Глава 42

Глава 42

Если мужчины нашли общий язык быстро и без криков, то Миленой управляли эмоции. Она обнимала Даниэля, стоя на коленях, целуя его в щеки. Но когда увидела Анну, тут же изменилась в лице.

— Как ты могла? — произнесла свекровь, дрожа от возмущения. — Как ты могла смотреть в глаза моему сыну и врать? Как могла врать всем нам?

Ее даже не смущало, что Даниэль все слышит. Амин ошибся, ребенок не притупил боль и возмущение бабушки.

— Милена, я… — Но Анна даже не знала, как начать разговор. При ребенке не хотелось. Да и Милена явно была настроена враждебно. — Давайте поговорим без лишних эмоций. Я не стану оправдываться. Наверное, этому поступку нет оправдания, да и какое может быть оправдание у любви.

— Про любовь заговорила! — Милена поднялась с земли. — Моему сыну ты тоже пела эти же песни, когда он был удобен. Но выбирая между двумя мужчинами, ты выбрала выгоду — богатство! Зачем тебе бедный Ричард с его любовью!

— Что вы такое говорите? — не поверила своим ушам Анна. — Я всегда уважала Ричарда.

— Если мужчину уважают, то не гуляют на стороне. Ты его предала!

Даниэль кинулся к матери и прижался к ней.

— Даниэль, — протянула к нему руки Милена. — Куда ты убежал? Иди к бабушке, я скучала по тебе.

— Я Хамдан, — твердо ответил мальчик и прижался к Анне сильнее.

— Иди к папе. — Анна присела к нему и улыбнулась, хотя ее внутреннее состояние было совсем не радостным. — Он с дедушкой в гостиной.

Малыш кивнул и убежал в дом, а Анна перевела взгляд на свекровь.

— Что он сказал? — не поняла Милена. — У него новое имя? Ах, ну конечно! Даже имя сменили, чтобы ничего его не связывало с нами!

— Дело не в этом. Смена имени произошла согласно религии, это очевидно. Даниэль мусульманин, как и его отец. К вам это не имеет никакого отношения.

— Конечно, нет! Вы теперь вообще к нашей жизни не имеете никакого отношения! Мой сын прав, говоря, что ты продажная девка. Нашла свою выгоду, забыв про тех, кто поднял тебя с низов!

— Вы находите в себе силы поливать грязью мать моего сына, — послышался голос Амина, и Милена притихла, наблюдая, как он вышел в сад. — Найдите в себе силы принять ситуацию и смириться с ней. Аллах простит и нас, и вас. Анна, мы уходим.

Анна кивнула, соглашаясь. Иного выхода не было. С Миленой бесполезно сейчас говорить. Она была агрессивно настроена. А вот Джек и слова плохого не сказал, обнял Даниэля и обратился к Амину:

— Я поговорю с Ричардом. Но не забывай, школа — это единственное, что я создавал долгие годы своими руками и усердием. Может, Ричард неидеальный директор, недальновидный бизнесмен, но его можно понять. Сейчас он идет на поводу своих эмоций.

Амин лишь кивнул и открыл Хамдану дверь машины, помогая сесть.

— Как это все отвратительно. — Анна зажмурилась, вспоминая Милену. — Они не простят меня.

— Нам не нужно их прощение, — ответил на это Амин, когда машина тронулась. — Я не хочу, чтобы ты сюда ходила без меня.

— Мамочка, а почему бабушка тебя не любит? — задал ожидаемый вопрос Даниэль.

— Бабушка немного расстроена, милый, — ответила она и взглянула на Амина, который вел машину. — Она очень по тебе скучала.

Амин лишь усмехнулся. Реакция Милены была ожидаема, и он на нее даже не злился. Во всей этой ситуации порадовал лишь Джек, но жаль, что с его мнением никто не считался.

Он не упрекнул Милену в том, что она враждебно встретила невестку. Она имела на это право. Женщины! Что у них на уме, они сами не знают, находятся под властью эмоций. А вот Ричард должен думать ясно и откинуть свою злобу прочь.

Именно с этими словами Джек пришел к сыну, но тот его словно не слышал.

— Нет, отец, все будет так, как велит закон — через судебные заседания. Я уже нашел адвоката, я буду против развода. Он мне в этом посодействует. И я не отдам так просто Даниэля.

