ГЛАВА 14

Почти бесшумное скольжение двери, и вот в зал входят парень и девушка. Они оглядываются и понимают, что здесь никого, кроме Дагфинна, нет, и удивленно на него смотрят. Кого они ожидали увидеть? Федора или Ирис?

Дагфинн поднимается, похоже, слишком порывисто, так как Эйсон делает шаг вперед и в чисто мужском защитном жесте замирает чуть впереди сестры. Словно пытается прикрыть ее от любой возможной опасности. Это интуитивное движение отзывается в сердце Дагфинна противоречивыми чувствами. С одной стороны — гордость за сына, который ни на мгновение не задумываясь, встал на защиту сестры хоть от всей Вселенной.

А с другой стороны, то, что он сам в первый момент был определен собственным сыном в разряд потенциально опасных объектов, задевало. Да, понятно, что это логически объяснимо, но режет-то по нервам ничуть не меньше.

— Это вы хотели нас видеть… — Эйсон скосил глаза на погоны Дагфинна. — Энсин первого ранга?..

— Нерайо. Дагфинн Нерайо, — отозвался тот чисто машинально.

Ребята продолжали смотреть на него вопросительно. Понятно, что это имя ни о чем им не говорит. Они ведь писали сообщение Марко Дрэго. Дагфинн набрал полные легкие воздуха, как перед погружением в воду, и сказал:

— Дело в том, что я… — «Ваш отец? Папа?» Черт, как же это говорят?

Вдруг девушка нагнулась вперед, пристально глядя ему в лицо.

— Я знаю. Вы наш биологический отец. Марко Дрэго, — произнесла девушка, и голос ее дрогнул от волнения или, может, злости на вдруг объявившегося блудного отца.

— Да, — только и смог выдохнуть Дагфинн.

Да уж, содержательная беседа у них выходит. Особенно он — прямо само красноречие. Столько размышлять над тем, что нужно сказать им, и теперь стоять, ощущая, как язык будто примерз во рту.

— Может, присядем и поговорим, — мужчина нервно махнул в сторону стола в углу.

— Конечно, — ответила девушка, а парень только молча кивнул.

Дагфинн сел за стол, а двойняшки расположились напротив. Еще несколько минут они продолжали осторожно взаимно изучать друг друга, и Дагфинн не мог понять по их лицам, нравится ли им то, что они видят. Ему так не просто нравилось. Он изучал их фото в сети, но на самом деле сухие картинки не могли передать то, что его дети унаследовали потрясающее сияние кожи Ирис. То самое, от которого у него остановилось сердце, когда он ее впервые увидел, и никогда уже не стало биться в прежнем ритме. Черты, когда-то сводившие его с ума, особенно ясно читались в лице Зефиры. Эйсон же был слегка другим, немного жестче и мужественнее, но любимое лицо все равно угадывалось в разрезе глаз, форме скул, хотя подбородок был его, как и манера хмурить брови. А еще на него глядели две пары его собственных глаз. Это было нечто поразительное. Самое странное и волнующее из всего, что он переживал. Ни на что не похоже это чувство, когда словно смотришь в самого себя.

Зефира взглянула открыто, не скрывая настороженности перед ним. Взгляд же Эйсона был почти не читаем, хотя от позы веяло затаенной агрессией.

— Эйсон и Зефира, — произнес вслух Дагфинн, и девушка кивнула.

Ему, наверное, еще придется учиться про себя называть их сыном и дочерью. Его сын Эйсон и его дочь Зефира. Это… не просто.

— Вы получили наше сообщение. — Судя по всему, Зефира устала наблюдать за его потугами как-то начать разговор.

— Да, получил. И решил, что я должен вас видеть. Я знаю, что много времени упущено, но все же думаю, что мы должны постараться узнать друг друга лучше, — Дагфинн смотрел прямо, переводя взгляд с сына на дочь, стараясь максимально внутренне открыться перед ними и продемонстрировать, что каждое сказанное слово — правда.

— Вы же не думаете, что мы кинемся с рыданиями вам на шею, просто потому что вы вдруг нашлись спустя столько лет? — неожиданно резко спросил Эйсон.

— Соник! — с укором воскликнула Зефира, и парень бросил на нее упрекающий взор.

Соник. Зефира называет брата милым детским прозвищем. Дагфинн едва сумел сдержать улыбку. Такое ощущение, словно он прямо сейчас получил крошечную возможность заглянуть в их жизнь.

— Нет, Эйсон, я не жду этого. Я лишь надеюсь, что вы позволите мне попытаться стать вам если уж не отцом, то хотя бы другом. — Сын смотрел на него колючим взглядом.

