ГЛАВА 21

Сон никак не шел к Ирис, она просто смотрела в окно напротив, в котором медленно появлялись признаки рассвета, высвечивая на стеклах тонкие морозные рисунки. Странно, но когда они высадились, Ирис показалось, что от поверхности исходил ощутимый жар. Выходило, что климат на этой планете отличался резкими сменами температур между днем и ночью. И это был один из тех факторов, которые ей придется учитывать, когда она найдет способ отсюда бежать. Она не была готова смириться с насилием над собой. И не важно, в какой форме оно должно было случиться. Ей всегда казалось, что она никогда не сможет жить с самим фактом подобного. Однажды давно они чуть не разругались с Марко из-за разности взглядов на это.

***

Они встречались чуть больше полугода, когда в академию просочилось известие об одном из первых нападений пиратов на грузовой транспорт. Шепотом передавали новость о том, что одну из девушек — члена экипажа того корабля, пираты изнасиловали, и она, даже не дождавшись момента выкупа, покончила с собой.

Ирис, узнав это, была шокирована и пришла после занятий в отсек Марко придавленная размышлениями на эту тему.

Марко, как обычно, встретивший ее требовательными поцелуями, сразу заметил, что отклик совсем не тот, к которому он уже привык.

— Ириска моя, что случилось? Тебя кто-то обидел?

Ирис мотнула головой и стала без помощи Марко снимать одежду.

— Тебе что, опять каких-то глупостей обо мне наговорили? Ирис, любимая, ну когда ты уже перестанешь обращать на них внимание?

Ирис просто молча взобралась на постель парня, ставшую уже их общей, и, подняв на него глаза, тихо попросила:

— Можешь просто полежать со мной?

— Что? — слегка опешил Марко. — Ну конечно, девочка моя.

Он быстро разделся и улегся, притягивая Ирис к себе и прижимаясь всем телом. Так они лежали какое-то время и просто обнимались, ощущая эту непрерывную потребность во взаимном тепле. Марко время от времени целовал волосы Ирис, а она лежала не шевелясь, положив голову ему на грудь и слушая умиротворяющие удары его сердца.

— Что у нас случилось, Цветочек мой? — спросил Марко, когда через некоторое время Ирис пошевелилась.

— Просто я думала об этой истории… с пиратами, — тихо ответила Ирис. — Та девушка… пережить такое просто ужасно. Не удивительно, что она не смогла с этим жить.

Тело Марко под ней вмиг стало похоже на раскаленный камень.

— Думаю, она поступила малодушно, — резко сказал парень.

Ирис подняла голову с его груди и пораженно уставилась на него.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— А то, что она струсила и не захотела бороться. Не подумала, что своим поступком причинила боль тем, кто любил ее. Просто сдалась и опустила руки!

Ирис резко поднялась, гневно глядя на своего мужчину.

— Да что ты можешь в этом понимать! Разве мужчина это вообще может понять!

— А что, когда случается подобное насилие, есть разница, кто его жертва — мужчина или женщина, Ирис? Или если бы эти ублюдки выбрали для подобного не девчонку, а, скажем, смазливого парня, это бы вызвало в тебе меньше сочувствия? Или степень боли и унижения пережитого им была бы как-то меньше?

— Нет! Дело совсем не в этом! — возмутилась Ирис.

— Вот именно, что не в этом, любимая. Вопрос в том, сможешь ли ты выстоять и суметь жить с этим дальше. И мое мнение, что решение этой девушки умереть — это все равно что побег, отказ от борьбы, и он даже большее поражение, чем сам факт насилия!

Ирис, закусив губу, отстранилась от него.

— Я бы тоже не смогла с таким жить! — решительно сказала она.

Неожиданно Марко, зарычав, как раненное животное, опрокинул ее на постель, прижимая всем телом до хруста костей.

