Глава 26

Глава 26

Дубай, ОАЭ

Вирджиния сидела в кресле в чайной комнате и смотрела на платок в своих руках. Она выплакала все слезы. Теперь молила Аллаха, чтобы Анна нашла Амина.

— Во имя Аллаха, — прошептала она, — пусть мой сын будет счастлив. Мама, ты во всем была права! Где были мои глаза? Почему я не видела, как ему плохо?

Оливия положила свою ладонь на руку дочери как знак утешения.

— Ты не хотела видеть проблему, дорогая. Не смотреть на нее тебе было проще, ведь одна проблема потянула за собой много других.

— Как же я была слепа! — На глазах Вирджинии снова появились слезы, а она уже думала, что выплакала их все. — Мне казалось, что Амин сам выбрал Зафиру. Ведь он добровольно объявил о свадьбе. Я была уверена, что любовь к Анне была недолгой, он быстро ее забыл. Но оказалось, что отец его вынудил. Что мы наделали? Мы лишили сына счастья.

Даниэль сидел рядом, но молчал. Его тоже шокировала новость о правнуке. Пришло понимание того, что испытывает Джек. И знает ли он о том, что воспитывал не своего внука?

— Что толку сейчас корить себя, — продолжила Оливия. — Теперь надо исправлять ситуацию. Саиду тоже сейчас не легко. С его-то здоровьем он снова сел в кресло генерального директора.

Вирджиния кивнула, стерла слезы и всхлипнула. Но что толку плакать… Хотя больше она ничего не может сделать. Она даже не знает, где ее сын.

— Вот вы грустите, — наконец произнес Даниэль. — А я счастлив был увидеть правнука. Во всем этом есть положительная сторона. А все остальное придет, восстановится. Амин рано или поздно вернется. И вернется не один, а с семьей, с сыном.

— А если нет? — Вирджиния подняла заплаканные глаза на отца. — Он на нас так сильно был зол, что я сомневаюсь в его возвращении. Я никогда не видела столько гнева в Амине. Мой мальчик, что он сейчас переживает! Что ему еще предстоит пережить!

— Амин вернется, он успокоится. Ему надо будет узаконить ребенка. Его сын должен носить фамилию Шараф аль-Дин. Даниэль Шараф аль-Дин, конечно, звучит немного странно, — задумался Даниэль.

— Имя — это не проблема. Главное, чтобы они вернулись, — прошептала Вирджиния, и тут же ей на телефон пришло сообщение. Она схватила его, прочитала и закричала: — Анна нашла Амина! О, Аллах! Она нашла его!

Оливия и Даниэль вскочили со своих мест, заглядывая в телефон, а Вирджиния уже набирала текст. И после того, как отправила его, приложила телефон к груди. — Аллах Милосердный, ты услышал мои молитвы! Амин там, куда я его послала! Теперь мое сердце немного успокоилось. По крайней мере, с ними все в порядке.

— Когда они приедут? — спросила Оливия, но в гостиной послышался голос Саида.

— Ничего не говорите. Я сама ему скажу, — тут же вставила Джини, и муж зашел в чайную.

Вид Саида был потерянным, уставшим. То, с чем он столкнулся в офисе «Arabia Airlines» подвергло его в шок! И если поначалу он мысленно ругал сына, то, осознав всю ситуацию с разбавленным топливом, он им восхитился. Конечно, неудачный уход с поста генерального директора именно сейчас, когда работы в компании было полно, начинались проверки. Но то, что Амин молча тянул на себе еще и эту проблему, вызывало уважение.

Саид присел в кресло, провел рукой по бороде и только потом обратился к родне:

— От Амина есть что-нибудь?

— Нет, — произнесла Вирджиния, не намеренная пока говорить правду. Она обещала сыну. Хотя Саида в этой ситуации было тоже жаль, его сердце билось неспокойно. — Как дела в офисе?

— Полный бардак. Все плохо. — Он пересказал все новости. Что толку скрывать? — Сейчас полиция ведет проверку, но как можно найти виновника, я не знаю. Одно дело, если бы топливо разбавляли в Дубае, но получается, что это делают в других странах. Специально, чтобы нам было тяжелее искать.

Вирджинию эта новость выбила из колеи окончательно! Что же за напасть такая! И это все на себе тянул ее сын?

— Есть какие-то предположения? — спросил Даниэль.

