Глава 22

Глава 22

Амин уехал в аэропорт Шарджи и взял билет другой авиакомпании. Он сделал это специально, чтобы никто его не узнал, и никто не смог доложить его отцу, куда он полетел.

Какая разница, куда лететь? Но записка матери жгла руку. Может, на то воля Аллаха, и он сам направляет его на Бали? Чем плох этот остров? Иная культура — это минус, но, может, в данный момент это большой плюс. Аллах в сердце, а мечеть он найдет и на Бали. Но если маме так будет спокойнее, то он полетит в Денпасар. Убежит от всего мира, там уж точно его никто не найдет.

Как только Амин прилетел на остров, попросил первого попавшегося пассажира воспользоваться его телефоном. И как ни странно, ему не отказали. Так он связался с Иман. Она продиктовала адрес, и уже через час он сидел за столом в ее маленьком доме. Невысокая старая женщина суетилась, расспрашивала о Вирджинии и Саиде, но Амину не хотелось о них говорить.

— Их сын настоящий красавец, — хлопотала возле него Иман, расставляя на стол тарелки с едой. — От такой любви, как у них, должны рождаться самые красивые дети. Твои глаза как у матери, а внешность отца.

— Вы так хорошо их знаете?

— Их любовь родилась здесь, — прошептала она и села напротив Амина. — Разве ты не знал? Вирджиния серьезно заболела, а Саид за ней ухаживал. Я видела, как менялось их отношение друг к другу. Они уезжали отсюда потерянными, а в глазах Саида читалось отчаянье. Мне кажется, он полюбил ее раньше, чем она его. Но Вирджинию пугали его положение, статус и религия. Оказалось, что все можно пережить, если любишь.

Амин поднял бровь, вот так история! Надо же!

— Я узнаю подробности о своих родителях от чужих людей. С их уст прекрасная история любви Саида Шараф аль-Дина и Вирджинии Фернандес выглядит куда скромнее. Но потом выясняется, что была катарская невеста… Теперь болезнь…

— Про невесту не слышала, — пожала плечами Иман после того, как Амин про нее напомнил, — но ведь твой отец выбрал твою мать.

— Мой отец выбрал мою мать, — монотонно произнес Амин. — А мне не дал сделать выбор.

Он нахмурился, и между бровями залегли глубокие морщины. Он узнал какую-то незначительную деталь из жизни родителей, но ему снова стало грустно. Амин потерял и любимую, и сына. Эта любовь изначально была обречена. Она была рождена в грехе…

— Альхамдулиллах, — прошептал Амин. — Вы позволите мне у вас остаться?

Иман кивнула. В ее глазах читалась неподдельная доброта. Она не начала расспрашивать Амина о его проблемах, просто кивнула и слегка улыбнулась.

— Моя дочь и зять живут в двух часах езды отсюда. Денпасар — не то место, которое тебе сейчас необходимо. Судя по всему, ты ищешь уединение, а в шумном городе ты его не найдешь. Они сдают дом прямо на берегу Тихого океана.

Амин поднял на нее потерянный взгляд. Что за наваждение? Остров омывается двумя океанами, но почему судьбой велено снова очутиться там, отчего он бежал, от собственных воспоминаний? Это божье наказание. Он должен его пройти и только тогда, его разум очистится, а душа вернется к жизни.

— Как называется тот город?

— Амед. Красивое место. Неподалеку находится священный вулкан Агунг, а по пляжу рассыпан черный вулканический песок. Там ты найдешь покой и умиротворение.

— Красивое название, мусульманское. Там исповедуют ислам?

— Индонезия — исламское государство, но именно на Бали процветает Агама Хинду Дхарма — это смесь индуизма и буддизма. Тебе эта вера далека.

— Моя вера всегда со мной, где бы я не оказался, — Амин прижал руку к груди. — Пророк Мухаммед, мир ему и благословение, призывал к существованию с другими религиями. Но возможно, мне придется остаться здесь на долгое время… Может даже на месяцы… На острове есть мечети?

— Безусловно, — кивнула Иман. — У нас немного мечетей, но они есть.

— Машаллах, не буду терять время, я готов ехать в Амед. — Он поднялся и направился к выходу. Машина, которую он арендовал в аэропорте, одиноко стояла у забора, ожидая нового хозяина. Это была обычная белая «тойота», почти такая же, на которой он ездил на работу в Дубае. Здесь, на Бали, слишком узкие дороги, чтобы брать спортивную машину. Да и не было разницы, машины теперь его мало интересовали. Главное — свободное передвижение и не важно на чем.