— Мальчик уже не твой, Рич, — произнес отец. — Я видел его. Он очень изменился, даже смотрит по-другому, более взрослым взглядом. И как бы тебе это ни было больно признавать, но он сын своего отца, очень похож на Амина. Даже манеры те же. Он стал сдержанным.

— Да неужели? — усмехнулся Ричард. — Ты считаешь, что он за три месяца изменился до неузнаваемости? Может, он и меня не узнает?

— Узнает, но захочет ли быть с тобой — это вопрос. Он с матерью, которая была с ним с пеленок. И он будет там, где будет Анна. Не вижу смысла тебе противиться, ты наживаешь себе врагов.

— У меня тоже есть чем биться. — Ричард покрутился в кресле. — Я уже вышел на прессу, которой будет интересно узнать новости. И кстати, они направляются сюда из Дубая. Как тебе такой ход?

Джека ошарашила эта новость. Из Дубая! Для Амина наступят тяжелые времена.

— Ты мне как не отец совсем, — огрызнулся Рич. — Может, пойдешь и пожалеешь Амина? Или мою жену, которая изменяла мне направо и налево, наставляла рога при каждом удобном случае, скрывала ребенка несколько месяцев! Так иди к ним!

Но Джек продолжал сидеть. Куда он пойдет? Разве оставит своего сына в такой ситуации? Будет рядом, чтобы в нужный момент дать Ричарду поддержку. Ведь все равно он лишится всего. Это вопрос времени.

— Ты навлекаешь на себя беду, Ричард. Отзови прессу. Амин не настроен с тобой воевать, если ты пойдешь на уступки.

— Он меня не спрашивал, когда обрюхатил мою жену. Это мой ему ответ за то, что он заставил пережить меня. Легкой жизни у него не будет. А что касается школы, найдем нового спонсора, их полно в Америке. Катар мне отказал, что было ожидаемо. Я с ними не хочу иметь никаких дел.

Юристы и адвокаты прилетели в Лос-Анджелес и сразу выехали в Сан-Клементе. Амин их встретил лично в гостинице, сняв зал для переговоров. Юридическая работа закипела с новой силой.

Из Дубая с новостями позвонил Омар, адвокат по разводу с Зафирой.

— Сэр, мы нашли возможность рассмотреть ваше дело в приоритете. Первое судебное заседание пройдет через три недели. Если ваша жена будет не согласна на развод, то заседание могут отложить еще на какое-то время.

— Мне кажется, у меня теперь много времени, Омар. Здесь тоже не все гладко.

Они распрощались, пожелав друг другу удачи. И Амин снова погрузился в юридические вопросы, которых оказалось очень много. И не только по семейным делам Анны, но и по рабочим со школой.

— Согласно договору, — вещал юрист, — вы можете расторгнуть сотрудничество с авиашколой Altitude в одностороннем порядке без объяснения причин. Этот договор составлял лично я сам, и как удачно, что я прописал этот момент. Сейчас он нам на руку. Понадобится тридцать дней, чтобы расторгнуть это сотрудничество. Мне надо уведомить начальство школы.

Он взглянул на Амина, ожидая его решение. И он не заставил себя долго ждать.

— Уведомляйте.

Юрист кивнул, передавая слово своему коллеге. Собрание длилось долго, Амин устал от количества законов. Сразу несколько судебных дел — это мощно даже для генерального директора Arabia Airlines.

Он вернулся домой под вечер вместе с адвокатом по делу о разводе Анны. Завтра днем начнется первое слушание. Хоть в этой стране не тянули с такими делами. Да и город маленький, что способствовало скорости.

Адвокат Чарли, мужчина среднего возраста, англичанин по национальности, давал наставления Анне о том, что лучше говорить и о чем стоит молчать.

— Делайте акцент на том, что вы полюбили другого мужчину, вы изменили своему мужу. Берите вину на себя, но не раскаивайтесь. Говорите о том, что вы родили сына не от мужа. Говорите, что Ричард был плохим отцом.

— Плохим? — переспросила Анна. — Но он был обычным…

— Как много он уделял внимание ребенку?

— Немного.

