Глава 17

Когда Неверящий зашел на кухню с двумя коробками пиццы, Аня заваривала кофе.

– Чайник только что вскипел, – она посмотрела на коробки многозначительным взглядом. – С чем пицца?

– С сыром и грибами, – буркнул Неверящий, кладя коробки на стол.

Аня любила и то, и другое, но из-за вечной экономии позволяла себе по куску пиццы на день рождения и Новый год. И все. А тут – такая роскошь.

– Растолстеете, – насмешливо заметил Неверящий, перехватив ее взгляд.

– Ой, моя мечта, – в тон ему ответила Аня. – Может, хоть тогда мама перестанет женихов навязывать.

– Хотите сказать, они сами от вас сбегут?

– Надеюсь. Я пока замуж не стремлюсь.

Взгляд Неверящего Аня расшифровать не смогла. Но и плевать на взгляд. Главное ж то, что делали руки! А руки уже раскрыли одну из коробок и сейчас резали специальным ножом горячую пиццу!

– Надо было четыре заказывать, – задумчиво проговорил Неверящий, наблюдая, как Аня с аппетитом вгрызается в сочную начинку и мягкое тесто.

Аня не ответила: много чести. Она, вообще-то, занята. Ест. А он и дальше пусть умничает. В одиночку. Ей больше достанется.

В том дешевом кафе, возле универа, настолько вкусную пиццу не подавали. А потому Аня сейчас находилась на седьмом небе от счастья. Ее любимая еда, да еще и такая вкусная!

– Борщ вы так не ели, – не желал отставать Неверящий.

Вот же прилипала! Пришлось отвечать.

– Борщ мама готовит дома постоянно. И я его ради экономии часто варю. Надоел, – объяснив, Аня потянулась за вторым куском.

Неверящий наконец-то отстал, взял один из кусков, с сыром, и начал с умным видом жевать. Ну вот и пусть займет рот, раз уж ничего полезного от него не услышать.

После третьего куска Аня блаженно улыбнулась и откинулась на спинку стула. Она наелась.

– Кофе остыл, – с ехидцей заметил Неверящий.

– У вас такой вкусный кофе, – честно ответила Аня, – что я и остывший его литрами пить готова.

– Сердце посадите.

И вот какое ему, спрашивается, дело до Аниного сердца?

– Это было преувеличение. Гипербола.

Очередной непонятный взгляд, и Неверящий молча утыкается в кружку с чаем.

Журналистка оказалась любительницей вредной пищи. Кто бы мог подумать. А выглядела такой домашней девушкой, любящей стоять у плиты и мечтающей выйти замуж. Выглядела, да. Все же внешность часто бывает обманчивой.

Виктор наблюдал за тем, как она с жадностью поглощала большие куски пиццы с грибами, и думал, что такую жену проще пристрелить, чем прокормить. На нее ж продуктов не напасешься. И бедный тот муж будет, который рискнет ее в жены взять. Его доход точно должен быть выше среднего.

Сделав себе в уме отметку вставить эту сцену в нынешний роман, Виктор стал наблюдать за тем, как журналистка пьет остывший кофе. Нет, ему и раньше было ясно, что жила она, не шикуя. Но пить кофе, который холодный… Почему б не вылить его и не варить свежий?

«Экономия», – подумал Виктор. Никому не нужная и часто бессмысленная экономия. В кои-то веки Виктор почувствовал благодарность к брату. Все же чудесный образчик для наблюдений у него появился. Да, журналистка постоянно его раздражала. Но теперь он мог с большей достоверностью описывать в романах если не мысли и чувства, то уж точно действия тех, кто постоянно нуждается. Сам Виктор даже не додумался бы до холодного кофе. И его герои, тоже далеко не богачи, заварили бы новый. А тут вон оно как, оказывается.

– У меня рога появились? Или хвост? – прозрачно намекнула журналистка.

– Кофе. Остывший, – ответил Виктор, встал, доковылял до холодильника, достал оттуда бутылку холодной минералки и с удовольствием выпил два стакана. Потом, оставив бутылку на столе, вернулся в кабинет.

Его ждали файл с книгой и герои. Мысленно Виктор довольно потер руки. Что ж, он напишет, о, он многое напишет. И образы наконец-то оживут, обретут краски, станут «настоящими» людьми.

Определенно, Антону в этот раз следует сказать «спасибо» за такой великолепный образчик нуждающейся журналистки! Это ж какая героиня выйдет!

И Виктор увлеченно застучал по клавишам, выплескивая на «бумагу» все свои мысли, чувства и наблюдения.