Прежде чем сесть, Амин обернулся к Иман.

— Спасибо вам за то, что помогли мне. Я бы хотел попросить вас, никому не говорить о моем месте пребывания. Ни родителям, ни кому-то еще. Я знаю, что моя мать свяжется с вами, но сошлитесь на то, что у меня все хорошо. Этого будет достаточно.

Женщина кивнула. И после того, как Амин сел в машину, она подошла к нему.

— Желаю тебе найти покой. Обещаю, что Вирджинии я ничего лишнего не скажу.

Амин ехал по пыльной дороге, почти не обращая внимание на виды за окном. Движение здесь было непредсказуемым, что его нервировало. Его-то! Он рожден в Дубае, где дороги — сердце большого города. Но в Эмиратах каждое нарушение правил дородного движения карается большими штрафами, а иногда тюремным заключением. Здесь водители не знали никаких правил, сложилось ощущение, что у них даже прав нет.

И как только он выехал из Денпасара, дорога стала свободнее. Теперь можно было посмотреть на виды, которые открывались перед ним: храмы, многочисленная зелень и голубое небо. Сегодня не было ни единого облачка.

Через два часа Амин припарковал машину возле дома, указанного в записке Иман. Он вышел, а к нему уже направлялся мужчина невысокого роста, худощавый, типичный балиец. Рядом с ним находилась женщина, наверно, дочка Иман, которую она упоминала.

— Мама нам рассказала. Мы вас ждали, — после знакомства произнес мужчина. — Сейчас покажем дом. Он небольшой, две спальни, гостиная и кухня. Но на территории есть бассейн, небольшой сад и выход к морю.

— Этого вполне достаточно. — Амин кивнул и взглянул на дом. И очень удивился, увидев постройку в английском стиле. Среди азиатских маленьких невзрачных построек и небольших гостевых домов, он очень выделялся. И забор был бетонным, скрывая домовую территорию.

А когда все прошли внутрь, то Амин впервые за долгое время ощутил покой. Он не рассматривал комнаты, хотя дочь Иман Деви рассказывала о каждой мелочи. Для него было достаточно спальни. Ни телевизор, ни кухня Амина не интересовали.

— Здесь недалеко есть небольшие отели, к ним можно ходить на завтрак. По центральной улице много ресторанов и супермаркетов. Вот ваши ключи. — Она положила связку на столик, который стоял возле дивана в гостиной. — Если что-то понадобится, всегда обращайтесь. Мы будем рады вам помочь. Мой муж Ваян работает в Денпасаре, а я всегда нахожусь дома с детьми. Наш дом через дорогу напротив.

— У вас есть дети? Сколько их?

— Двое сыновей, — умилилась Деви. — Младшему два, старшему четыре. Они сорванцы. А у вас есть дети?

Амин сразу не нашелся, что ответить. Хотел сказать, что нет, но в памяти возникло лицо Даниэля. Он не знал, что можно ответить на этот вопрос. Только по факту сказал:

— У меня сын.

— Как это мило! — Она улыбнулась. — Они приедут к вам? С матерью? Здесь две спальни…

— Никто не приедет. Я буду жить один.

Деви замешкалась, не ожидала такой холодности. Но арабы очень сдержанные. Что у них на уме, никто не знает, и к себе близко они никого не подпускают. А то, что Амин — араб, она догадалась сразу: восточная внешность, черные волосы, аккуратная борода, высокий, гордый, и его окутывал запах Востока. Он был выше ее мужа в несколько раз. И одежда на нем была простая, но по ткани можно было определить, что она из дорогих. Араб из Эмиратов или Катара, возможно, Саудовской Аравии. Но точно не из Пакистана или Ирака. Вот только голубые глаза выдавали в нем смешение кровей с европейцами.

— Откуда вы? — поинтересовалась она. — Простите за мою навязчивость.

— Из Дубая.

Все встало на свои места. Она угадала. Богатый араб, а значит, очень расточительный. Ей повезло, что он снимает этот дом, задержек с арендой не будет.

— Я хорошо заплачу. — Амин как будто прочитал ее мысли. — За несколько месяцев вперед. Но я хочу, чтобы меня не беспокоили.

