Глава 13. Не желай зла!

— Ох, да что ж это такое! — Сибилла разглядывала ящик с поздним сортом яблок, оставленных на хранение. — Ещё и морозов-то толком не было, а эти уже гниют. Какой год, какой год! — запричитала она, горестно качая головой.

Я суетилась на кухне, подыскивая себе приспособления для обработки будущего агар-агара. Как его морозить? Где выпаривать? Ума не приложу! Студень стоял в холодной пещере уже вторую ночь, а я всё не решалась на эксперимент.

Сибилла занималась своими делами — готовила большое рагу из оленьих потрохов, которые с охоты приволокли Сэм Монро с Патриком. Сам хозяин Форса отсутствовал, и мне казалось, что замок притих без него.

Я подошла к Сибилле, чтобы взглянуть на причину её ахов и вздохов. Яблоки действительно уже были подпорчены — кое-где гниль разъела по целой половине!

— Ну что ж, будем спасать яблоки, — вздохнула я. — Сибилла, скажи Рыжему Хэлу их помыть и вырезать гниль. Пусть переберёт все ящики — целые фрукты сложит отдельно, а все порченые несёт сюда. Я знаю, что делать.

— Уж ты прям, какая шустрая! — проворчала кухарка. — И куда нам столько яблок резаных девать? Кто их есть будет? Только зря пропадут, да и Хэлу что, заняться больше нечем, что ли?

Но тем не менее, ворча, всё же отдала нужные приказания. Меня же, помимо кленового сиропа и отвара анфельции, ожидала уборка. Пока кухня работала, я разбирала шкаф с посудой. Напольный комод был не очень удобен для хранения утвари, но делать было нечего. Здесь всё стояло вперемешку: тёрки, сковороды, кастрюли и жаровни, чугунки и керамические горшки. Тут же стояли странные деревянные ящички с землёй.

Я, кряхтя и проклиная судьбу, перетащила их наверх, чтобы потом убрать в другое место:

— Сибилла, а что за ящики? Зачем тут, среди посуды, земля? — удивилась я. В целом кухарка была чистоплотная, и такое странное соседство меня удивило.

— Ух ты ж, надо же! А я и забыла! Тут у меня луковицы гиацинтов, которые я по весне расставляю по кухне и сажаю во дворе. Я их сюда спрятала… не помню зачем, и забыла, — виновато улыбнулась Сибилла. Хорошо, что нашла! Надо переставить их в пещеру на зиму!

Я кивнула и продолжила перебирать посуду. Вытерла полки от крошек и комочков земли, составила всё по товарному соседству — крупную и громоздкую посуду для печи — вниз, часто используемые сковородки и горшочки — в верхние полки.

Любуясь наведённым порядком, я отошла к противоположной стене полюбоваться. Ящики были выдвинуты, посуда блестела. Почувствовав, как устала, я всё же порадовалась: с уборкой на сегодня было покончено, и можно с удовольствием отдаться экспериментам. Меня ждали настоящие сокровища!

Я шагнула к комоду, чтобы забрать с верхней полки ящики с землей и оттащить в холодную пещеру, но услышала резкий звук и вздрогнула от окрика:

— Что ты делаешь! — противный голос леди Бри вонзился в уши, и от неожиданности я перевернула ящик с сухой комковатой землей на себя.

Вся моя грудь, руки и только что вымытые ящики с посудой были засыпаны мелкой землей.

— Что ты делаешь, мерзавка! Почему на кухне это? Ты что, потравить нас хочешь? — леди Бри со страхом смотрела на вывалившиеся луковицы гиацинтов и практически визжала. — Убери их немедленно! Этим ядовитым растениям не место на замковой кухне!

Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Но потом снова повысила голос:

— И вообще, что ты здесь устроила? Какая из тебя вообще уборщица! Что за блажь — привести неизвестно где найденную девку на кухню? Я сегодня же поговорю с Робертом. Так не годится! — её глаза сверкали, а грудь ходила ходуном, но она всё равно была прекрасна своей красотой Белоснежки. Ну хоть бы красными пятнами пошла, стерва!

Я же была готова заплакать — весь мой труд, который занял почти три часа времени и потребовал немало сил, был уничтожен. Теперь придётся перемывать всё это и чистить все щели комода от земли! Ну что я за неудачница!

— Я все уберу, леди Бри, — пробормотала я, понурив голову.

— И что? А как тут еду готовить, пока ты убираешь? Чем мы будем обедать? Как можно быть такой неуклюжей?

«Ну как можно быть такой неуклюжей?» — мамин голос эхом вторил в голове этой черноокой педантке. Да как, как! Легко! Как будто это от меня зависит! Будто бы я специально это делаю!

Я со злостью взяла с пола одну цветочную луковичку, подошла и вложила леди Бри в протянутую ладонь, которую она простёрла в вопрошающем жесте.

— А вот так можно! Легко! Вам легко говорить — вы родились нормальной. Хоть бы один денёк побыли такой же неуклюжей — узнали бы, как!