— Не слишком ли большая разница в возрасте для дружбы-то? — хмыкнул Эйсон, но, кажется, смягчился.

Зефира же закатила глаза, как бы говоря брату: «Как же ты невозможен!»

— Думаю, в самый раз, — позволил себе чуть улыбнуться в ответ Дагфинн. — Так что?

— Вы же не будете ожидать от нас, что ради общения с вами мы откажемся от контактов с па… Федором Соколовским? — не унимался парень, видимо, сразу решив определить для них все границы.

— Нет. Я не вправе просить о таком. Каковы бы ни были наши взаимоотношения с Федором и сейчас, и в прошлом, не мое право как-то вмешиваться в ваше общение с человеком, который растил вас как родной отец. И, пожалуйста, говорите мне «ты».

Кажется, что оба, и Эйсон, и Зефира заметно расслабились.

— А мама? — тихо спросила Зефира.

— Зефира, мама вообще не обсуждается! — мгновенно вспыхнул Эйсон и сверкнул гневным взглядом на Дагфинна.

— Эйсон прав, Зефира. Ирис — ваша мать, и этим все сказано. Как бы ни сложилось, и не важно, насколько мне жаль, что я не был частью ваших жизней, не видел, как вы растете, я никогда не произнесу ни одного слова упрека. Сам факт, что вы есть, уже меняет все и обнуляет все старые обиды и ошибки.

Да, и это было именно то, что Дагфинн почувствовал, когда только посмотрел в глаза двойняшек. Один взгляд стер все годы злости и все накопившиеся обиды. Это все оказалось мелким и ничтожным перед тем фактом, что вот сейчас здесь сидят две его кровинки. И пусть боль от потерянной любви не стала меньше, но рядом с ней сейчас в душе Дагфинна родилась и быстро разрасталась настоящая, ничем не замутненная радость от того, что то чувство не пропало бесследно. Оно дало жизнь двум прекрасным людям, которые сейчас внимательно изучают его. И как он вообще смел говорить Ирис все те ужасные вещи? Винить ее в чем-то? Ведь только за то, что его сын и дочь видят этот мир, он должен быть благодарен ей бесконечно.

А все остальное — просто мусор, бесполезная шелуха амбиций и уязвленного самолюбия.

Зефира скользнула по гладкой поверхности стола тонкой рукой и накрыла его судорожно сцепленные ладони. Только когда она невесомо коснулась его, Дагфинн заметил, что сжимает их так сильно, что побелели костяшки. Зефира дотронулась до него лишь кончиками пальцев, но от этого по его телу словно покатилась волна поразительного тепла, изменяя его безвозвратно, расслабляя узел нервной боли внутри. В душе у Дагфинна вдруг образовалась бездна болезненной нежности, такой давно забытой, которую он испытывал только много лет назад, следя взглядом за Ирис. Судорожный вздох сорвался с его губ, а глаза предательски защипало.

— Мне жаль, что меня не было так долго! — сглотнув, выговорил Дагфинн. — Но обещаю, если вы мне позволите, что теперь все изменится. И даже если не позволите, я не уйду насовсем. Теперь это невозможно для меня. Да и для вас тоже.

— Мы не хотим, чтобы ты куда-то уходил, — буркнул Эйсон, глядя исподлобья. — Мы тоже сожалеем, что так вышло у вас с мамой.

— И мне, — искренне ответил Дагфинн, чувствуя беспредельное облегчение.

— Ты очень любил ее? — осторожно спросила Зефира, и Эйсон строго глянул на сестру.

— Больше, чем могу сказать, — без всякой заминки ответил Дагфинн и очень хотел добавить: «И люблю до сих пор!», но промолчал, погасив новый прилив привычной боли.

Ирис потеряна для него, но она преподнесла ему самый ценный дар, что вообще может получить мужчина в жизни. Их общих детей. И благослови ее за это Вселенная! Теперь у него есть шанс зарастить эту дыру в сердце. В его существовании есть теперь смысл, оно больше не мрачная дорога в бесконечной дали прекрасных, но безразличных просторов космоса. Эйсон и Зефира. Два новых светила, звезды-двойняшки, и вокруг них он собирался теперь строить всю свою оставшуюся жизнь. И больше он не сделает ошибки и не променяет их на мечту, за которой никогда не угнаться.

Следующие несколько часов пролетели, как одно мгновение. В них троих словно прорвалась плотина напряженности и отчуждения. Они говорили, часто перебивая вопросами друг друга, потому что столько всего хотелось знать прямо сейчас. Дагфинн жадно впитывал каждое слово, саму манеру говорить, жесты, улыбки, блеск глаз. Так много неуловимых черт, в которых проглядывал образ Ирис, царапали его скорбью, но и при этом одаривали ни на что не похожим теплом и наслаждением.

