ГЛАВА 10

Ирис брела по академии, словно двигаясь по волнам своей памяти. Ноги сами принесли ее в ответвление коридора, где когда-то был личный отсек Марко. Безошибочно узнав место, она остановилась перед дверью. Там, внутри этого небольшого пространства была когда-то целая огромная территория их счастья, в котором они могли абсолютно все. Там они принадлежали только друг другу, и во внешнем мире не существовало ничего такого, что могло бы хоть как-то разрушить узы, намертво связывавшие их с Марко. Тогда так казалось. Тогда она в это верила, и, как будто, и Марко тоже.

Ирис провела кончиками пальцев по холодной поверхности металла. За этой тонкой прохладной преградой — место, где каждый сантиметр пространства помнит их безумства, их наслаждение друг другом. Там — призраки их сплетенных влажных тел, двигающихся в самом древнем танце, от которого они никогда не уставали, и не могли получить достаточно, упиваясь друг другом почти до смерти, но никогда не напиваясь.

***

Ирис проснулась от ощущения присутствия чужого, горячего тела рядом. Хотя раньше у нее и был опыт с парнем, одноклассником Самсоном, с которым они встречались почти полтора последних года, спать вместе с кем-то ей не приходилось. Она выставляла его, не желая терпеть всю ночь. С Самсоном они долгое время были друзьями, потом почти автоматически стали парой, так как он в любом случае к ней не подпускал никого больше. У них было много общего, и, в принципе, Ирис не возражала против вроде логичного продолжения отношений. Но когда дело дошло до секса, это все испортило. Ирис и сама не смогла бы объяснить, что пошло не так. Самсон очень старался угодить ей и даже, похоже, имел какой-никакой опыт в отличие от нее, но почему-то близость с ним разочаровала ее полностью. Это было совсем не то, что рисовалось Ирис в фантазиях. Просто какая-то влажная и не слишком приятная возня под одеялом, не оставившая желания повторить вновь. И то, что Самсон отзывался об этом их опыте чрезмерно восхищенно и все норовил затащить Ирис в постель снова, особенно раздражало. После их первого раза парень стал словно липучка и постоянно прилюдно лапал и целовал Ирис, несмотря на ее раздражение. Сказав себе, что, возможно, первый раз не показатель, Ирис занялась сексом с Самсоном еще трижды, но это ничего не поменяло в принципе. Так, будто в ней отказывалась включаться какая — то функция, необходимая для получения удовольствия от процесса, и она оставалась сторонним наблюдателем, дожидающимся долгожданного момента, когда все закончится.

Но вчерашняя ночь перевернула для Ирис весь мир и потрясла до глубины души. Она и сама не знала: дело в том, что делал и говорил Марко, или в том, что это именно он, но ничто в мире не могло подготовить ее к тому разносящему в клочья мозг наслаждению, которое заставил испытать ее этот парень.

Даже сейчас ее тело ощущалось совершенно по-новому, так, словно случившееся ночью изменило Ирис навсегда, и ей никогда не стать прежней. Если Марко был таким со всеми девушками, близость с которыми ему приписывали сплетни в академии, Ирис не понимала, почему его не преследуют толпы, настаивая на повторении. Впрочем, может и преследуют, ведь она старательно игнорировала весь последний год и самого Марко, и те слухи, что утверждали, что Марко Дрэго не проводит в одиночестве ни одной ночи. Хотя все же вранье. Не могла она полностью игнорировать все, что связано с ним, и это всегда ее бесило и задевало.

Ирис закусила губу от неожиданно вспыхнувшей обиды и ревности. Да, вчера Марко сказал, что с момента их первой встречи у него не было никого, но что стоят слова парней, когда они хотят затащить очередную девушку в постель? Ведь она краем уха слышала, как неделю назад в общей столовой Ирина Фролова «по секрету», но так, что хорошо слышали все вокруг, делилась деталями своей ночи с Марко.

Ну да, она лежит тут вся разомлевшая, как без костей, и в себя не может прийти от произошедшего, а для самого Марко это наверняка не то что не было новым опытом, но даже мало чем отличалось от его прежних побед. И теперь идиотка по имени Ирис тоже заняла свое место в этой череде других таких же.