— Конечно, конечно, — Деви поклонилась. — Если вы хотите завтракать или ужинать в доме, только скажите, и я все приготовлю.

Как только Амин остался один, то снова ощутил пустоту. Он вышел во двор, вдохнул соленый морской воздух Тихого океана. Опять тот же океан шумел за забором. Но только в этот раз Анны здесь не было.

Прошло пару дней, и за это время Амин привык к новому месту. Здесь стояла тишина, не было слышно людских голосов. К чему он еще не привык, так это к еде. Но аппетита особо не было, поэтому ел он мало. А гулял по пляжу часто.

Что его потрясло больше всего — это черный крупный песок. Он брал горсть и пропускал его сквозь пальцы. Наблюдал, как песчинки сыпятся, а в руках ничего не остается. Так и в его жизни — ничего не осталось.

Он смотрел на закаты, сидел на берегу, всматриваясь вдаль. Впервые осознал, как хорошо находиться на долгой паузе. Его никто не беспокоил: ни проблемы дома, ни телефонные звонки мобильного телефона. Как прекрасно, что он его оставил.

Это был очередной солнечный день. Бирюзовая вода манила окунуться, но Амин игнорировал это желание. Он дошел до конца пляжа, где черный песок превратился в гальку. Каждый шаг давался тяжело. По камням без обуви ходить очень сложно. К тому же в бухте скверно пахло, чего он не выносил. Туристы с аквалангами погружались в воду, чтобы рассматривать морских обитателей. Здесь находился коралловый риф, а значит, их должно быть много.

Амину захотелось взять скутер, завести его и помчаться по просторам океана на всей скорости. Это определенно его вид развлечений! Скорости не хватало.

С этой идеей он возвращался домой. Ступал уже на черный песок и наслаждался морским бризом. Солнце жгло кожу, но оно не имело ничего общего с солнцем Дубая, где температура доходила до пятидесяти градусов в тени.

Он шел и наслаждался каждым шагом и каждым вдохом соленного воздуха. Посмотрел вдаль и замер… Две фигуры — женская, до боли знакомая… И детская… Сердце словно пропустило пару ударов.

Мальчик побежал по песку в сторону Амина, и губы растянулись в самой теплой улыбке, которая когда-либо была на лице мужчины. Даниэль! Анна! Он не думал о том, как они здесь оказались. И если это сон, то не хотелось просыпаться. А может, он умер? Райский остров, а рядом те, кого он ждал больше жизни!

Руки подхватили ребенка. Даниэль засмеялся и обнял Амина за шею.

— Амин, мы тебя нашли!

Они его искали! Он сильнее прижал к себе сына, не веря, что делает это. А взгляд коснулся девушки, которая шла к ним.

Пальцы Анны дрожали от волнения. Слезы застилали глаза от картины, которую она всегда мечтала увидеть — отец и сын вместе. Это самый трогательный момент на ее памяти, хотелось запомнить его на всю жизнь.

Амин и Анна преодолели расстояние к друг другу очень быстро: он с ребенком на руках и она, растерянная, не знающая, с чего начать разговор.

— Мамочка, — обернулся к ней Даниэль, а потом прижался к Амину и поцеловал его в щеку. — Мы нашли Амина.

Улыбаясь, Амин поцеловал его тоже, и мальчик, засмущавшись, прижался к нему сильнее. А потом взгляд голубых глаз коснулся девушки.

— Амин, я… Я не сказала тебе одно слово… Когда ты улетал… Я не сказала тебе «и обратно».

Амин привлек ее к себе и обнял. Теперь ощущал не только запах моря, но и запах той, которую так сильно любил.

— Я готов был ждать вечность, как и обещал, — прошептал он, — но как хорошо, что это случилось так скоро. Вечность — это слишком долго. Мы и так потеряли много времени.

Анна обнимала его одной рукой, а второй — сына, который смиренно сидел у отца. Слезы исчезли, на лице появилась улыбка. Она закрыла глаза и впервые за много лет поняла, что расслабилась. Уже забылись многочасовые перелеты, забылась усталость от них. Она наслаждалась моментом счастья. Вдыхала восточный запах, ощущала губы Амина на своей щеке, слышала шепот, но не разбирала слов. Он шептал на арабском.

Они стояли втроем на берегу Тихого океана, обнимаясь и наслаждаясь этими минутами.