— Конкуренты. Но кто — неизвестно. Идет разбирательство. Я приказал проверять каждое воздушное судно, но Амин перед уходом дал такие же наставления и подписал все бумаги. Он все сделал правильно, что сообщил в вышестоящие органы. Пресса уже о чем-то догадывается. Журналисты провожали меня до самого дома.

— Ты ушел из офиса, но ведь еще день, — не поняла Вирджиния. — А кто находится в кресле генерального директора?

Теперь она боялась, что там окажется Малих. Младший сын — истинный пилот и ни капли не управленец. У него не получится решить такую серьезную проблему в компании. У него не было опыта!

— Амин, — произнес Саид. — Я не стал подписывать его заявление об отставке. А пока его нет, исполняющим обязанности являюсь я. Но надо отдать должное нашему сыну, он прекрасно справлялся. В такой ситуации не терял головы и делал все правильно. Это его место, и его никто не может занять. Даже я.

Последнее Саид сказал очень тихо. Он был подавлен. И если не говорил о своих ошибках, это не значит, что он их не признавал. Вирджиния прекрасно знала, что ее муж сожалел о том, что не слышал сына и решил за него жизнь.

— Еще мне позвонил отец Зафиры. Он хочет видеть Амина и не понимает, почему его дочь пришла домой в слезах. Зафира, судя по всему, ничего им не сказала. Ты разговаривала с ней?

Одна проблема потянула множество других, и среди них была самая важная — брак с Зафирой, а вместе с ним долгосрочные планы в Лос-Анджелесе.

— Нет, я ее не видела, — произнесла Вирджиния.

— Значит, она ничего не знает о ребенке. Ничего не говорите ей, — попросил он. — Тяните время, скажите, что Амин уехал, но не говорите ничего лишнего. Такая информация может обернуться против нашего сына. Тут нужен грамотный юрист. Но без Амина мы ничего делать не будем.

Вирджиния кивнула и посмотрела на дисплей телефона. Анна больше ей не писала.

Повисла недолгая пауза. Каждый витал в своих мыслях. Вирджиния представляла одинокого Амина, гуляющего по берегу моря. Даниэль размышлял о том, стоит позвонить Джеку или не надо разжигать конфликт? Оливия слегка улыбнулась, представив, как рад Амин встрече с Анной и сыном. Но эта встреча сулила перемены во всем, ведь мальчик не считает его своим отцом. Амину сейчас будет непросто завоевать любовь и доверие. Да и привыкание друг к другу — долгий процесс.

Саид сидел нахмуренный, и казалось, что все его мысли не о сыне. Он был погружен в проблемы авиакомпании. Но его следующие слова удивили всех.

— Мальчик похож на меня. Вы заметили?

Вирджиния опустила платок и перевела удивленный взгляд на мужа. Точно такие же были у ее родителей.

— Все наши дети на тебя похожи, — прошептала она, и ее голос дрогнул.

Амед, Бали, Индонезия

Амин припарковал машину возле дома, а ручки Даниэля сразу схватились за пряжку ремня безопасности, чтобы освободиться из заточения.

— Я тебе помогу, не торопись.

Но мальчику было уже невтерпеж сидеть. Он ждал, когда можно уже начинать распаковывать покупки. И, как только Амин расстегнул все ремни, он схватил коробку и кинулся к дому.

Пробежал мимо Анны, которая открыла дверь, на ходу что-то выкрикивая. Амин улыбнулся, забирая из машины пакеты.

— Вас так долго не было, что я уже начала переживать, — возмутилась она. — И позвонить ведь нельзя.

— Извини, с трудом нашли один очень нужный магазин. Надо отдать должное нашему сыну, он вел себя смиренно.

— Не может быть, — не поверила она. — Разве он не просил у тебя все, что видел?

— Просил, но я ему это покупал. А когда каждая твоя просьба исполняется, то начинаешь по-другому смотреть на многие вещи.

— Ты покупал ему все, что он требовал?

— Он не требовал, — успокоил ее Амин, — он просил, а это разные понятия. И да, я купил все, что хотел мой сын. Разве это плохо? Меня в детстве не ограничивали в покупках, я рос счастливым ребенком. Почему он должен отличаться от меня?

Амин подошел к Анне, держа в руках пакеты.