Ирис вдруг чуть не разревелась и быстро, но осторожно выскользнула из-под руки Марко, обхватывающей ее талию. Она, наверное, сгорит со стыда и разочарования, если он прямо сейчас проснется и придется делать вид, что ничего особенного не произошло. Лучше уж сбежать, пока он спит, и постараться и впредь игнорировать его, как и раньше, и еще и надеяться на то, что Марко не начнет трепаться о подробностях на каждом шагу. Ирис подхватила одежду и обернулась к постели.

Вселенная, мудрая и бесконечная, вот зачем же она это сделала?

Спящий Марко был так великолепен, что у нее больно заныло в груди, и на теле вспыхнуло каждое нервное окончание, напоминая, каково это было — ощущать его губы и язык на коже, мускулистые руки повсюду и твердую плоть глубоко внутри, движущуюся в яростно-сладком изменяющемся темпе, возносящем ее к удовольствию, о котором раньше и не помышляла.

Ирис невольно облизала свои опухшие от бесконечных поцелуев губы, сохранившие вкус смуглой гладкой кожи Марко, и тихонько вздохнула, борясь с желанием провести рукой по его телу, по каждой рельефной мышце, по темной дорожке волос, спускающейся к его эрекции, что проснулась явно раньше парня. Впервые Ирис смотрела на мужское достоинство прямо и при свете. И почему-то ей казалось, что и тут Марко был просто совершенным. Хотя разве можно так думать о мужском органе? Но мощный темный ствол, перевитый сеткой вздувшихся вен, и гладкая головка, венчающая это творение природы, притягивала глаза Ирис, точно они были приклеены. Ирис помнила, каким невыносимо твердым ощущался он внутри, и при этом кожа, покрывающая эту жесткость, сейчас смотрелась удивительно нежной. Пальцы зачесались от желания обхватить его и исследовать руками и губами. Интересно, Марко было бы это приятно? А ей самой это понравится на ощупь? А на вкус и запах? Смущение и возбуждение плеснули топлива в ее и так чувствительное тело, и Ирис почувствовала, что стремительно становится влажной.

Марко провел по постели рукой и, издав тихий стон, толкнулся бедрами вперед, словно ища тепло ее тела, и на вершине его плоти выступила капля серебристой жидкости, когда его член слегка дернулся. Ирис охнула, когда внутри все отозвалось на этот рывок. Ее естество прекрасно помнило, как ощущались такие рывки глубоко внутри нее, когда Марко пришел к своему финалу и содрогался и стонал, находясь между ее ног.

А потом опять вернулся гадкий вопрос: он во сне ищет именно ее или действительно, как все и говорят, не привык спать и просыпаться в одиночестве?

Чувство поражения наполнили рот Ирис горечью. Да, она проиграла Марко, и он может смело вносить ее в длинный список своих легких побед. Ну и плевать, с чего она возомнила себя такой уж стойкой к его обаянию и особенной, что готова убиваться, когда Марко все же добился своего? Она простая девчонка, такая же, как все, кто побывал в этой постели и в этом отсеке, так что нечего делать трагедию на пустом месте. Вот Марко уж наверняка не будет воспринимать все так драматично, вот и ей не стоит.

Марко опять беспокойно пошевелился, и Ирис, быстро натянув одежду, выскочила из отсека. Но пробежав с десяток метров, она налетела на Соколовского. Вот ведь засада! Теперь точно вся академия будет в курсе, как она рано утром выскочила из отсека Марко Дрэго вся всклокоченная и с опухшими губами. Хотя, плевать! Другие делали это постоянно, так кому какое дело?

— Оу, Ирис, куда ты так летишь? — схватил ее за локти Федор, останавливая взгляд на ее рте.

— Я опаздываю, пусти.

— Мне чудится, или ты чем-то расстроена? Если этот идиот Марко тебя чем-то обидел, то только скажи, и я ему по шее накостыляю, — улыбнулся ободряюще Соколовский.

— Никто меня не обидел, Федя. И с чего бы тебе это вдруг ссориться с лучшим другом из-за какой-то девушки? — Ирис освободилась из его хватки и шагнула в сторону.

— Ну, во-первых, надавать парню по шее — это никакая не ссора, а просто вправление мозга на место. А во-вторых, ты не какая-то там девушка, — последнее парень сказал намного тише и странно посмотрел на Ирис.

— Спасибо, но ничего не нужно, Федя. Я побежала, много дел, — и Ирис действительно рванула по коридору, избегая столь смущающего ее общения.