— Никогда не смей так говорить! И думать тоже не смей! Считаешь, я не думал о том, что однажды такое может случиться и с тобой? Ты ведь, черт возьми, будешь летать, и очень скоро, и меня рядом с тобой не будет! Да я в кошмарах вижу, что ты можешь однажды попасть в такую ситуацию, из которой, возможно, не увидишь выхода! Ты знаешь, что со мной творится от этих мыслей? Я мечтаю вернуться в какое-нибудь чертово Средневековье, чтобы можно было запереть тебя от всего мира и его угроз за толстенными каменными стенами и окружить рвом с вечно горящей нефтью! Я с ума схожу и как на углях поджариваюсь, когда в моей голове одна за другой рождаются картины того, что может произойти. Но знаешь что, Ирис? Никогда, ни за что не смей сдаваться, если что-то случится! Слышишь? Ты не посмеешь поступить, как та девушка, и умереть! Что бы ни стряслось, ты должна вернуться ко мне и позволить все исправить! Как бы тебе ни было больно и гадко, ты обязана вернуться ко мне! Ты слышишь? Ты не смеешь умереть или исчезнуть, потому что в твоих руках не только твоя жизнь, но и моя! Поэтому, что бы ни произошло, ты вернешься, и мы с этим справимся. С чем угодно. Только с твоей смертью я справиться не смогу, любимая моя. Потому, что я отказываюсь жить без тебя!

— Но ты не должен требовать от меня невозможного! Я не младенец и не истеричка, и прекрасно себя знаю. Есть такое, с чем я не сумею жить, и даже ты не в силах будешь что-то с этим сделать!

Марко, издав какой-то яростный вопль, вскочил с постели и метнулся в ванную, не желая продолжать этот разговор. Ирис услышала, как включился душ, и пошла следом. За полупрозрачным стеклом она увидела, что Марко стоит, упершись руками в стенку душа, тяжело дыша и опустив голову, позволяя воде литься на его тело.

— Марко! — позвала она.

— Ирис, пожалуйста… Дай мне минутку. Я сейчас зол и могу сказать что-то, о чем пожалею, — его голос звучал глухо, и в нем явственно была слышна боль.

Ирис и самой было не по себе из-за того, что она невольно заставила любимого страдать. Но до этого момента они не лгали друг другу и никогда не притворялись, она не могла начать делать это сейчас. Тихонько открыв дверцу душа, она проскользнула внутрь и вздрогнула от ледяной воды, попавшей ей на грудь. Протянув руку из-за спины Марко, она отрегулировала температуру до комфортной и обняла его сзади, прижимаясь к холодной, гладкой коже. Марко тяжело вздохнул, не делая ни одного движения к ней навстречу, но Ирис чувствовала всем своим существом, что все в нем потянулось к ней. Их взаимное притяжение было на уровне не просто инстинктов, это как необходимость дышать, то, без чего в принципе не выживают.

Ирис обхватила парня и стала скользить по его груди ладонями, наслаждаясь тем, как меняется его дыхание и жар подступает к поверхности его кожи и льнет к ее рукам, будто ей удалось приручить стихию.

— Марко, но ведь ты понимаешь, что и с тобой может случиться все что угодно? И как бы я ни боялась за тебя и не желала, чтобы ты всегда был рядом, я понимаю, что в выбранной нами профессии таится масса неожиданностей и опасностей. Мы не можем ни требовать, ни давать друг другу обещаний, которые, вероятно, нереально будет исполнить, — примирительно произнесла Ирис, целуя его спину.

— Знаю, что не можем, — хрипло ответил Марко, позволяя ей услышать, как его дыхание переплавляется из гневного в рваное от возбуждения. — Но мне плевать на возможное и невозможное. Я все равно буду этого от тебя требовать. Каждый чертов раз.

Ирис опустила ладонь на его твердеющую для нее плоть, ласково сжимая и ощущая, как она стремительно набирает мощь в ее захвате. Марко вздрогнул и скрипнул зубами, прерывисто выдыхая.

— Ирис… — Он все еще был натянут, как струна, готовая лопнуть и выпустить наружу ураган, если надавить чуть сильнее. — Не нужно… Я не смогу сейчас быть сдержанным.

— Разве я когда-то просила тебя о сдержанности? Разве просила быть помягче со мной?

— Нет. Но сейчас я действительно желаю сделать это с тобой так жестко, что это меня самого пугает. Хочу забраться внутрь тебя так глубоко, чтобы нас нельзя было разъединить. Хочу, черт возьми, просто разорвать нас обоих на части и срастить воедино, чтобы ты всегда была со мной, во мне, как и я в тебе. Ирис, остановись, пожалуйста. Я не смогу сейчас себя контролировать.

— Тогда контролировать буду я, — ответила Ирис и, не давая ему времени на возражения, проскользнула под его рукой и опустилась на колени перед ним.