— А еще мы с ним заехали на кофейную плантацию. Теперь он знает, как растет кофе и кто его ест. Он даже его погладил.

— Кто его ест и кого можно гладить? — удивилась Анна. — Здесь пожирают кофейные кустарники пушистые пчелы?

— Как много ты не знаешь, — засмеялся Амин, привлек ее к себе. — Поедем туда вместе. На самом деле, я искал зеленый кофе с кардамоном. Не нашел, здесь такого нет. Но нашел зверька по имени мусанг. Знаешь такого?

— Нет. — Она пожала плечами, ожидая услышать удивительную историю про животных.

— Даниэль тебе расскажет. — Амин предложил Анне войти первой, и она послушно подчинилась.

А дальше к ней бежал сын с большой машиной в руках, восторженно что-то говоря на своем детском языке, который мало кто понимал. Но еще чуть-чуть, и его словарный запас пополнится арабскими словами вперемешку с английскими, с детскими, и она не поймет его совсем. Будет понимать только сердцем.

— Мама, — он сунул в руки ей машину, а потом забрал ее обратно, — Амин купил мне машину! И купил надж аль-бахр! И хирр!

— Что? — не поняла она и даже нахмурилась.

— Ну вот, — занервничал малыш и полез в пакеты. Он так хотел, чтобы она радовалась вместе с ним. Достал оттуда игрушку в виде морской звезды и кота.

— Понятно. — Анна, улыбаясь, взглянула на Амина.

— Ты лучше расскажи, где мы были и кого ты видел, — напомнил ему Амин про животное, которое питается зернами кофе. Но Даниэль задумался, вспоминая.

— Мы были в мечети, — неожиданно четко произнес он, чем ошарашил Амина даже больше Анны.

— Да, я нашел в Денпасаре мечеть, — прокомментировал тот. — Сегодня пятница…

— Джума, — вставил Даниэль как будто невзначай. Амин замолчал, услышав это слово. Он всего-то рассказал сыну о том, что пятница важный день для всех мусульман и называется она «Джума». Просто привел ребенка в мечеть, потому что его не с кем было оставить. Даниэль ждал, пока Амин совершит намаз. Наверное, для него это стало более необычным, чем гладить мусанга.

— Да, — кивнул Амин, — но расскажи маме про кофе. Ей это более интересно.

— Мне интересно все, — прошептала Анна Амину. — Впервые вижу его таким серьезным. В мечети он ничего не поджег?

— Нет, — улыбнулся Амин, — стоял спокойно.

— Их кофе харам, — заголосил мальчик словами Амина, явно перенял от него. И, пока разбирал игрушки, рассказывал о том, что ест мусанг и откуда это кофе потом появляется. Анна пришла в шок, но Амин лишь пожал плечами, сам недовольный этим фактом.

— Но лувак (кофе из кофейных зерен, которые добывают из экскрементов мусангов. — авт.) является халяльным, — добавил Амин. — Правда, если есть сертификат, и он соответствует нормам шариата. Я не стал рисковать.

— Я купила нормальный кофе, арабику. — Анна тоже зря времени не теряла и сходила в деревне в магазин. — Нашла кардамон и сварила кахву.

— Альхамдуллилях! Я скучал по кахве!

— А вот бахура нет. Они не пользуются таким. У них палочки для благовоний.

— Это не то, — Амин поцеловал ее в щеку. — Спасибо, ты не обязана была все это делать.

— Я хотела создать здесь комфорт для тебя. И мне самой было бы приятно ощущать запах бахура. Знаешь, скажу тебе по секрету, но я все три года вспоминала о нем.

— Только о нем?

— О тебе тоже!

— У меня для тебя есть подарки. — Амин достал из пакета коробку. — Телефон взамен тому, который выпал у меня из рук в море.

— Амин, — умилилась Анна и больше тому, что он так умело солгал, — ты выбросил его. Еще и с размахом.

— Я немного был в гневе. — Он прижал ее к себе. — Пусть уже все оставят нас в покое. На этом телефоне нет никаких контактов, здесь местный провайдер. Будешь делать фотографии и снимать видео о том, как мы счастливы.

И это было правдой, она не хотела никаких звонков из прошлого. У нее есть настоящее. Но записка от Вирджинии с номером ее телефона все еще лежала в сумочке. Амин не узнает, если изредка она будет посылать его матери сообщения. Но это лишь для того, чтобы успокоить материнское сердце.