Через сорок минут она вошла в общую столовую, полную кадетов, и почему-то ей показалось, что все смотрят на нее и, посмеиваясь, перешептываются. Хотя с какой бы стати? Понятно, что их с Марко видели некоторые парни по пути к нему в отсек, но вряд ли это такая уж тема дня для всей академии. Но оказалось, Ирис ошиблась, и едва она уселась за длинный стол, как раздался язвительный голос Светы Назаровой с третьего курса.

— Интересно, Леонидос, ты тут столько распиналась по поводу порядковых номеров для девчонок, которых поимел Дрэго, а сама-то свой номерок уточнила? — И вокруг раздался ехидный смех.

Ирис резко выпрямилась, желая ответить нахалке, но неожиданно сильные руки обхватили ее талию и буквально вздернули в воздух.

— Светик, тому, кто создан матерью-природой в единственном экземпляре на всю необъятную Вселенную, не нужен порядковый номер, — раздался достаточно громкий голос Марко у Ирис над головой, и он крепко прижал ее спиной к своей крепкой груди. — Доброе утро, любимая!

Марко нежно поцеловал ее в шею, с тихим стоном втягивая запах, и сердце у нее заколотилось, как сумасшедшее, от этого контакта и от тех взглядов, что были направлены на них буквально со всех сторон. Но Марко на всех было плевать и останавливаться он не собирался. Развернув Ирис к себе, он обхватил лицо ладонями так, будто оно было из тончайшего стекла, и, прежде чем она отошла от растерянности, нежно поцеловал ее. Его губы едва ласкали, бережно и словно интригуя, заманивая на незнакомую территорию. Со вздохом Ирис сдалась этим безмолвным уговорам и приоткрыла рот, тоже абсолютно забывая, что они находятся под взглядами нескольких сотен кадетов и даже преподавателей. Марко тут же углубил их поцелуй, захватывая ее затылок, и, простонав, ворвался в ее рот, позволяя ощущениям усиливаться, превращаясь из теплого игривого ветерка в дикий шторм буквально за секунды. У Ирис дрогнули ноги, и все тело моментально стало раскаленной тягучей субстанцией, предназначение которой — идеально прилегать к коже именно этого мужчины, не оставляя между ними ни одной молекулы свободного пространства.

Столовая взорвалась криками, свистом и аплодисментами.

— Ну, наконец-то! — кричал кто-то.

— Ты проиграл мне, и с тебя выпивка!

— Это свершилось!

— Спасибо, Вселенная, теперь хоть, когда они в одном помещении, перестанут волосы дыбом вставать от электричества в воздухе! — смеялся какой-то парень.

— Спорю, что как раз наоборот! — ответил ему другой.

— Ты и так мне уже проспорил!

Ирис оторвалась от Марко и обвела затуманенным взглядом всех вокруг. Складывалось такое впечатление, что никто не остался равнодушным.

— Что же это творится? — прошептала Ирис.

Но Марко вместо ответа опять поцеловал ее.

— Стажер Дрэго, общая столовая не место для публичной демонстрации ваших отношений с другими кадетами, — куратор отряда Ирис стоял в нескольких метрах и смотрел на них строго, но глаза его улыбались. — Вам не кажется, что у вас будет достаточно времени вечером после занятий, чтобы показать друг другу… э-э-э… привязанность?

— Совершено верно, капитан Макаров. Но я желал продемонстрировать всем вокруг, что отныне кадет Леонидос официально занята и больше недоступна. — Марко сказал это громко и обвел всех вокруг вызывающим взглядом. — Надеюсь, повторений не потребуется.

— Стажер Дрэго, это что, попытка оказать давление на других учащихся в присутствии преподавателя? — поднял брови капитан.

— Воспринимайте это как пожелаете, кэп. Но к своей девушке я никому приблизиться не позволю.

— Дрэго, вас не смущает, что вы звучите, как первобытный собственник, являясь практически выпускником элитной академии, призванной воспитывать в своих стенах исключительно людей, ориентированных на будущее человечества?

— Абсолютно нет, кэп, — твердо ответил Марко и прижал пытающуюся высвободиться Ирис плотнее.

— Ну, дело ваше, Дрэго, — Макаров усмехнулся и пошел в сторону преподавательской зоны.

