ГЛАВА 16

— Кто мне объяснит: Дагфинн, что, окончательно рехнулся?! — возмущенно воскликнул подлейтенант Церман, новичок в группе, вытирая пот с лица. — Он, что, убить нас пытается?

Дагфинн уже стоял в тамбуре тренировочного модуля, но подчиненные еще не видели его. Зато ему представилась прекрасная возможность добавить к психологическим портретам своих людей дополнительные черты.

— Чего ты ноешь, Церман? Если у тебя нет яиц, чтобы это выдерживать — просто напиши рапорт и скатертью дорога! — рыкнул на новичка лейтенант Кислицкий. — Если Дагфинн считает нужным повысить нам нагрузки, значит, делает это не просто так!

— Если бы только нагрузки! — продолжил негодовать новичок. — А все эти дикие психотесты на устойчивость? Побудки в любой момент и моментальные проверки на реакцию в экстремальных условиях? Да у нас скоро все симуляторы навернутся от такой нагрузки! А запрещение покидать расположение даже на час?

— А ты, что, прямо погибаешь без возможности перепихнуться? Так всего три недели прошло! Что же ты будешь делать, когда на несколько месяцев улетим? — ухмыльнулся обер-лейтенант Радван.

Радван был натуральным гигантом, темнокожей горой тренированных мускулов, но при этом обладал и недюжинным интеллектом и поразительно цепким взглядом, плюс потрясающей логикой и непробиваемой сдержанностью. Никогда ничего не забывал и всегда четко чувствовал психическое состояние собеседника. Он являлся на данный момент номером один в списке претендентов на то, чтобы заменить Дагфинна. Они служили вместе уже больше пяти лет, и за это время Дагфинн не заметил за парнем ни одного косяка. Но окончательное решение он все же пока не принял.

— Я прекрасно смогу обойтись без женщины во время погружения, — огрызнулся на Радвана Церман. — Но на данный момент мы не на задании, а просто сидим в четырех стенах и впахиваем как проклятые, пока Дагфинн проводит над нами какие-то идиотские эксперименты! Это вы все тут молиться на его задницу готовы, а я вот считаю, что у него крыша окончательно съехала. Я видел, в отличие от вас, все данные из его досье! Вообще не понимаю, как можно было брать в «Morituri» человека с таким сдвигом, что был у него после той дыры, откуда его вытащили, да еще и позволить ему занять руководящую должность. По мне, так таких нужно списывать, не задумываясь!

— Заткнись, мелкий засранец! — рявкнул Радван, и Дагфинн, пожалуй, впервые увидел, как этот гигант вышел из себя. — Не вякай о том, в чем ни хрена не понимаешь! Досье он видел! Думаешь, мы не знаем, что это твой папаша тебя сюда пропихнул? Что, захотелось перед девками нашивками нашего подразделения порисоваться? Каждый здесь, так или иначе, обязан Дагфинну жизнью. И любой размажет тебя по стенке, если еще будешь гавкать в его сторону, шавка. Если Дагфинн принял решение задолбать нас тренировками и тестами, значит, так тому и быть! Он никогда и ничего не делает просто из желания поглумиться! И в его психическом здоровье ни у кого здесь нет сомнений, и насрать мне, что ты там видел в его досье!

— Вы просто преданы ему как собаки!

— Тут ты прав! Это называется быть командой. Каждый из нас должен быть на сто процентов уверен, что ему прикроют спину и не бросят ни при каких, мать их, обстоятельствах! Не готов к такому — вали на все четыре стороны. Думаю, папашка тебя быстренько пристроит в тепленькое местечко, где ты шустро поднимешься по карьерной лестнице, просиживая штаны в кабинетике! А «Morituri» явно не для тебя!

— Не тебе это решать! — презрительно зашипел на Радвана низкорослый подлейтенант.

— Верно, не мне, — безразлично откликнулся гигант, входя в симулятор.

Дагфинн усмехнулся и подумал, что одним из прощальных подарков его людям будет как раз избавление от присутствия этой гниды. Некоторое время назад он уступил давлению и взял в подразделение этого генеральского сынулю, хотя и видел сразу, что ему тут не место. Теперь же он его вышвырнет вон, да еще и с чудной характеристикой, и хрен его достанут и заставят поменять решение! Теперь ему наплевать!

Сзади загрохотали тяжелые ботинки остальных членов подразделения, и Дагфинн больше не стал мешкать и вошел в тренировочный модуль. Заметив его, все вскочили и вытянулись, приветствуя.

— Внимание! — произнес он, когда все, наконец, собрались и выстроились перед ним. — Думаю, вы все задаетесь вопросами по поводу такого срочного вызова и проведения внеплановых проверок и тестов. Настало время сообщить вам причину всех моих действий.

