ГЛАВА 20

Дагфинн вошел в кабинет кэпа Бисама, и, вытянувшись по стойке «Смирно», замер напротив его прозрачного стола.

— Присаживайся, Дагфинн, — указал на кресло позади него командир.

Но Дагфинн встал еще прямее, явно подчеркивая, что явился не для дружеской беседы. Бисам чуть нахмурился, а потом, тяжело вздохнув, произнес:

— Говорите, энсин Нерайо.

— Я подал раппорт о необходимости проведения силовой точечной акции в указанных мною координатах. Но Ингмар доложил мне, что он не ушел дальше вас. Могу я узнать почему?

— Ты сейчас пришел ко мне как мой друг и сослуживец или как подчиненный к начальнику? — взгляд командира стал еще более мрачным.

— Это имеет какое-то значение?

— Если вы здесь как мой подчиненный, энсин Нерайо, то позвольте вам напомнить, что как ваш непосредственный командир и старший по званию я не обязан вам отчитываться, почему принял то или иное решение, а вы должны просто подчиниться любому без обсуждения. Вы этого еще не забыли?

Дагфинн, сжав зубы, промолчал.

— Но если ты пришел ко мне как мой друг, Дагфинн, то позволь спросить: какого, мать твою, хрена? Разве ты не знаешь, что не получишь разрешения действовать в этом квадрате, подай ты хоть тысячу рапортов? Чего ты добиваешься?

— Я указал причины в документе.

— Да, я видел! Пираты захватили команду грузовика и отказываются освободить одного из членов экипажа даже за баснословную предложенную сумму выкупа. Это, по-твоему, достаточная причина для военной операции?

— А разве обеспечение соблюдения всех прав граждан Земной федерации не является нашим призванием и основной задачей? — Дагфинн удерживал непроницаемое выражение лица, а его голос звучал официально, хотя внутри гудело пламя упрямства и злости.

Пока он тут пытается обойти все бюрократические препоны, там с Ирис могут творить все что угодно. При мысли, что чьи-то грязные лапы будут касаться ее, пачкая кожу и разрывая душу, он едва не превращался во взрывающийся огненной лавой вулкан, готовый уничтожить все живое на многие километры вокруг. И только многолетняя тренировка выдержки и профессиональной сдержанности помогала ему продолжать мыслить собрано и адекватно.

Бисам резко поднялся из-за стола и рявкнул:

— Выключить запись!

Затем он развернулся к Дагфинну и прожег того гневным взглядом.

— Дагфинн, ты считаешь меня некомпетентным идиотом, чисто случайно занявшим этот кабинет и должность? — в голосе Бисама пробивалось сдерживаемое раздражение.

— Ни в коей мере, кэп. Ваша компетенция и профессионализм никогда не вызывали у меня сомнений и всегда были примером для подражания.

— Ой, да кончай ты сейчас этот гребаный цирк! Думаешь, есть хоть что-то, чего я о тебе или о ком-то на этой чертовой базе не знаю? Считаешь, что ты весь из себя такой загадочный? Ирис Соколовская, в девичестве Леонидос, мать двойняшек, формально отцом которых является некто Федор Соколовский, а реально Марко Дрэго, была захвачена с другими членами экипажа грузового транспорта «Стрелец». На все предложения выкупа, сделанные ее мужем, пираты ответили отказом. Сегодня в 13.54 Федор Соколовский прилетел на базу и имел с тобой весьма долгую и содержательную беседу. Хотя не скажу, что в ней была хоть какая-то новая информация для меня. Мне продолжить, энсин Нерайо? Может, углубиться в характер прошлых взаимоотношений между вами тремя?

— Никак нет, сэр. Не стоит.

— Тогда кончай тут строить из себя секретного агента передо мной и скажи, чего ты от меня хочешь.

Дагфинн резко выдохнул и, подойдя ближе, оперся о стол командира руками, сгорбив плечи.