— Ты совсем обнаглел, Дрэго? — зашипела Ирис. — По какому такому праву ты тут представление устраиваешь и делаешь такие заявления?

— Ты уже поела? — игнорируя раздражение Ирис, спросил Марко.

— Аппетита нет, спасибо! — возмущенно дернулась из крепких рук Марко Ирис. — Отпусти меня, нахал!

Но вместо этого Марко прижал ее еще теснее и поволок из столовой в сторону своего отсека.

— Ты сбежала. Я проснулся, а тебя не было, — голос Марко звучал осуждающе.

— Я не виновата, что кое-кто так притомился, что спал без задних ног, — огрызнулась Ирис. — Пусти меня немедленно!

— Это я-то притомился? Да это ты вырубилась, только мы закончили! Я хотел продолжать до утра, да пожалел тебя! А утром, когда хотел устроить тебе незабываемое пробуждение, обнаружил, что ты сбежала! Поэтому мы сейчас вернемся ко мне и наверстаем упущенное по твоей вине, между прочим, время! — Марко попытался опять поцеловал Ирис, но она неожиданно провела один из приемов, которому он же ее и обучал и вырвалась.

— Ты что о себе возомнил, индюк самодовольный! Думаешь, можешь явиться, когда тебе вздумается, облапать меня на глазах у всей академии, заявляя на меня права, как будто я мебель безмолвная, а потом просто взять, оттащить в свой отсек и поиметь, как тебе будет угодно? — Ирис чувствовала, что обида и гнев буквально бьют через край, и она готова вцепиться в это самоуверенное лицо.

— Вовсе нет, Ирис. Я хочу поиметь тебя так, как тебе угодно! — вроде беспечно ухмыльнулся Марко, но Ирис увидела, как напряглось все его тело, делая похожим на хищника перед нападением.

— Пошел ты, Дрэго! Я не собираюсь умирать от счастья просто потому, что ты решил объявить меня своей собственностью во всеуслышание. Иди играй в эти игры с теми, кому это нужно, думаю, в желающих недостатка не будет. А ко мне больше не подходи. И можешь хоть каждому растрепать о том, что у нас было во всех подробностях, мне плевать!

Ирис развернулась, чтобы уйти, но тут же оказалась схваченной и прижатой к телу Марко без малейшей возможности к освобождению. Причем он умудрился скрутить ее одной рукой, а второй зажал рот и, приподняв над полом, практически понесся в свой отсек.

— Вот не знаю, какого долбаного пульсара успело произойти с того момента, как я уснул, Ирис, но собираюсь выяснить это прямо сейчас. Я полночи не мог глаз отвести, любуясь тобой и себе не веря, что заполучил, наконец, тебя в свою жизнь и постель. Но стоило мне отключиться, и, надо же, произошел какой-то гребаный темпоральный скачок, и мы опять там же, где и были еще вчера утром! — Марко достиг своей двери и внес извивающуюся Ирис внутрь. — Только знаешь что? Ты теперь моя, Ирис. Я получил тебя, и возвращаться в прошлое не намерен.

Марко отпустил Ирис, и она отскочила от него и встала в оборонительную позу.

— Неужели ты думаешь, что, притащив меня сюда, ты сможешь заставить заниматься с тобой сексом насильно? — вскинулась она.

— Ириска, ты что, совсем сбрендила? Ты думаешь, я могу о таком даже помыслить? Я принес тебя сюда, потому что хочу спокойно поговорить. Я не могу понять, что, на фиг, произошло?! Вчера мы были вроде обалдеть как счастливы и занимались любовью так, что у меня чуть сердце от наслаждения и радости не выскочило. Я засыпал рядом с тобой в раю, а проснулся один и в каком-то долбаном аду, где ты опять меня ненавидишь! Что такого, во имя Вселенной, я успел сделать во сне, чтобы это случилось?

Ирис стояла напротив Марко и сама не могла сказать, что же заставляет ее сердце и эмоции совершать такие дикие скачки то вверх, то вниз. Стоит Марко только прикоснуться к ней, и она тает, подобно куску масла. Не может противостоять ему, как ни старается. Но едва стоит подумать о том, сколько таких же «кусочков», не сумевших устоять перед этим парнем, было до нее и, даже возможно, есть прямо сейчас, ревность била в голову с такой силой, что казалось, кровь хлынет носом.

