Глава 24

Глава 24

Купание в бассейне было очень радостным. Даниэлю еще никогда не приходилось так резвиться. Они с Амином играли в мяч, кидали друг другу, пугали друг друга, а потом смеялись. Анна не участвовала в этих играх, а сидела на шезлонге и лишь наблюдала. Глаза наслаждались тем, что ее сын такой счастливый. Сердце билось сильнее от понимания, что таким его делал отец.

Она пришла в себя только после того, как они ее окатили водой и при этом оба засмеялись. Сложно на них было злиться, поэтому она подошла к краю бассейна и принялась брызгать в ответ. Шум стоял на всю улицу, хотя наверняка жители этого небольшого городка привыкли к тишине. Они рано ложились спать, потому что рано темнело и потому что быт заставлял их рано вставать.

Уставший и возбужденный Даниэль стоял под душем, пока мама намыливала его тело. Он рассказывал ей, как весело они с Амином играли. Она не помнила, когда он вообще был таким воодушевленным. Все два с половиной года она занималась им сама, но так активно у нее не получалось. Может, поэтому Даниэль выплескивал накопленную энергию в другом месте — пакостничал. А может, он привлекал к себе внимание? Но, в любом случае, сегодня он уснет очень крепко.

Так и случилось. Анна только прилегла к нему, чтобы рассказать на ночь какую-нибудь выдуманную историю, но он уже спал. Наступало время подумать о себе. Хотя за этот вечер Амин забрал полностью внимание сына на себя, она успела отдохнуть.

Выйдя из комнаты Даниэля, она прижалась к двери. Как он проспит эту ночь, Анна не знала. И где спать ей — тоже. Иногда он мог вставать ночами, мог ее звать. Она всегда шла к нему, ложилась рядом, обнимала его, и они засыпали оба. Ей нравилось спать с сыном. С ним всегда приходил самый сладкий сон. Ричард ее постоянно ругал. Он требовал, чтобы Анна не велась на уловки ребенка и оставалась с мужем. А она и рада была покинуть супружескую кровать.

Но сейчас, когда в другой кровати находился тот, кого она так сильно любила и по кому очень соскучилась, она не могла променять сон с Амином на сон с Даниэлем. Дети должны спать отдельно от родителей.

Пока Анна принимала душ, наслаждаясь теплой водой, снимая усталость от прошедшего дня, поймала себя на мысли, что еще утром не думала о столь больших переменах. Она вообще о них не думала. Просто шла туда, куда звало ее сердце. И оно не ошиблось.

Надев сорочку из тонкой ткани, Анна вышла из ванной комнаты, остановилась у двери, за которой спал Даниэль. Она коснулась ручки, но не рискнула заходить. Прислушалась — тишина. Сын спал. Анна направилась в другую спальню, где наверняка ее ждал Амин.

И как только зашла в комнату, где горел приглушенный свет, то сразу столкнулась с Амином. Он словно ждал ее возле двери… А может, сам хотел проверить Даниэля? Сердце застучало сильнее, дыхание стало прерывистым, по коже прошел озноб. Анна подняла взгляд и встретилась с голубыми глазами.

Она по-прежнему замужем…

Он женат…

А их безудержная любовь опять дурманит головы.

— Амин, я не знаю… Правильно ли мы поступаем? — прошептала она, понимая, что кондиционер охлаждает комнату сильнее, чем днем.

Амин слегка улыбнулся. Он коснулся ее плеч, большим пальцем провел по шее, поднялся к губам, провел по ним. Анна закрыла глаза и вдруг оказалась в маленьком домике на берегу Тихого океана три года тому назад. Она помнила эти прикосновения. Память хранила все его ласки. Она скучала по ним.

— Бисмилляхи Рахмани Рахим, — прошептал он, слегка наклонившись к ней. А потом его пальцы вновь скользнули к плечам и потянули тонкие бретельки ночной сорочки вниз. — Мы поступаем так, как нам велит любовь.

Сорочка скользнула к ногам, оставляя Анну полностью обнаженной, а его губы прошлись по ключице и оставили горячую дорожку поцелуев. Потом скинул футболку, и при виде его обнаженной груди, девушка сглотнула.

— Я скучал по тебе, — прошептал Амин в минимальной близости от ее губ, но не касаясь своими губами. — Твое тело — мой храм.