— Я должен вытащить ее. Как и какими средствами — не важно, — сказал он.

— Но ты ведь не хуже меня понимаешь, что никакого официального одобрения на ее освобождение не будет. Ты ведь уже, я думаю, давно понял, что пиратов прикрывают где-то на самом верху? У меня все кишки выворачивает от сознания того, что я должен сидеть на месте, жрать ложкой это дерьмо и молчать в тряпочку, хотя могу раздавить этих ублюдков в один момент. Поэтому как командир я не дам тебе добро на эту операцию, уж прости.

Дагфинн скрипнул зубами и снова выпрямился.

— Я могу идти?

— Куда, Дагфинн? Захватишь хренов шлюп и полетишь освобождать свою женщину, как чокнутый герой-одиночка? И что? Ты ведь сам собрал на этих пиратов досье! Да у них оснащение и защита едва ли не такая же, как у спецвойск! Они засекут тебя и уничтожат, и тогда ее уж точно вытащить будет некому. Но даже если ты будешь охрененно удачливым и сможешь раздолбать пиратский штаб и выскочить с их планеты, то единственно, что тебя ждет — это трибунал!

— Думаете, это то, что меня и правда волнует? — вскинулся Дагфинн.

— О, ну да, конечно! У тебя же совсем мозги отшибло! Готов пожертвовать собой ради любимой женщины? Думаешь, ты такой один во всей Вселенной, а другие не были в такой же ситуации? Так ты ошибаешься! Этот расклад вещей — что мы готовы голову сложить ради своих любимых — старше самого мира, Дагфинн. Только позволь задать тебе вопрос на правах того, кто уже давно прошел через это и остался с одной только пустотой в жизни и в сердце. Спроси себя: после того, как ты костьми ляжешь ради нее, она останется с тобой или скажет вежливое «спасибо» и ни разу даже не придет навестить тебя, пока ты в тюрьме будешь гнить?

— Это не важно.

— Да мне-то не ври! Я-то знаю о тебе все, Дагфинн! Даже больше, чем ты сам о себе!

— Ну, что же выходит, что вокруг многие знают обо мне больше, чем я сам. Но ответ прежний. То, что будет со мной — не важно. Важно, чтобы Ирис была свободна и счастлива и вернулась к нашим детям.

Бисам отвернулся от него и уставился в огромное окно, заменявшее заднюю стену его кабинета. Оттуда на обоих мужчин безразлично взирал бескрайний и мертвенно-прекрасный космос. Командир сейчас думал о чем-то своем, и эти мысли заставляли сильного и всегда сдержанного мужчину сжимать кулаки и скрипеть зубами. Дагфинн просто смотрел на него и поражался тем волнам боли, что совершенно неожиданно прорвались сквозь вечный ледяной панцирь несгибаемого Бисама. Наконец, командир, резко выдохнув, обернулся к Дагфинну.

— Ну что же, могу предложить тебе лишь один вариант. Ты сейчас идешь и собираешь команду из нескольких своих людей, но только тех, кому доверяешь, как себе. Не спорь! Один ты не справишься. Обсуждать все будете у меня в кабинете, только здесь можно отключать запись. Так же вот, держи, — Бисам достал из сейфа и швырнул на стол информационный кристалл, — здесь те сведения о пиратах, которых нет в твоем досье… Их вообще нигде нет. Выносить и копировать не смей! Людям, которые согласятся участвовать в твоей авантюре, выпиши короткие отпуска, по личным там причинам. Сам же отправишь мне письмом, через Ингмара, прошение о срочном увольнении. Но получить я его должен только после того, как ты сумеешь высадиться на планету. И имей в виду — никакого шума, никаких убийств. Если поднимется хоть какая-то суета, я открещусь от вас и скажу, что вы просто чертова компания отпускников, решивших с размахом отметить увольнение командира на гражданку, а напившись и обдолбавшись до невменяемости, решили вытворить нечто напоследок. На «губе» ребята, конечно, посидят, но военного суда избежать удастся.