Марко резко вдохнул, собираясь возразить ей, и схватил за плечо в попытке поднять. Но она опередила его, захватывая в плен своего рта, и ее имя вырвалось гремучей смесью рыка и шипения, демонстрируя полную и абсолютную капитуляцию перед ее женской властью.

— Ир-р-ри-ис-с-с! — И его рука стиснула волосы, причиняя легкую боль и делая ее возбуждение взрывоопасным.

Она ласкала его, движимая заложенным в самые темные глубины генетической памяти знанием и стремлением заставить мужчину потерять себя от невыносимого наслаждения. Ирис не отводила взгляда, упиваясь тем, как искажалось его лицо от этой чувственной пытки и конвульсивно содрогалось сильное тело, сдаваясь под свирепым напором неминуемо приближающегося оргазма. Его пальцы, удерживающие волосы Ирис, сжимались, а бедра рвано дергались, и она наблюдала, как все остатки контроля уходят у Марко на то, чтобы сдержать невыносимое желание толкаться в ее рот жестко и безостановочно. Он гортанно стонал и закрывал и открывал свои полыхающие диким вожделением синие глаза, так, словно и смотреть на нее у него не было сил, и не видеть было мучительно.

Его плоть становилась все больше и тверже, одаривая ее восхитительной нарастающей пульсацией и все большим количеством тягучей солоноватой терпкости. Марко потянул ее за волосы, освобождая себя из этого умопомрачительного влажного захвата и издав при этом звук, как будто из него тянули душу.

— Ирис… — проскрежетал его голос в наполненном влагой замкнутом пространстве их удовольствия, — я больше не могу… хочу вместе… вместе с тобой.

— Нет, — сглотнув, ответила она. — Ты постоянно делаешь это со мной. Ты смотришь, как я умираю от наслаждения в твоих руках. Владеешь мной. Я тоже хочу. Хочу смотреть и владеть тобой. Не смей останавливать меня!

Из Марко вырвался звук, напоминающий протяжный рокот, и он отпустил волосы Ирис, упираясь в стенку душа, словно мог рухнуть в любой момент, предоставляя ей полную свободу.

— Ты и так владеешь мной… Всегда будешь…

Ирис взяла его вздрагивающую плоть в руку и, встретившись с затуманенным эйфорией глазами Марко, прошептала:

— Хочу, чтобы ты говорил мне, чего хочешь. Направлял меня, — и снова погрузила окаменевший член в свой рот, желая дать так много, чтобы заставить ее мужчину ошалеть от наслаждения.

Бедра Марко рванулись навстречу, толкая его в горло Ирис и почти причиняя боль, и он захрипел, больше не в силах подчинить свое тело командам разума.

— Делай, что хочешь, только не останавливайся! — Нижайшая мольба и грубый приказ в одном предложении подстегнули Ирис, позволяя почувствовать себя одновременно и повелительницей, и рабыней ее изнемогающего от желания достигнуть вершины мужчины.

Она хотела, чтобы этот раз был только для Марко, хотела наблюдать за тем, как он будет распадаться на молекулы, но неожиданно ее саму захватило дикое возбуждение, нараставшее с каждым его стоном и каждым ударом его пульса между ее губами.

Двигаясь все быстрее, Ирис ощутила то самое торжество, что всегда читалось во взгляде Марко, когда он доводил ее до оргазма, почувствовала, как его бедра задрожали, а все мускулы вздулись в предельном напряжении. Его спина конвульсивно выгнулась, а голова запрокинулась так, что, казалось, дергающийся кадык готов проткнуть кожу на горле. Марко закричал низко и отчаянно, изливаясь на ее язык упруго бьющими струями. Ирис и сама не смогла понять, в какой момент ее накрыл собственный оргазм — совершенно неожиданный и от этого жутко ошеломляющий. Как будто экстаз, пережитый Марко, ударил в ее тело, разнося на части и утягивая за ним в безвоздушное пространство.

Пришла в себя она уже сидя на дне кабины на коленях Марко, вжатая в его тело. Он медленно покачивал их обоих, целуя ее губы и запрокинутое лицо.

— Я принадлежу тебе… — прошептал он, сжимая ее ребра. — Каждой клеткой в теле, до последнего глотка воздуха. И ты не можешь покинуть меня. Слышишь, Ирис? Не смеешь уйти или умереть. Я забираю у тебя это право навсегда. На веки вечные…

***

Ирис зажмурила глаза изо всех сил, стремясь остановить прорвавшиеся слезы. Зачем память играет с ней в эти жестокие игры? Подкидывает ей эти красочные картинки прошлого, раня и так не заживающую душу? Зачем это сейчас? Неужели действительно самый жестокий палач для человека он сам и его память и совесть?