Ребята наперебой рассказывали ему о своем детстве, о своих планах и мечтах, о том, как им нравится в АСТРА-академии. И в ответ засыпали его вопросами, алчно поглощая его ответы, точно пересохший песок воду. Причем, если Зефира больше интересовалась их с Ирис прошлым, то Эйсон нетерпеливо перебивал ее и требовал подробностей его миссий и особенностей службы в глубокой разведке. В нем Дагфинн увидел себя, будто в волшебном, возвращающем в прошлое зеркале.

Когда пришло время расставаться, Зефира, не скрывая слез, обняла его, одаривая близостью и трепетным теплом. Эйсон же держался прямо, изображая стойкого оловянного солдатика. Но Дагфинн, больше не стесняясь, прижал сына к себе в скупом, но твердом мужском объятии.

— Ты ведь скоро приедешь? — с надеждой спросила Зефира.

Вот тут уж нет сомнений. Ведь ему нужно научиться быть им отцом. Много лет в их жизнях это место принадлежало Федору. И не стоит ждать, что одна встреча все вдруг изменит. Но он собирается над этим работать. Столько, сколько будет нужно.

— Да. Так скоро, как только смогу кое-что доделать в своих делах. И тогда я буду рядом всегда, когда вам понадоблюсь. Обещаю.

Через час шлюп Дагфинна уже поднимался со служебной взлетной площадки. Он очень торопился. У него появилась цель, гораздо более четкая, чем любое из его прежних разведзаданий и намного более желанная, чем вся его удача в самой сложной миссии. Он собирался компенсировать себе и своим детям каждый день и час, что они не смогли провести вместе. И он готов был ради этого выложиться на полную. Отдать все силы без остатка, физические и моральные.

А для этого ему нужно закончить все дела в «Morituri». Он не привык ничего оставлять на полпути, и поэтому ему предстоят несколько недель тяжелой и кропотливой работы, чтобы безошибочно выделить из числа своих подчиненных тех, чьи кандидатуры он сможет представить Бисаму себе на замену. Он славно потрудился на благо глубокой разведки и Земной космической коалиции. Пожалуй, достаточно с него. Пора уже начинать жить не для каких-то великих идей, а ради двух конкретных человечков. Только они теперь для него важны.

Дагфинн надел сетевой обруч и связался с Ингмаром.

— Приветствую, Финн, — оскалился во все тридцать два в белозубой улыбке Ингмар. — Какие-то проблемы?

— В этот раз никаких, — и Дагфинн улыбнулся, чем немедленно заслужил недоуменный взгляд от друга. — Я хочу, чтобы ты разослал приказ всему личному составу, находящемуся в моем подчинении, явиться в течение трех суток на базу. Вытащи всех из отпусков, отгулов, и, мать их, запоев. Мне нужен каждый. Исключение только для тех, кто на заданиях. Много у нас сейчас в погружении?

— Две команды, Финн. Могу узнать, что происходит?

— Можешь. Но позже. Я буду на базе где-то через восемнадцать часов и все объясню. Свяжи меня с кэпом Бисамом.

— Да, — Ингмар сделал несколько быстрых движений, и его озадаченную физиономию на экране сменило хмурое лицо Бисама.

— Как я понимаю, Дагфинн, твой отпуск закончится неким сюрпризом для меня? — без тени улыбки спросил он.

— Так точно, сэр. Я намерен в ближайшее время представить вам кандидатуры моих преемников и подать рапорт об увольнении в запас.

Бисам несколько минут смотрел на него тяжелым взглядом, но затем просто кивнул.

— Чем намерен заняться после увольнения, Дагфинн?

— Собираюсь попытаться устроиться на работу в АСТРА-академию в качестве преподавателя.

Бисам прищурился и ухмыльнулся.

— Не могу сказать, что удивлен. Это должно было случиться.

Дагфинн напрягся.

— Вы знали? Насколько давно?

Лицо Бисама стало опять совершенно непроницаемым.

— Без комментариев, Дагфинн. Жду тебя у себя в кабинете сразу после прибытия на базу.

И лицо командира исчезло, сменившись явно умирающим от любопытства Ингмаром.

— Дагфинн, ну ты хоть намекни, что случилась! У тебя же лицо… другое!

— Так заметно?

— Да уж, поверь! Так что?

Но Дагфинн только покачал головой.

— Не-а. Помучайся своим неуемным любопытством еще немного, — мстительно сказал он и отключился под возмущенный вопль Ингмара.