая овес на каменных ручных жерновах, скорчил сам себе рожицу. Красива? Бель?

— Дружинники не годятся в мужья, — засмеялась та. — Они все время в набегах, и не успеешь глазом моргнуть, как ты уже вдова. Нет, муж должен быть всегда под рукой.

Да сколько требований у этой женщины! Другая бы на ее месте порадовалась, что в городе появилось столько сильных мужчин. И пусть у большинства из них дома уже есть жены, да разве несколько женщин не поместятся у одного очага?

— Ты права, — согласилась Ауд. — Посмотри на Снува — он просто уплыл, не оглянувшись на меня.

И она, боги бы ее покарали, снова заплакала.