— Если вы хотите, чтобы вас развели быстро, вы должны говорить, что ваш муж был плохим отцом и совсем не уделял время сыну. Потому что он знал, что это не его ребенок. В таких вещах выигрывает тот, кто умеет бить словами и кто уверен в них. За ночь научитесь это делать, иначе вам назначат еще одно заседание.

Как только адвокат ушел, в дверь снова позвонили. Анна думала, что он вернулся, открыла дверь, но на пороге стоял Ричард.

— Можно пройти?

Она даже попятилась, хотя первым желанием было захлопнуть дверь прямо у него перед носом. При виде Ричарда холодок пополз по коже. Явно от его взгляда, который был холоднее айсберга.

— Что тебе здесь нужно?

— Я пришел к Даниэлю. Разве я не могу увидеть своего сына?

— Не можешь! — раздался твердый голос Амина, и Анна отошла в сторону, уступая ему дорогу.

Что она ощутила при виде Ричарда? Волнение. Страх. Возможно, опять жалость. Только эта жалость была совсем иной, сейчас не хотелось за него заступаться. Она вообще не хотела иметь с ним никаких дел, потому что он ее нервировал. Рука сама легла на живот, обычная реакция матери, которая пытается защитить своих детей. Вот только у ее детей был сильный отец, который не позволит, чтобы причинили им вред.

— Мне прийти с полицией? — поинтересовался Ричард. — Даниэль — еще мой сын, насколько я знаю.

Амин слегка улыбнулся, но эта улыбка получилась вымученной, потому что Ричард был прав. Он все еще отец по закону.

— А это мой дом, — напомнил Амин. — Частная территория, насколько я знаю.

— Амин, подожди, — встряла Анна, совсем не желая никаких скандалов. — Пусть Ричард увидит Даниэля, раз он этого хочет.

Рич улыбнулся и сделал шаг, заходя внутрь, под пристальным взглядом Амина. В этот же момент из спальни выбежал Даниэль. Увидев знакомое лицо человека, который был в его жизни больше двух лет, мальчик улыбнулся шире и прокричал:

— Папа!

Но потом резко осекся и остановился, переводя непонимающий взгляд на Амина. Но тот молчал, просто наблюдая за этим, не вмешиваясь, давая право ребенку самому разобраться в своих эмоциях и чувствах.

Ричард присел и протянул руки, желая обнять сына, но тот уже не торопился бежать.

— Даниэль, родной мой! Ты не обнимешь своего отца?

— Я Хамдан, — твердо произнес мальчик, хотя казался напуганным. Он искал поддержку, посмотрев на Амина. Как будто ждал, что тот сейчас скажет, что папа ведь он. Но Амин молчал. И мама молчала.

— Тебе уже успели и имя другое дать? — возмутился Ричард. — Для меня ты Даниэль. Ну же, иди, я тебя обниму. Я скучал. А ты скучал?

И как бы странно это ни выглядело в глазах присутствующих, но ребенок побежал не к Ричарду, который почти стоял на коленях. Он подбежал к Амину и обхватил его двумя руками так крепко, что Амин был удивлен — эту силу его сын приложил, чтобы удержать настоящее. То, что стало ему так дорого.

Амин тут же подхватил его на руки. Он придал уверенности сыну, что он здесь и никуда не уйдет.

Вся эта ситуация позлила Ричарда, который уже поднялся на ноги. Анне снова стало его жаль. Никто бы не хотел оказаться сейчас на его месте.

— Даниэль, — Ричард решил не сдаваться, — разве ты не помнишь, как нам было хорошо?

Но мальчик уткнулся в шею Амина, не желая разжимать рук. И только сейчас Анна осознала одну вещь, ответ на вопрос, который мучил ее уже давно: почему Даниэль называет себя Хамданом? Почему он всех исправляет, использую новое имя? Ответ был очевиден: новая жизнь для Хамдана была лучше, чем старая для Даниэля. Он не пытался забыть прошлое, которое стиралось из его детской памяти. Он просто жил настоящим, которое нравилось ему больше.

— Ричард, тебе лучше уйти, — спокойно произнесла Анна, давая понять, что ему не стоит рассчитывать на что-то большее, а потом обратилась к Амину: — Я бы хотела поговорить с Ричардом, если ты не против.

Но он был против! Хотя прекрасно понимал, что ей это необходимо. Неуверенность была лишь в том, что Ричард неадекватен.