— Пойдемте в дом, — первым опомнился Амин, а неусидчивый Даниэль тут же разжал руки и захотел слезть на землю. И как только его ноги коснулись черного песка, он побежал к калитке, оставляя родителей на минуту одних.

Амин улыбался, провожая взглядом мальчика, а потом взглянул на Анну. Только сейчас он заметил, что она вернула прежний цвет волос. Он любил ее разной, но светлые волосы напоминали об их совместном счастье.

И пока Даниэль открывал калитку, прикладывал для этого усилия, губы Амина коснулись губ Анны. Ветер развивал ее волосы, шум воды заглушил даже мысли. Этот поцелуй стал особенным, в нем скопилось много эмоций. За все годы, что они были в разлуке, любовь словно стала насыщеннее. Даже этот поцелуй стал криком их душ.

— Мамочка! — раздался голос Даниэля, и Амин прервал поцелуй. Он обернулся к сыну, взял Анну за руку и повел к дому.

Надо было обсудить многое. Но так не хотелось говорить. Было лишь одно желание — прижаться друг к другу и наслаждаться теплом. Слова подождут. Слова, как оказалось, значат меньше, чем взгляды, касания. Можно солгать, произнося слова, но прикосновения или поцелуи никогда не солгут.

— Прошу. — Амин помог Даниэлю открыть калитку, пропуская его вперед. — Тут есть бассейн. Маленький, но тебе понравится.

— Ура! — крикнул тот и забежал во двор первым. Анна прошла следом, встречаясь с уютом сада, небольшим бассейном и шезлонгом. Ветки мангового дерева создавали тень, закрывая солнце собой.

— Как тут красиво! — прошептала она и обернулась к Амину.

— Скромно, но уютно. Только теперь переживаю за Даниэля… — Он присел к мальчику и серьезно произнес: — Если бы я был сейчас маленьким, то первым делом прыгнул бы в бассейн. Поэтому уверен, ты хочешь сделать так же.

Тот несколько раз кивнул, было видно, что ему не терпится это сделать.

— Но есть одно «но», — продолжил Амин, — без разрешения мамы или меня этого делать не стоит. Вода — опасность, и входить в нее можно только со взрослыми. Я научу тебя плавать, но пока ограничимся нарукавниками или жилетом. Идет?

— Идет, — согласился Даниэль, чем привел Анну в замешательство. Быстро согласился, но ведь может сделать по-своему.

— Даниэлю законы не писаны, — прошептала она Амину, чтобы сын ее не слышал.

Амин улыбнулся, понимая этот факт. И он прекрасно знал, что теперь жизнь не будет прежней. Надо иметь глаза даже там, где их нет. Иметь острый слух и максимальное внимание. Ребенок — это большая ответственность.

— Не переживай, главное — сразу обозначить границы. Он — моя кровь, и я прекрасно знаю, о чем он сейчас думает.

Две пары взрослых глаз уставились на мальчика. Тот стоял к ним спиной, смотрел на бассейн, молчал и не шевелился.

— О чем? — спросила Анна.

— У него есть желание кинуть в воду любой предмет, а потом прыгнуть следом, — Амин взглянул на нее. — Я бы так и сделал.

— Это меня и пугает, — Анна уже ступила шаг в направлении сына, но Амин схватил ее за руку, не давая этого сделать. — Он же утонет!

— Не утонет. Иди в дом, оставь нас вдвоем. — Амин кивнул на вход в дом.

И как только он это произнес, что-то плюхнулось в воду. Это Даниэль бросил камень. Амин прекрасно знал, какой будет следующий шаг мальчика. Он сделает вид, что ему нужен этот камень и полезет в воду. Вроде ничего не нарушает, не по собственной воли же в воду лезет, а использует хитрость.

Впервые в жизни Анна оставил сына на грани безумия и зашла в дом. Ричард бы сейчас кричал и требовал, чтобы она убрала ребенка от бассейна подальше. Даниэль бы занервничал, она бы стала его защищать, и все закончилось бы руганью. А тут… Ее попросили удалиться, чтобы она не нервничала.

Девушка коснулась шторы, отодвинула ее и взглянула на улицу. Там было все тихо: двое самых близких ей людей сидели у бассейна, с опущенными в него ногами и о чем-то разговаривали.

Амин не ругался, Даниэль не барахтался в воде. Неплохое начало, но ее сын не так прост, как казалось. За ним надо присматривать постоянно, уж она-то знала.