Вечером, когда Даниэль уже уснул, а Амин на кухне растирал кардамон, Анна вышла во двор. Шум волн за забором манил к себе, и она направилась к морю, села на песок, набрала полные легкие воздуха и заплакала. Впервые на ее глазах стояли слезы от счастья. Впервые она не смахивала их, а давала скатываться по щекам. Следы от счастья совсем не такие, как от боли. Они соленые и тягучие.

Сейчас, познав в полной мере, что такое счастье, Анна поняла, насколько была несчастной все три года. Она не стала бы лукавить, если сказала бы, что не думала о Ричарде все эти дни. Она его вспоминала. Но впервые за все годы она поймала себя на мысли, что избавилась от груза. Пусть не до конца, пусть это лишь пауза, небольшой отдых, но рано или поздно она снимет с себя кандалы брака. К тому же, она не ощущала себя его женой. Она жена Амина.

Калитка скрипнула, и крепкие руки заключили ее в объятия. Запахло кардамоном, и, почувствовав этот запах, Анна улыбнулась.

— Почему ты здесь одна? Не боишься, что вынырнет большая рыба, схватит тебя и утащит в подводное царство?

— Амин! — Она засмеялась, вытирая слезы. — Лучше этой рыбе не провоцировать тебя.

— И почему ты плачешь? — Он сел рядом и провел по ее щеке. Было темно, но свет от фонаря, который освещал территорию дома, падал на пляж.

— Потому что я счастлива. Я впервые счастлива. Впервые за всю жизнь. Даже тогда, когда я родила Даниэля, не была настолько счастливой, потому что посыпалось много других проблем. Всегда были проблемы. А теперь я спокойна.

— Тогда, надо улыбаться. — Он поцеловал ее пальцы. — Зачем тратить время на слезы?

— Это, наверное, женская психология. Я выплескиваю эмоции.

— В море? Где и так полно соленой воды?

Она снова засмеялась, потом прижалась к нему. Так они сидели еще какое-то время, слушая шум волн, глядя вдаль.

— Тебе не показалось странным, что судьба снова свела нас в домике на берегу Тихого океана? — нарушил молчание Амин.

— Показалось.

— Это мактуб, — прошептал он ей на ушко, а потом его губы прижались к ее губам в легком поцелуе. — У меня для тебя есть подарок. Это не совсем то, что я бы хотел подарить матери моего сына, но это единственная вещь, которая оказалась на этом острове и привлекла мое внимание.

Он протянул ей бархатную большую коробку. Возможно, она была красная, а может быть, синяя. Сложно было различить цвет в темноте.

— Но, Амин, мне ничего не надо!

— Надо. Ты открой.

Анна открыла коробку, любуясь золотым ожерельем. Слишком много золота для той, у которой были лишь цепочки. А это ожерелье было выполнено словно из монолита, и полоска золота плавно переходила в арабскую вязь по центру. Анна точно разглядела арабское слово.

— Амин…

Его пальцы подняли украшение из коробки, и оно тут же легло ей на шею.

— Оно не такое большое, как принято у нас. — Амин застегнул застежку, и Анна обернулась к нему, рукой касаясь ожерелья. — Оно для тебя, скромное и изысканное.

— Что здесь написано?

— Любовь.

— Любовь, — повторила Анна и улыбнулась. Ей уже была не видна надпись, но она ощущала ее подушечками пальцев.

— Пусть оно символизирует нашу любовь и рождение в ней ребенка.

Анна обняла его, ощущая руки Амина на своей спине.

— Спасибо, это очень значимый подарок. — Она вспомнила браслет с великой цитатой из Корана, который Амин ей подарил, и сердце заныло. Хотелось вернуться в тот день, когда она выбросила его в Тихий океан, и не делать этого. Беречь то, что было подарено с любовью. Но рассказывать о судьбе браслета она не стала. Однажды скажет, но не сегодня.

— Я люблю тебя, — прошептал Амин, — как до облаков.

— И обратно, — Анна поцеловала его, и Амин поднял ее на руки.

Она засмеялась, совсем не ожидая этого.

— Даниэль уснул?

— Уснул. Он очень устал и несколько часов точно не проснется.

— Бисмиллях. — Амин понес Анну в дом, как три года тому назад в их первую ночь.