— Я не собираюсь становиться твоей игрушкой, Дрэго, — кусая губы, крикнула Ирис.

— Марко… Ты называла меня «Марко» вчера, когда дрожала в моих руках, Ириска. И я не хочу, чтобы ты становилась моей игрушкой. Это я хочу стать твоим. Хочу, чтобы ты звала меня «мой Марко», — голос парня звучал нежно и словно зачаровывал, и он сделал шаг навстречу, вынуждая Ирис попятиться.

— Стой на месте! — выставила перед собой ладони Ирис.

— Ириска, да в чем дело-то? Что не так?

— Я… Я не собираюсь влюбляться в тебя! Так и знай.

На лице у Марко вспыхнула нежная и открытая улыбка, от которой у Ирис перехватило дыхание.

— Ладно. Договорились. Ты в меня не влюбляешься, это только я тебя люблю! — И он опять шагнул навстречу.

— И я не позволю тебе помыкать мною на глазах у всех!

— Хорошо. Не позволяй при всех. Только наедине и для того, чтобы доставить тебе удовольствие. Согласна? — И он снова сделал шаг.

— Ни на что я не согласна! Я не заключаю с тобой никаких договоренностей. Ты бабник, нахал и обманщик, Дрэго!

— Ах вот как! — Марко метнулся к Ирис, а она, дернувшись, рухнула на неожиданно оказавшуюся за спиной постель с визгом.

Перевернувшись, она попыталась быстро переползти через препятствие, но была схвачена и прижата лицом вниз сильным телом Марко. Он вытянулся по всей длине тела Ирис, прикасаясь своим пылающим жаром повсюду, и уткнулся носом в ее затылок.

— И в чем же я соврал тебе, Ириска? — враз охрипшим голосом спросил он.

— Ты врал мне, что не был ни с кем с момента нашего знакомства, — выдохнула Ирис, чувствуя, как слабеет от такой близости парня и от запахов, что еще хранила его постель.

— Я не врал тебе. Никогда. И впредь не намерен, Ириска. С того момента, как я тебя увидел, я хочу только тебя. И я не прикасался ни к одной девушке, потому что мне нужна была только ты. Только ты!

— Вранье!

— Не-а! — Открытый рот Марко скользил по шее Ирис, и становящееся все тяжелее его дыхание заставляло ее тело дрожать, а разум туманиться от желания. — Я хотел только тебя, твои губы, твою кожу, твои стоны… Даже завязав глаза я не мог бы быть с другой. Тебя нельзя заменить, нельзя ни с кем спутать, Ириска моя.

— Марко, отпусти, — прошептала Ирис, теряясь в той лавине ощущений, что обрушилась на нее от одного только этого прикосновения его губ и языка и тяжести мужского тела, прижимающего ее к постели. — Не поступай так со мной…

Ирис хотелось плакать от того, какой беспомощной и податливой себя чувствовала, хотя собиралась бороться и что-то доказывать этому наглецу.

— Ирис… — простонал Марко и толкнулся сзади бедрами, позволяя ощутить, насколько он уже твердый. — Ирис… хочу тебя… хочу тебя подо мной обнаженную… чертовски нуждаюсь в этом… просто думать больше ни о чем не могу с того дня, как увидел тебя.

Ирис ощутила каждой своей клеточкой, как острая потребность, звучащая в хриплых словах Марко, прошла через ее тело, наполняя вместо крови и лишая желания сопротивляться тому, что с ней происходит от его близости. Просто стирая из ее головы саму причину, по которой она должна была это делать. Ее бунт против собственных сокровенных желаний захлебнулся в жидком огне вожделения. И стон, ничем уже не сдерживаемый, вырвался из нее, отпуская на самотек всю ту напряженность, что заточала в клетку отрицания ее душу. Ирис выгнулась под Марко, сдаваясь на его милость и признавая его окончательную победу над ее желаниями.

— Марко…

— Да, моя девочка…

— Не причиняй мне боли…

— Никогда ….

Марко, поднявшись, освободил их обоих от одежды. Ирис, не отрывая горящих глаз, следила за его движениями, ловя поцелуи, которыми он, невыносимо нуждаясь, одаривал ее губы, лицо и всю ее. Опустившись на постель, он привлек ее к себе, усаживая на колени и позволяя его пульсирующей от нетерпения плоти оказаться зажатой между ними. Марко, не останавливаясь, ласкал ее лицо и шею и руками, и губами, становясь с каждой секундой все горячее и нетерпеливее и все настойчивей толкаясь членом о ее живот, оставляя влажные горячие следы на коже.