— Я ее не украду, — усмехнулся гость, — как это сделал ты.

— Ее никто не крал, она сама от тебя ушла, — не сдержался Амин, но Хамдан еще больше вцепился в него. — Пять минут и при открытых дверях. Хочу быть уверенным, что ты ничего не выкинешь.

Амин окинул Ричарда недовольным взглядом и направился с ребенком в спальню.

— Как у вас все строго, — усмехнулся Ричард, обведя взглядом гостиную. — Если бы я был так же строг, ты бы не нашла возможности мне изменять. Он правильно делает, что не доверяет тебе.

— Ричард, — одернула его Анна, прошла к входной двери и открыла ее шире. — Тебе пора уходить, визит затянулся.

— Меня нигде не рады видеть. — Он усмехнулся и вышел из дома, но обернулся. — Даже собственный отец, ты, Даниэль.

— Ричард, ты мне не чужой человек, и я правда переживаю за тебя. — Она вышла следом. — Я знаю тебя, ты хороший человек, и ты не способен причинить вред другим. Конечно, в тебе сильны обида и злость, но они тебе не союзники.

— Что ты хочешь? — с агрессией произнес он.

— Я хочу тебе счастья, но, переполняя злостью свою жизнь, ты не станешь счастливым.

— Боже мой! — Он закатил глаза. — Верно говорят, с кем поведешься, от того и наберешься. Ты стала говорить как Амин.

— Потому что Амин всегда говорит мудро. И в Амине нет злости.

— Конечно нет, ведь у него ты и мой сын!

— Это его сын, — напомнила Анна. — И Даниэлю с ним спокойно, потому что Амин — это спокойствие.

— Ты вышла, чтобы бесить меня дальше? И при этом говоришь о доброте? Ты делаешь мне больно, — сквозь зубы произнес он. — И ты меня не знаешь и никогда не знала! Я переполнен злобой к тебе, к нему и даже к Даниэлю! И эта злость безгранична! Она не имеет конца, я буду презирать вас до конца дней!

Он направился к машине, оставляя Анну стоять у двери. Она проследила, как машина унеслась прочь, чувствуя только жалость. Ей было жаль Ричарда, но в этот раз жалость уже была другой. До этого она всегда ощущала к нему благодарность, путая с жалостью. Сейчас жалела его по-иному и совсем не чувствовала вины за свое счастье.

Анна зашла в дом, плотно прикрыв за собой дверь. Если бы она умела молиться, то молилась бы за счастье Ричарда.

Утром в доме Арчеров Милена накрывала на стол и недовольно причитала о своем:

— Пусть они приведут Даниэля, а сами уходят. Мы же должны общаться с ребенком.

— Сегодня суд, — напомнил Джек, опуская газету, которую заказывал по старинке. Так привык, и эта привычка напоминала ему о старых временах. — После него они вообще не захотят с нами общаться. Но все же я надеюсь, что нашему сыну хватит ума согласиться на быстрый развод.

— Если он согласится, то признает свое поражение. Ричард так просто не сдастся. Я пойду на заседание, чтобы поддержать сына. Надеюсь, ты не останешься в стороне?

— Пойду. — Джек кивнул. — Конечно, пойду.

Ричард уже звонил ему с утра, сказать, что репортеры из Дубая задерживаются. А это значило, что он будет тянуть судебный процесс. Джеку эта идея не понравилась, но что он мог сделать?

— Вчера адвокат сказал, что если нас вызовут в суд, как свидетелей этого брака, то мы должны говорить только хорошее про Анну. А что я могу сказать хорошего про женщину, которая изменила моему сыну? — рассуждала Милена. — Но он сказал, что надо говорить в пользу Ричарда. Это будет сложно.

— Говори как есть, — пробубнил Джек, и звонок в дверь отвлек их от разговора.

— Это, наверное, Ричард, тоже волнуется. Поедем все вместе.

Она направилась к двери, с улыбкой открыла ее и замерла.

Улыбка покинула ее лицо, а сердце стало биться чаще — перед ней стояла Вирджиния в черной абайе. Даже слов не нашлось от шока.

— Кто там? — поинтересовался Джек и вышел к двери.

— Мерхаба, Джек, — произнес Саид, стоя рядом с Вирджинией.