Но сейчас не время и не место. А может, и не так. Ведь все изменилось с того их разговора. Изменилась не только она сама, но обстоятельства ее жизни. Если раньше она даже ради любви к Марко не была готова смириться в нынешней ситуации, то теперь все по-другому. У нее есть дети. И к ним она вернется, наплевав на все и пожертвовав чем угодно. И если ради этого нужно наступить на горло собственной гордости, чтобы выиграть время и найти выход, то так тому и быть. Только тоненький жалкий голосок внутри вопрошал: «А будут ли ее любить Эйсон и Зефира как раньше, если узнают о том, что она позволит делать с собой?»

Но Ирис решительно отстранилась и от воспоминаний, и от болезненных уколов сомнения. Она будет бороться. А делать это можно по-разному. Сейчас ей остается только собирать информацию и думать, оставляя вариант капитуляции перед грубой силой на самый последний момент.

Ирис поднялась и посмотрела в окно. На улице уже совсем было светло. Осмотр прилегающей к дому территории удивил ее. Пасторальная картинка снаружи напоминала обстановку колониального поместья века 19. Большой мощеный двор, с раскидистыми деревьями и клумбой, никаких оград и высоченных заборов, и охраны нигде не видно. Туда-сюда снуют люди, занимающиеся повседневными делами. Такое ощущение, что она попала в какой-то исторический фильм. Позади тихонько скрипнула дверь, и Ирис стремительно развернулась.

В комнату вошел низенький плотный мужчина с подносом и слегка склонил голову, встретив ее взгляд. Одет он был в белоснежную рубашку с черной бабочкой и идеально выглаженные черные брюки, так же, как вчерашние серверы. В руках он держал серебряный поднос с тарелками и кофейник с чашкой. Как и вчера, посуда была чрезвычайно дорогой.

— Прошу прощения за беспокойство. Но босс велел узнать, не желаете ли вы позавтракать?

— Спасибо. Желаю, — максимально вежливо ответила Ирис. — А что, завтракать в общей столовой у вас не принято?

— Просто у нас все живут немного в другом режиме, чем вы, возможно, привыкли. Хозяин не любит бывать на улице в дневное время и по утрам чаще всего спит. У нас очень жарко днем, поэтому большая активность приходится или на раннее утро, или на вечер и ночь.

— Да, вы правы, я привыкла к другому ритму жизни.

— Босс велел передать, что после завтрака и процедур, которые вы сочтете необходимыми, он приглашает вас в свой кабинет.

Ирис усмехнулась про себя. Ну да, вежливое приглашение, отказаться от которого нельзя.

— Как мне найти его кабинет?

— Я подожду вас снаружи и затем провожу.

— Вы вполне можете присесть тут в кресло, зачем стоять за дверью? Я недолго.

Взгляд сервера вдруг почему-то забегал, и он замотал головой.

— Нет. Спасибо. Я снаружи.

Мужчина быстро поставил поднос на прикроватную тумбу и, бросив на Ирис короткий взгляд, в котором ей почудилась вина, вышел за дверь. Вскоре Ирис шла за ним по коридору. Постучав в красивую, имитирующую старинное дерево дверь и услышав разрешение войти, мужчина толкнул ее и пропустил Ирис внутрь. А затем ретировался так быстро, что ей такая поспешность показалась чрезмерной.

Кабинет был огромным. Размером с зал посещений в АСТРА-академии, и был практически лишен мебели. Одну стену полностью заменяло стекло, как это было модно в современной архитектуре. Другая же от пола до потолка представляла собой экран. С противоположной стороны располагалась большая имитация дровяного камина с вычурной решеткой. Весь пол был покрыт толстым ковром густо-бордового цвета. Прямо посередине комнаты стояло монументальное кресло, под стать владельцу, обращенное в сторону экрана.

— Доброе утро, дорогая. — Хозяин кабинета сидел в своем кресле и смотрел в экран, разбитый на множество сегментов, в каждом из которых отображалась отдельная картинка.

— Обозреваете свои владения?

— Обозреваешь. Не выкай мне. Я не позволю тебе искусственно создать между нами дистанцию подобным образом. И, да, я люблю все контролировать. Потому я и хозяин здесь, потому что ничего не происходит без моего ведома.