— Вселенная, великая и бесконечная… Ирис, как давно я мечтал об этом, — голос Марко звучал грубо из-за с трудом сдерживаемого желания.

— Переспать со мной? — Ирис запустила руки в короткие волосы Марко и неожиданно даже для себя самой ощутимо за них потянула, заставляя Марко откинуть голову.

Марко гортанно застонал и дрогнул под нею.

— Сделать тебя моей, Ирис. Только моей.

Ирис облизала кожу его горла, пробуя эту солоноватую гладкость, и поддалась желанию сильно впиться в нее ртом, ощутимо царапая зубами. Дыхание Марко стало еще тяжелее и резче, и он издал короткий вскрик, словно испытал боль. Его бедра рванулись вверх под Ирис, без всякого стыда потираясь его жесткой длиной о влажные складки Ирис и заставляя ее содрогаться.

— О-о-ох. Девочка моя, если ты продолжишь делать это, то получишь опять изголодавшегося и озверевшего мужика вместо нежного и терпеливого любовника, — прохрипел он. — Я ждал так долго… А вчера получил так мало, Ирис… Только пригубил… Так что, если не хочешь, чтобы я опять набросился на тебя, как одичалый, перестань делать так.

— Как, Марко? — Ирис опять провела открытым ртом по шее парня к ключицам и, обхватив губами, на секунду втянула его сосок. — Вот так?

Она и сама не знала, откуда в ней взялось это желание, а главное, умение дразнить парня, упиваясь тем, как он окончательно теряет над собой контроль.

— Ты играешь со мной? — угрожающе рыкнул Марко, властно обхватывая одной рукой ее затылок, а второй ягодицы и приподнимая над собой, как пушинку.

— А если да, то что? — Ирис с вызовом посмотрела в его расширившиеся до невероятных размеров зрачки, и читавшееся в них неимоверное вожделение мужчины заставило ее внутренние мышцы сладко сжаться, отзываясь целым потоком влаги.

— Если да, то будь готова к последствиям, — в голосе Марко — весь гнев сжигающего его неутоленного желания.

Марко отпустил затылок Ирис, обхватив, приподнял член и, не давая ей опомниться, с силой насадил на себя, запрокидывая голову и хрипя от наслаждения.

Спина Ирис стала в мгновение жесткой дугой, впитывая это болезненное и такое желанное вторжение. Они оба замерли, шокированные ощущениями.

— Ирис, скажи, что моя! — потребовал Марко, толкнувшись дальше.

— Я твоя, — простонала Ирис, позволяя ему погрузиться глубже.

— Еще! Скажи! Еще! — Марко мощно посылал свои бедра вверх при каждом слове.

— Я твоя. Твоя-а-а-а-а!

— О-о-ох, Ирис, я так глубоко. Скажи, что чувствуешь это! — рычал Марко. — Скажи, что чувствуешь, как я близко!

Ирис могла только стенать, следуя сильным рукам Марко, которые, вцепившись в ее бедра, управляли каждым движением. Он требовал ее себе каждым жестким поцелуем и глубоким толчком. Подчинял навсегда каждым стоном, что вырывал из нее, и своим словом о том, что к ней чувствует, что он, хрипя, без конца изливал на нее.

Ирис ощущала, как сознание рвется из ее тела, разрушая до основания для всего мира, кроме того мужчины, что сейчас двигается в ней. Она билась, просто умирая, сгорая дотла, на краю сознания чувствуя, как свирепо врывается в ее плоть Марко, скрипуче шепча:

— Моя. Моя! Моя-а-а-а! — полный торжества абсолютного обладания крик Марко был последним, что слышала Ирис, обмякая в его руках.

***

— Ирис? Ирис Леонидос, ты ли это? — голос, смутно знакомый, вырвал ее из воспоминаний.

Ирис не торопилась оборачиваться, борясь с дыханием и дрожью тела. Руки и ноги ее дрожали, а на коже выступила испарина. Сделав пару медленных вдохов, она все же натянула улыбку и оглянулась.

— Нолан Райес? Ты-то какими судьбами здесь?