Он подхватил Анну на руки и уложил на постель. Вот теперь их губы встретились в жарком поцелуе, который заставил ее простонать. Она не верила, уже отчаялась, снова почувствовать ласки этого мужчины. Его прикосновения жгли кожу, вызывали волну сладкого возбуждения. Амин не торопился, хотелось неспешно наслаждаться, растягивать удовольствия. Дарить удовольствие ей, целовать каждый дюйм ее тела.

Но как только опустился к груди, то замер. Ее грудь напомнила о том, что она мать… Они ведь не одни в доме, и он еще не знал, чутко спит Даниэль или, наоборот, очень крепко.

Амин приподнялся, чтобы задать лишь один вопрос для их успокоения, чтобы можно было не думать об этом.

— Наш сын ведь уснул? Он не просыпается по ночам?

«Наш сын» было произнесено так нежно, тихо, шепотом. Голосом, который Анна любила. Вот сейчас фраза «наш сын» звучала настоящей, живой, эмоциональной. Раньше она слышала ее от Ричарда, но она была фальшивой.

Анна подалась вперед, прошептав ему в губы:

— Наш сын спит, и я думаю, что в ближайшее время он не проснется. Слишком устал.

Взгляд Амина прошелся по лицу этой девушки. Как так получилось, что она стала матерью его сына? Именно она, та, которую он любит! Это подарок Аллаха. Он все видит, и, если дал право на жизнь этому ребенку, значит, благословил!

— Как же я люблю тебя! — Он подушечкой пальца коснулся ее щеки.

— Как до облаков? — Анна тепло улыбнулась и закрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Она находилась перед ним совсем обнаженная, и это ни капли не смущало.

— Да! И обратно! — Амин поцеловал ее в щеку, а потом прошептал на ушко: — Ты родила мне сына, Анна. Знаешь, что это значит?

— Что? — Она распахнула глаза.

— Что мы созданы друг для друга и никто не имеет права нас разлучать. Никто. Никогда.

— Никто не смог, — ответила она, — и никто не сможет.

Амин поцеловал ее. Нежно, словно касался губами цветка. А его рука с ее живота скользнула ниже.

Ласки, которые они дарили друг другу, уносили обоих из реального мира. Туда, где их никто не побеспокоит. Туда, где были лишь он и она.

Ночь была темной, послышался звук дождя. Звонкие капли заглушали тяжелое дыхание, перебивали стон, который слетал с губ Анны. За окном зашуршали листья — это ветер бушевал на улице. А в комнате горел приглушенный свет, придавая уют.

Амин полностью разделся, не терпелось оказаться внутри той, по которой он скучал три года и которую любил так сильно, что отказался от целого мира. И как только вошел в нее, то понял одну простую истину — эта женщина и есть его мир.

Всю ночь в окно стучал дождь. Всю ночь они любили друга, забыв обо всех проблемах. А наутро, когда первые лучи солнца показались в комнате, послышался топот маленьких ножек. Даниэль залез на кровать, когда они спали, и лег между ними.

Амин открыл глаза, сначала не поняв, как малыш здесь оказался.

Даниэль посмотрел на него и произнес:

— С мамой спит папа.

Даже Анна пошевелилась и обернулась. Но Амин лишь улыбнулся и прошептал:

— Я и есть папа. — Он привлек ребенка к себе, и маленькая головка оказалась на его груди. Он укрыл сына одеялом, а тот прижался к нему и уснул.

Они спали втроем, и это был самый крепкий сон у всех за последние три года. Смена часовых поясов, усталость, которая накопилась, давали о себе знать.

Анна встала первая. Ее умилила картина, которую она увидела. Она подозревала, что Даниэль окажется в их постели. Обычно он звал ее, но сегодня что-то изменилось. Их жизнь стала другой, спокойной.

И пока она готовила завтрак, двое самых близких ей людей не хотели вставать. Даниэль обычно сразу бежал к игрушкам, не любил валяться в постели. А сегодня его не было слышно.

— Сабах аль-хэйр, — произнес Амин, окончательно проснувшись.

— Почему ты говоришь то, что я не понимаю? — Даниэль пожал плечами и сел в кровати к нему лицом.

— Я сказал «доброе утро». Сабах аль-хэйр. Ты можешь ответить мне «сабах аль-нур» — утро светлого дня.

Даниэль неумело повторил и засмеялся. У него плохо получилось, но он начал повторять эти слова уже играючи. А потом Амин его принялся щекотать, и они смеялись уже оба.