Дагфинн обвел несколько раз взглядом своих людей. С некоторыми он служил много лет и знал почти как самого себя, а другие были новичками, и он все еще раздумывал над целесообразностью их дальнейшей службы в подразделении. Но были и те, чью участь он уже решил однозначно. Он не оставит после себя бардак, который придется разгребать его преемнику.

— Итак. Я решил, что пришло мне время уйти в отставку и освободить дорогу более молодым.

Дагфинн увидел, как, несмотря на тренируемую годами сдержанность, лица его людей переполняют самые разнообразные бурные эмоции. Это были и шок, и растерянность, и даже полное непонимание и отрицание.

— Командир… — выдохнул Радван. — Но как же это?

— Не нужно пытаться спорить. У меня в жизни появилось нечто более важное, чему я и собираюсь посвятить все свое время. Даже если бы я и остался, то уже не смог бы работать так же эффективно, как раньше, так как постоянно отвлекался бы. Рано или поздно это способно привести к ошибкам и даже потерям в личном составе из-за моей несобранности. Поэтому я не считаю себя вправе и дальше оставаться вашим командиром. Так что очень скоро я представлю того, кто займет мое место, и мы с вами попрощаемся. Также не буду скрывать, что намерен перед уходом избавить команду от всех, кого считаю недостойными. Можете как угодно относиться к этому. На данный момент все свободны, но никто не улетает с базы.

Дагфинн развернулся и быстро покинул тренировочный модуль, сопровождаемый все возрастающим гулом голосов.

На самом деле ему уже просто не терпелось сорваться и помчаться обратно в АСТРА-академию к Эйсону и Зефире. Ему хотелось больше не упускать ни одной минуты их времени. Нужно было наблюдать за каждым их шагом, каждым успехом или неудачей, чтобы заполнить внутри тот огромный пробел, в котором должны быть воспоминания и об их рождении, и о младенческих улыбках, и о первых робких шагах. Все то, что есть у любого нормального отца. То, что было у Соколовского. Но этого не было у него.

Но Дагфинн надеялся это хоть как-то восполнить. Теперь он буквально не отведет глаз от своих двойняшек.

Сразу по прилету на базу он отправил запрос в АСТРА-академию о наличии вакансий. Ответ пришел через два дня. Ему предлагали попробовать себя в качестве кэпа-инструктора по методикам выживания в экстремальных условиях, а также по старой памяти натаскивать молодняк в искусстве самообороны и рукопашного боя. Казалось бы, столь никчемная дисциплина, и раньше ее преподавали так, на всякий случай, а в последнее время стала весьма актуальна.

Пираты наглели все больше, и последние донесения гласили, что они уже дважды пытались атаковать даже разведшлюпы. Конечно, нападать открыто прямо во время полета они не рисковали. Разведчиков старались застать врасплох на перевалочных дальних станциях, во время отдыха или дозаправки. Оба раза тем удалось отбиться, несмотря на численный перевес пиратов, и именно благодаря навыкам прямого контактного боя. Судя по донесениям, коллегам пришлось прямо-таки вытеснять захватчиков из своих собственных кораблей, и, само собой, ни о какой стрельбе или применении спецсредств даже не могло быть и речи. Понятно, что на разведшлюпе особо нечем поживиться, но получить в свои загребущие ручонки такие скоростные и предельно оснащенные и вооруженные корабли было бы пределом мечтаний для этих шакалов.

На самом деле Дагфинн уже неоднократно выступал с предложением о проведении точечной силовой акции. Он собрал целое досье на главарей пиратского сообщества. Но по какой-то непонятной причине все, что он получал в ответ, — это указание сидеть ровно на заднице и не соваться не в свое дело. Дошло даже до разговора на повышенных тонах с кэпом Бисамом.

Тот наорал на Дагфинна, чем немало поразил его. Нет, не тем, что вышел из себя и позволил себе кричать на подчиненного. У них тут не институт благородных девиц, и жесткое и даже грубое общение — нормальное явление. Поразило Дагфинна то, что его командир отказывался смотреть ему в глаза. Тогда-то он и понял, что и самому Бисаму вся эта хрень с пиратами обрыдла, но, похоже, существовала какая-то директива сверху, запрещающая трогать эту гниль. Обычно такие вещи объясняли некими политическими интересами. Но и ему, и Бисаму был одинаково противен сам факт того, что из-за подковерных игр политиков они были вынуждены чувствовать себя беспомощными придурками.

Тогда Дагфинн отступил, но собирать разведданные не перестал. Рано или поздно этим сидящим в высоких креслах чинушам надоест играть в свои игры, и тогда он хотел быть максимально подготовленным. И вот теперь об этом тоже нужно подумать. Он должен быть уверен, что его преемник продолжит начатое им, несмотря на прямой запрет начальства, и будет готов действовать в любой момент.