— Спасибо, кэп, — Дагфинн почувствовал, как сжало в благодарности сердце.

— И помни, как только окажешься на планете — ты сам по себе! За собой никого не тащи! Задача команды — высадить тебя так, чтобы не засекли, а потом поднять вас обоих и свалить без потерь. Максимум, на который я смогу прикрыть несанкционированное использование спецтехники — пять суток. Не сможешь вытащить свою женщину за это время, останетесь там оба навсегда. Все понял?

— Абсолютно, кэп.

— Так, я сейчас пойду в спортзал, а потом немного проинспектирую базу, не хрен расслабляться. Кабинет свободен часа на три. Выбирай людей правильно, Дагфинн. Шлюп и все оснащение возьмете из резервного ангара, чтобы в глаза не бросалось. Продумай каждую мелочь и внимательно изучи ландшафт и климатические условия. В общем, не мне тебя учить. Когда будете готовы вылетать — сообщишь мне. У меня срочные дела на одной из станций, так что вылетите сразу после меня.

И Бисам вышел из кабинета, даже не оглядываясь на Дагфинна.

А через полчаса Марко стоял в кабинете Бисама перед Тимом Радваном и Лукасом Хокиенсом и, наверное, впервые рассказывал все как есть в его жизни. Без лирических отступлений, сухо и сжато он говорил своим людям, как много лет назад встретил девушку и полюбил ее. Как случилось так, что жизнь развела их, и что совсем недавно он узнал, что у него в этом мире есть два родных человека — его дети. И о нынешнем положении с пиратами. Закончив рассказ, он посмотрел на людей, с которыми служил не один год и кому неоднократно прикрывал спину, как, впрочем, и они ему.

— Я правильно понимаю, командир, что ты нуждаешься в помощи, чтобы вернуть свою женщину? — пробасил Радван.

— Я на самом деле нуждаюсь в помощи, чтобы вытащить мать своих детей из лап этих ублюдков.

— Ну, если после такого она не захочет к тебе вернуться, то она дура, как все бабы, — хмыкнул Хокиенс.

— Это не тема для обсуждения сейчас, — насупился Дагфинн. — Сейчас важно другое. Прежде чем действительно просить вас о помощи, считаю, что вы должны знать весь расклад. Во-первых, с момента начала операции я больше не являюсь вашим командиром. Рапорт я написал, Бисам получит его позже, но сути дела это не меняет. Вы больше не мои подчиненные и не обязаны мне ничем.

— Ну да. Ничем, кроме многократного спасения наших никчемных задниц, — хмыкнул Радван.

— И второе. Вы должны знать, что ваши кандидатуры представлены мною Бисаму как самые реальные кандидаты на мое место. Но если выплывет наружу факт вашей мне помощи в этой авантюре, то, скорее всего, с надеждой на повышение вам придется попрощаться.

Оба мужчины взирали на Дагфинна совершенно спокойно.

— И? — наконец спросил Лукас. — Можем приступить уже к непосредственной разработке операции. Лишнего времени в таких делах не бывает.

— Действительно, командир, долго ты еще будешь сверлить нас взглядом и проверять на слабо? Не доверяешь — скажи прямо. А если нет, то давайте уже и правда работать.

— Спасибо, — голос Дагфинна прозвучал сухо, но его люди видели, чего все это ему стоит.

Через час они уже спорили до хрипоты.

— То есть ты, командир, хочешь, чтобы мы просто прилетели, выкинули тебя на этой гребаной планете, битком набитой пиратскими ушлепками, а потом несколько дней болтались на орбите, ожидая возможности забрать тебя? Но так не пойдет!

— По-другому никак! Посадить сам шлюп на поверхность мы не можем. Смотри, какая у них системы безопасности, — ткнул Дагфинн в данные, отраженные на экране. — Если они засекут несанкционированную посадку такого большого объекта, то накроют планету «Сетью».