Именно в этот момент зашла Анна и улыбнулась. Две пар глаз уставились на нее, как будто ничего и не было, но она-то слышала, что здесь бушевало веселье.

— Ялла, ялла (поторопись — арабск. (прим. автора))! — Амин спустил ребенка с кровати, и Даниэль подбежал к маме.

В этом доме арабская речь зазвучала очень часто. Даже пока они завтракали, Амин обращался к Даниэлю сразу на двух языках. Малыша это совсем не беспокоило, потому что все было преподнесено в виде игры. Вся еда, которая лежала на столе, вдруг обрела другое название. И это не звучало навязчиво, скорее напротив, стало интересно. Малыш уже сам поднимал жаренный тост и показывал его Амину.

— У нас такого понятия нет, — засмеялся он. — Хубз мухаммас (жаренный хлеб — арабск. (прим. автора)).

— Ты скучаешь по своим завтракам, — тут же вставила Анна, подавая это как факт.

— Если не считать баранины, я скучаю по кахве и бахуру. В доме этого действительно не хватает.

— Может, здесь продают… — Она резко замолчала, понимая, что кофе с кардамоном она могла бы сделать сама. Ведь наверняка кардамон продается. Йеменского кофе, конечно, на этом острове нет, но можно найти арабику. — У меня есть идея по кофе! С бахуром все сложнее, даже мне его не хватает. Радует лишь одно: здесь нет картин с изображением животных.

— А ты хорошо знаешь исламскую культуру.

Потому что она любила мусульманского мужчину. И помнила все до мелочей, о чем он рассказывал ей три года тому назад. В ее сыне текла мусульманская кровь. Анна ни на секунду не забывала об этом.

Сан-Клементе, штат Калифорния, США

Ричард прилетел на родную землю, радуясь, что наконец-то оказался дома. Все эти арабы ему жутко надоели. Но что не сделаешь ради бизнеса. Приходилось терпеть.

Оказаться в Дохе и познакомиться лично с Таиром аль-Хаким — отцом Рамиля — было очень выгодно. Но Ричард столкнулся с несговорчивым мужчиной, который явно имел непонимание с «Arabia Airlines». Амин Шараф аль-Дин буквально вынудил его на сотрудничество с ним, выдав замуж свою сестру за его сына. Ричард так и не понял, кто и кому перешел дорогу, начало вело в далекое прошлое, но осознал лишь одно: Амин хочет, чтобы к власти в авиакомпании Катара пришел Рамиль. По сути, Ричарду это тоже было выгодно. Если «Arabia Airlines» поглотит «Fly Qatar», то эти два гиганта пожалуют на рынок в Америку. И в его школу. Рамиль был не против сотрудничества с Дубаем. А вот его отец, который сидел на посту генерального директора, не хотел о таком слышать. Он и так вынужден был предоставить свой терминал в Дохе для Амина.

Ричард прямо предложил Таиру сотрудничать с «Altitude», красиво расписал то, что в его школе проходит прекрасная подготовка экипажей на самых современных тренажерах. Они принадлежали Амину, но этот момент он не озвучил, лишь предложил создать такую же школу на земле Катара. Он оставил визитку и отправился в Америку. Но что-то Ричарда угнетало. Сначала он не понимал, что именно. Не провал в планах с Катаром. Он понял, что Таир все же остается конкурентом семье Шараф аль-Динов. Ему не нравился Амин на посту генерального директора. А Ричарду не нравился Амин в жизни.

И, пока он летел в самолете, в голове чего только не возникало: а что, если двоим людям, испытывающим ненависть к одному и тому же человеку, объединиться? Но пока он не мог понять, как именно это сделать. Поэтому тонко намекнул Таиру, что готов сотрудничать с Катаром на любых условиях.

Правда, тогда «Arabia Airlines» перестанет сотрудничать с его школой. А это стабильность. Терять ее тоже не хотелось.

Он приехал домой на такси, по дороге позвонил Анне, но она не взяла трубку. Странно, обычно всегда слышит, ведь должна быть на связи всегда. Он не любил, когда ему не отвечали сразу.

Дома его встретила тишина.

— Анна! — Сначала Ричард улыбался, но поняв, что дома никого нет, нахмурился. — Где ее носит?

Да еще и с ребенком! Пришлось звонить отцу, и тот взял трубку сразу.