Немногие знали, что помимо всем известных миссий по первичной глубокой разведке планет, которым была присвоена высшая категория потенциальной опасности, по выводам удаленной диагностики, «Morituri» выполняли еще и тайные диверсионные и прочие «деликатные» задания. Именно их направляли туда, где невозможно прямое массированное вмешательство. Их акции были тайными, изящными, практически ювелирными, но от этого не менее эффективными. И в последнее время именно уклон в эту сторону деятельности стал превалировать. Если раньше восемьдесят процентов их вылетов были с разведывательной целью, то теперь почти половина из них — как раз акции по указке политиканов.

Ясное дело, что обусловлено это было тем, что космос начали осваивать прямо — таки в геометрической прогрессии. То, что раньше представляло собой маленькие исследовательские или просто рабочие станции, стремительно превращалось в полноценные внеземные поселения с собственной инфраструктурой и управлением. И стоит ли удивляться, что все больше из них требовали для себя статуса независимых колоний, особенно основанные частными корпорациями. Именно они и становились главной головной болью для Дагфинна и его людей впоследствии. Там часто творилось черт-те что, поскольку первоначальные владельцы этих колоний начинали чувствовать полную безнаказанность. Так как большинство этих самых разожравшихся ублюдков имели массу связей в земном правительстве, прямое вторжение для наведения порядка было невозможно. Оно могло вылиться в полноценный военный конфликт, с массой погибших и пострадавших и кровавыми картинками в сети. А политики этого очень не любили. Более того, подобные вещи становились достоянием широкой общественности и портили их ореол святости и человеколюбия. А в нынешний век всеобщих информационных технологий спрятать такое было в принципе невозможно. Вот тогда и обращались к «Morituri». Тихие акции по устранению или запугиванию быстро возвращали зарвавшихся в реальность.

Но с этими долбаными пиратами все обстояло по-другому. И Дагфинн не был настолько наивен, чтобы полагать, что это случайный недосмотр или отсутствие нужной информации наверху. Наверняка торговые компании просто завалили компетентные органы тоннами жалоб и заявлений. Но почему-то их упорно игнорировали.

Что же, в скором времени это перестанет быть его проблемой. По крайней мере до того момента, пока его дети не станут сами вылетать на задания. Хотя Дагфинн тешил себя надеждой на то, что он сумеет убедить их выбрать другую, более безопасную специализацию. Он видел, как загорелись глаза Эйсона при взгляде на его нашивки, да и Зефира не осталась равнодушной. Для них его подразделение было овеяно сиянием романтичности и геройских свершений. Хотя самому Дагфинну с каждым годом службы все больше казалось, что они чаще занимаются разгребанием чужого дерьма и ковыряются в последствиях людских пороков и амбиций, нежели делают нечто великое и значимое. И это тоже служило дополнительным стимулом для его решения покинуть службу. Он, конечно, постарается донести до сына все это, хотя и будет связан клятвой о неразглашении.

Дагфинн поднялся на обзорную площадку над базой, накрытую настолько прозрачным куполом, что, если не опускать глаза к станции, можно почувствовать себя одиноко парящим в безбрежном черном космическом океане. Когда-то давно, в юности он, однажды находясь с родителями на отдыхе, сбежал из отеля и отважился поплавать в ночном море. Нырнув, он открыл глаза и увидел нечто подобное тому, что его сейчас окружало. В абсолютном мраке вспыхивали и пульсировали миллионы и миллионы разных светящихся причудливых созданий. Они все были порождениями моря, живыми и дышащими. Вот таким же живым и бесконечно притягательным казался Дагфинну космос, когда он решился поступать в АСТРА-академию. Тогда он едва не утонул, не рассчитав своих сил, и его спас случайный парень, гулявший там со своей подружкой. Теперь же Дагфинн намерен вынырнуть самостоятельно. Достаточно с него погружения. Пора возвращаться к теплу, к реальным чувствам, от которых столько отгораживался, убегая от невыносимой боли потери. Он возвращается к жизни, к Эйсону и Зефире и, может быть, и к Ирис. Когда-то давно Дагфинн уже завоевал ее. Обладал ею. Любил ее. Любит до сих пор. Значит, хватит прятаться и взращивать в себе обиды и злость. Он пойдет и вернет себе свою любимую женщину. И понятно, что в этот раз это будет в тысячу раз сложнее, особенно если учесть, что сказал и сделал в их последнюю встречу. Но ведь и он уже больше не тот мальчишка. Сумел добиться Ирис тогда, а уж теперь его вообще ничто не остановит. Тем более, что у него теперь есть такой козырь. Целых два. И если понадобится, Дагфинн будет бессовестно пользоваться ими. Все ради того, чтобы снова сделать их с Ирис и детьми одним целым. Одной настоящей семьей.