— Камеры повсюду? — спокойно спросила Ирис.

— Ну, заметь, я не спрашиваю, как ты спала, поэтому догадайся сама. Кстати, если так будет и дальше, я приглашу врача, который займется вопросом твоего сна. Я не хочу, чтобы ты выглядела, как тень. — Все время их разговора Конрад ни разу даже не повернул голову в ее сторону.

— Не нужно. Это просто из-за стресса и незнакомого места.

Не хватало еще, чтобы ее начали пичкать транквилизаторами, лишая возможности ясно мыслить и собирать информацию.

— Я обещал показать тебе, как содержат твоих коллег. Смотри.

На весь экран теперь отражалось какое-то помещение. Больше всего оно напоминало большую кухню-гостиную. Там сидели за столом, смотрели большой телевизор и двигались в разных направлениях все члены ее экипажа. В кресле она заметила капитана и внимательно всмотрелась в его лицо.

— Он в порядке. Я даже отправлял к нему врача. Я забочусь о своем живом товаре, Ирис.

Она проигнорировала его замечание о живом товаре и просто отвела глаза от экрана.

— С тобой уже связались по поводу выкупа? — ей удалось спросить это почти равнодушно.

— Да. Думаю, вскоре мои посредники придут к соглашению, и твои друзья отбудут. Кстати, я тут получил забавное послание. Потрясающая оперативность.

На огромном экране появилось мрачное лицо Федора.

— Я требую немедленно освободить госпожу Ирис Соколовскую. Я утраиваю сумму, назначенную за любого из членов экипажа, и готов заплатить еще такую же в качестве премиального вознаграждения за срочность, — услышала она взволнованный голос мужа.

Федор выглядел сильно осунувшимся, на гигантском дисплее отчетливо были видны углубившиеся морщины, темные круги вокруг глаз и отросшая щетина. Все это больно резануло ее по сердцу. Все же за те годы, что они были вместе, они, вроде как, сроднились, и так быстро эту связь, даже зная все грехи Федора, было не разорвать.

Голова закружилась, и пульс резко подскочил. Неужели у нее все же сотрясение от удара о переборку, и именно сейчас оно решило проявить себя?

— Требует он, — хмыкнул Конрад. — Надо же. И суток не прошло, а он уже на моих посредников вышел. Что, видать, любит тебя?

Ирис промолчала, и Конрад наконец повернулся в ее сторону, окатывая, как кипятком, взглядом, полным темного пламени.

— Любит. Таких, как ты, нельзя не любить и не хотеть. Я когда тебя на голограмме увидел, у меня аж зубы свело. Сразу понял, что хочу себе. Еле дотерпел до того момента, пока твой грузовик отправят в нужном направлении.

— Хочешь сказать, что я здесь не случайно? 1439f7c

— Я вообще не верю в случайности, Ирис. И, естественно, на них не полагаюсь. Но ты не глупая и, думаю, понимаешь, что посвящать тебя во все тонкости моего бизнеса я не собираюсь. Просто скажу, что на «Стрельце» имелся лишь один объект, интересовавший меня на самом деле. И я его получил.

— Ну что же, приятно, что хотя бы среди моих коллег не было предателя.

— Нет, дорогая, не было. У меня была полная инфа еще до вашего вылета, как, впрочем, и коды системы тревожного оповещения, и «отмычка» от стыковочного портала.

Внутри у Ирис появилось противное тянущее чувство. Выходит, все было предрешено задолго до самого нападения. Пираты, как спрут, запустили свои щупальца повсюду. Неожиданно стало страшно за детей. Что их ожидает? Во время ее учебы нападения пиратов были экстренными событиями. Сейчас же они стали уродливой, но постоянной обыденностью. Что же будет дальше? Неужели действительно вскоре они будут хозяевами космоса с молчаливого одобрения кого-то в земной верхушке?

Головокружение усилилось, и каждый удар сердца стал отзываться в мозгу грызущей, раскаленной болью.

В двери тихо постучали.

— Надеюсь, это твоя новая одежда прибыла! — Конрад резко поднялся, став неожиданно оживленным, и вдруг взревел: — Твою ж мать!

В ту же секунду Ирис почувствовала, как из обеих ноздрей потекли горячие струйки, а в голове от вопля Конрада рванул заряд взрывчатки. Ослепительная вспышка, а затем полная темнота и тишина.