— Отец, я вернулся. Хотел заехать к вам, надо рассказать тебе кое-что о Катаре. Дело это при Таире не сдвинется с места. Не могу понять его неприязнь к Шараф аль-Динам.

— Это давнишняя история, сын, — произнес Джек. — Саид был помолвлен с Дамирой, нынешней женой Таира. Но Саид разорвал помолвку и женился на нашей Джини. Хоть что-то он в этой жизни сделал решительно.

— Ты думаешь, Таир в курсе всего этого? Это же старая история, сто лет прошло.

— Но-но! — запротестовал тот. — Не сто, а двадцать девять. Может, Дамира все еще зла на Саида, рассказала мужу, чтобы побесить его тоже. Изначально союза двух авиакомпаний не получилось сделать. А теперь что? Они сотрудничают, потому что в кресло сел Амин и выдал Санию замуж за Рамиля, который однажды тоже сядет в кресло генерального директора катарских авиалиний. Амин хороший стратег. Он этим нахлестал по щекам Таира.

— Амин бы лучше думал о своей жизни, а не о том, как выгодно для себя устроить брак сестры. Кстати, где моя жена? Она не у вас?

Повисла пауза. Ричард даже расслабился, уже готовый услышать голос Анны на том конце.

— Ричард, — произнес озадаченный голос Джека, — они же с Даниэлем полетели к тебе. Разве ты их не встретил?

— В Доху? — у Ричарда внутри все оборвалось.

— Она сказала, что к тебе, а куда именно, я не знаю. Забрала Даниэля, Милена расстроилась. Считает, что теперь Анна не доверяет нам ребенка.

Ричард опустил трубку телефона, даже не дослушав отца. Он распахнул дверь в детскую, но комната оказалась пуста. Все было убрано, как будто здесь никто не жил.

— Рич! — звал его голос отца в телефоне, но Ричард не обращал внимание на него, зашел в спальню, открыл дверь шкафа и поморщился — многие вещи Анны пропали. Пришлось вернуться в детскую и открыть шкаф Даниэля — его вещей не было!

— Ричард!

— Она сбежала, — прошептал Ричард, поднеся трубку к уху, а потом крикнул: — Куда она уехала? К нему? Она уехала к своему любовнику?

Он обезумел, раз кричал это в трубку отцу. Потом отключил телефон, сел на кровать, словно ноги не держали. Он задыхался! Пальцы Ричарда снова нажали на номер Анны. Он устроит ей! Будет рабыней в арабской семье Шараф аль-Динов! Подстилкой! Дрянь, которая не имеет чувства гордости! Он выскажет ей все, что накопилось за эти годы! Достаточно молчания!

Амед, Бали, Индонезия

— Амин, мы идем смотреть рыб? — Даниэль схватил Амина за руку.

Анна взяла плед, который принесла им Деви, но ее внимание привлек фрукт, упавший с дерева ночью. Была гроза, неудивительно, что плод не удержался. Даниэля не интересовали фрукты, он очень хотел на море к рыбкам, и с Амином в этом гораздо интереснее.

— А ты взял маску?

— Нет, — мальчик уже было кинулся в дом, но Амин его притормозил. — Иди с мамой к морю. Я возьму и выйду к вам.

Тут же Даниэль кинулся к матери и ухватился за нее. Он даже дышал возбужденно от желания быстрее оказаться в воде с рыбами.

— Что это? — Анна вложила фрукт в руки Амина.

— Манго. — Он улыбнулся и понял, что она никогда не видела манго в природе. Может, на прилавках магазинов видела, где они совсем другие: желтые, блестящие. В реальности, упавшее с дерева, оно было не привлекательным. — Белое, наверное. Я отнесу его в дом и заберу маску. А вы идите на пляж, а то Даниэль уже не может ждать.

А сам зашел в дом. Положил на стол манго, схватил маску с дивана и направился к двери, но звук вибрации его затормозил. Амин уже отвык от телефонов. Как все же хорошо было без них.

А этот настырно трещал где-то в комоде в прихожей. Амин открыл ящик, хотя мог бы пройти мимо. Он не имел права брать телефон Анны, это ее личная собственность. Но тот, чье имя отразилось на дисплее, должен решать проблемы не с женщиной. Мужчина должен решать проблемы по-мужски и с тем, кто не слабее его.

Амин вытащил телефон и нажал на входящий.

— Мерхаба, Ричард.