Дагфинн, усмехнувшись, посмотрел на корпуса базы под ним. Скоро он попрощается с этим куском своей жизни. Да, именно здесь ему помогли выжить после того, как его жизнь потеряла смысл без Ирис. Вытащили из той черной дыры, куда он провалился после четырех лет ежедневного выживания на той коварной планете. Он тогда удержался зубами за жизнь и не сбрендил только потому, что неистово желал вернуться к Ирис. Но вернувшись и узнав, что стал ненужным в ее жизни, совершенно потерял себя. Полностью сломался и не хотел больше жить. Ученые чуть ли не силой пытались выжать из него сведения о той странной планете, а он только хотел умереть, и ему плевать было на все. Вот тогда к нему и пришел прежний глава «Morituri». Дагфинну было безразлично, на что соглашаться. Однако попав под жесткий пресс требований и бесконечных тренировок, он стал возвращаться. Не совсем к жизни, но к ее близкому подобию. Работа и стремление быть успешным в любой поставленной задаче стали его новой страстью. У него было новое имя и новый смысл существования.

Хотя ночами его по-прежнему мучали кошмары. Он видел себя опять единственным выжившим на той планете. Тогда вся группа погибла сразу, в течение первых часов после высадки. Планета, которую первичная диагностика причислила чуть ли не к будущему курорту, оказалась затаившимся демоном. Самым настоящим космическим монстром, люто ненавидящим людей. С подобным никто не сталкивался прежде. Дагфинн и сам не знал, почему именно ему этот чуждый и жестокий разум позволил выжить, хотя и испытывал на прочность каждой своей тварью день и ночь. И лишь долгое время спустя, когда он совсем перестал воспринимать прежнюю реальность как должное и полностью погрузился в безумие этого загадочного мира, тот, наконец, открылся ему и показал все секреты и мрачные тайны, что скрывал. Просветил, что, оказывается, земляне не были единственными разумными во Вселенной. Хотя можно ли было назвать разумными детей этого мира, если они привели его почти к полной гибели? И тогда планета, как любой живой организм, стала бороться за выживание. Создала вирусы, что убили всех без исключения. Уничтожила собственные порождения. Дагфинн и сам не знал, каким непостижимым образом смог установить контакт с этим абсолютно чуждым разумом. Большая часть образов была непонятна ему. На расшифровку того минимума, что ему удалось понять, ушли месяцы. Практически невозможно сделать совместимым и наладить хоть что-то, отдаленно похожее на диалог, между одним молниеносно живущим в понятии геологического времени человеком и целой живой планетой, которая представляла собой, скорее уж, некое коллективное сознание с почти бесконечным циклом существования.

Но Дагфинну тогда удалось хотя бы приблизиться к этой цели. А когда его вытащили с той планеты, точнее будет сказать, что мир позволил его забрать с отпечатанным четким послание в мозгу держаться подальше, он обнаружил в себе странную способность. Он стал «слышать» миры, сходные с тем. Оказалось, что их не так уж мало во Вселенной. Понятно, что все сведения сразу же засекретили. Ученые долго изводили его тестами, но как применить его способность во благо, так и не определились. Ведь хоть Дагфинн и ощущал присутствие интеллекта в некоторых мирах, но то ли разум пребывал в дремлющем состоянии, то ли не снисходил до общения с ним. Поэтому все исследования закончились тем, что он помог ученым определить подобные миры в пределах обозримой Вселенной, и их просто исключили из любых планов освоения, во избежание возможных потерь. А на тех, что уже осваивались, включая и колыбель человечества Землю, решили изменить саму политику воздействия, но тихо и без огласки. На этом все и закончилось. Хотя Дагфинну и казалось довольно долгое время, что за ним продолжают очень пристально наблюдать. А вдруг еще какой-нибудь чертик из табакерки выскочит?

На предплечье завибрировал прибор связи.

— Дагфинн слушает! — буркнул он, раздраженный тем, что его недолгое уединение прервано.

— Босс, к тебе тут посетитель прилетел, — донесся голос Ингмара.

— Кто?

— Некто Федор Соколовский, — в голосе подчиненного явное любопытство и ожидание от него некой реакции.

Но Дагфинн подавил в себе вспышку ярости и спокойно спросил:

— Цель визита?

— Он сказал, что это личное, и говорить он будет только с тобой.

— Тогда пусть устраивается в буферной зоне ожидания за базой. Я свяжусь с ним, когда смогу. Сейчас я занят.

— Так точно, босс. Только мужик говорит, что это срочно и…

— Что еще?

— Похоже, что-то случилось. Его буквально трясет, и он выглядит, мягко говоря, как кусок дерьма, так, словно готов зарыдать, как девчонка.

У Дагфинн скакнуло в горло сердце, и в глазах потемнело. Случилась беда? С кем? С детьми? Или что-то с Ирис?

— Я буду через пару минут. Соколовского в мой личный отсек.