— И откуда у них только доступ к таким технологиям! — раздраженно спросил Тим.

— На данный момент это не наше дело, — отмахнулся Дагфинн. — Вопрос в другом. Незамеченным я могу попасть на планету только на нашем десантном челноке-невидимке. Оставлять его на месте посадки нельзя, могут срисовать по сигналу. Значит, один из вас спускает меня и улетает, а потом забирает нас с Ирис. И учитывая, что челнок трехместный, речи о том, чтобы кто-то из вас шел со мной, быть не может. Потом просто не будет места, чтобы поднять всех на шлюп.

— Командир, но идти одному в самое их долбаное гнездо — это, мать его, самоубийство. Кто будет прикрывать тебе спину?

— Когда я пойду туда, они еще не будут в курсе и не станут ожидать никакого подвоха. А обратно… Ирис не какая-то истеричная дамочка, которая будет визжать и висеть на мне мертвым грузом. Она из тех, кто умеет бороться, и знает, как быть полезной в экстремальных ситуациях. Я когда-то учил ее почти всему, что умел тогда сам. Так что вдвоем мы обязательно выберемся.

— Ну, в таком случае, единственное, что нам остается — это собрать необходимое снаряжение и трогаться в путь, — постановил Радван. — И не стоит терять время.

— Я последний раз хочу вам напомнить, какие последствия может иметь ваше участие в этой операции… — начал Дагфинн.

Лукас повернулся к Тиму и, прищурив глаза, спросил:

— Слушай, бро, он точно сказал, что он нам больше, типа, не начальник?

— Я это слышал абсолютно четко, — ухмыльнулся гигант в ответ.

— В таком случае мне ничего не будет, если я его пошлю? — беспечно продолжил Хокиенс.

— Вроде ничего, если он сам не захочет дать тебе по морде.

— Ну, это я переживу, — отмахнулся мужчина. — Так мы идем на склад или как?

— Идем конечно, — бодро отозвался Радван. — Хотя у меня еще есть один очевидный вопрос. Я ни за что не поверю, что пираты нападают на грузовики с бухты-барахты. У них должна быть наводка.

— И она есть. По моим данным, им сливают инфу из главного диспетчерского узла перевозчиков. Они точно знают, что и кто будет на борту к моменту планирования атаки. И не спрашивайте, почему это гадство до сих пор не пресечено, — отрезал Дагфинн, и его люди понимающе кивнули.

На самом деле Дагфинн испытывал стыд, утаивая часть сведений, которые он почерпнул из досье Бисама. Пиратов не просто снабжали общедоступной инфой о грузах и членах экипажей. Захватчики получали полную картину, включая даже личные голографические изображения, и выходило, что они могли знать и то, как должны выглядеть те, на кого они нападают, и на что они способны. Слив этих данных был однозначно подтвержден. Причем досье Бисама содержало прямую ссылку на конкретную личность, занимающуюся этим непотребством. Но говорить это своим парням он не стал, потому как это уже вполне могло поставить их жизни под угрозу.

А еще его почему-то грызло предчувствие, что на грузовик, на который совсем недавно устроилась Ирис, напали не просто ради перевозимого содержимого.

Если исходить из понятных Дагфинну мотиваций, то выходило, что пираты как раз в первую очередь должны были запросить за женщину выкуп, причем в разы больший, чем за остальных. Но они этого не сделали и даже отвергли все предложения Соколовского. А предлагал он целое состояние. В чем тогда дело?

Ему, как разведчику, не нравилось то, что он не мог понять причин, которыми руководствовались его противники. Это означало, что все совсем не просто, и, вероятно, имеет место быть личная заинтересованность кого-то из пиратской верхушки. Хотя, скорее всего, они просто тянули время, выматывая Федору нервы и ожидая еще более щедрых посулов. Но в любом случае это все не имело уже значения. Он пойдет за Ирис и вернет ее к их детям. Другого исхода просто быть не может.