Она с криком отдёрнула руку, будто обожглась, но я уже не реагировала. Быстро выбежала из кухни, чтобы не показывать ей своих слёз. Как же меня достали с этой неуклюжестью! Всю жизнь только и слышу — то я топаю, как слон, то бью посуду, то что-то роняю или падаю сама. Думаете, легко с этим жить? Кто такой умный, сам бы попробовал!

Когда через полчаса я вернулась в кухню, там был всё тот же бардак и Сибилла, заворачивавшая в листья капусты фарш для голубцов, виновато отводила глаза.

— Эта с-су… леди Бри то есть, запретила помогать тебе убирать, — и я, закатив глаза, принялась за дело.

Вычистила всю землю, сполоснула кастрюли и горшки. Заново вымела с полок грязные крошки. Сложила гиацинты в ящик и молча унесла в пещеру. Желания делать что-то ещё не было. Хотелось выйти наружу и подышать воздухом.

Я стукнула дверью кухни и прямо так, не утепляясь, выскочила из замка. Но пройтись мне не удалось — недалеко от чёрного хода на песчаном клочке вытоптанной земли удобно устроились лорд Роберт и Сэм Монро. Вернулся, значит!

Сэм что-то чертил на земле и потом ходил туда-сюда, размахивая руками и что-то объясняя. Роберт же скучал в задумчивой позе, подперев подбородок рукой. Я залюбовалась им. Какой у него красивый профиль! А эта задумчивая улыбка? Стало трудно дышать, и я отвернулась.

Ещё чего не хватало — влюбляться в этого лорда! Да он вообще ни рыба, ни мясо! Уборщицу на кухню не может найти, какой вот из него хозяин замка? Мужик должен решать проблемы — находить деньги, ресурсы, людей, а не вешать их на сотрудников. Надо же, уборщицу ему найти! Я что — отдел кадров? В нашей кондитерской «Сладкая Чашка» мужиком была Наталья Ивановна. А я мужиком становиться не собиралась!

Но мужчины уже меня заметили и ко мне заспешил Сэм:

— Ты чего на улицу раздетая вышла? У нас тут холодно, зима наступает рано! Уже ночью были заморозки! А ты без платка и тёплой одежды!

— Нет у меня тёплой одежды! — огрызнулась я на него. А потом внезапно до меня дошло и я крикнула: — Заморозки, говоришь, были? Ночью?! Сэм, какой ты молодец!

И я, от избытка чувств чмокнув его в нос, развернулась и заспешила в местный холодильник. Мороз! Он мне и нужен для анфельции! Всё-таки и мне иногда везёт!

И я, вбежав в пещеру, потрогала пальцем противни с гелеобразным отваром водоросли. Замёрз!

Схватив один из противней, я потащила его в кухню.

— Сибилла, печку давно топили? — радостно прокричала я, толкнув дверь ногой. Удивлённые лица Рыжего Хэла и кухарки уставились на меня.

— Да тебя будто черти подменили! — проворчала она, — То плачет, то смеётся, то на леди Бри нападает! Тебя так в богадельню упекут, к умалишённым!

Но, против своей воли, Сибилла всё же заулыбалась. И я тоже — потому что печка была тёплой, но основные дрова уже прогорели и угли еле тлели. Жаровня с голубцами стояла на плите, чтобы не остыть, но обед уже был приготовлен.

— Мне нужно просушить водоросли, но чтобы температура была не выше… а, да кому я говорю! В общем, надо, чтобы печь не разжигали до ужина! — скомандовала я.

Как бы мне сейчас пригодился мамин дегидратор! Она в нём сушила всё — от чеснока до помидор, от пастилы до банановых чипсов. Агар был бы готов за одну ночь!

— Такая мелкая рыжая пакостница, а командует! — опять проворчала Сибилла.

— Сибилла, а ты знаешь, что если всё время ворчать, то морщины появляются? Честно, я читала! — со смехом парировала я. — И если человеку сто раз повторить, что он свинья — то он поверит и захрюкает.

Из угла, где сидел Рыжий Хэл над яблоками, послышался громогласный смех.

— Поэтому лучше говори — как мне повезло с помощницей! Как мне повезло с замком! Как мне везёт в жизни во всём! — и я вприпрыжку понеслась за вторым противнем.

Когда будущий агар-агар был размещён в печи, я пошла заглянуть в запасы кленового сахара. Для задуманного из яблок не хватит, значит, нужно готовить ещё. Придётся просить Сибиллу растопить вторую печь.

Когда и с этим делом было покончено, а кленовый сироп поставлен увариваться, настало время ещё для одного дела.

— Сибилла, мне очень нужно к кузнецу, — проговорила я за обедом. — В деревню. Но я там никогда не была!

— Зачем тебе? — с набитым ртом пробормотала она. — Я как раз собиралась сходить на рынок за травками и ещё кое-чем, так что можешь пойти со мной. Только с кузнецом надо чем-то расплачиваться! Тебе что надо?

— Я всё объясню, не переживай! — и продолжила поглощать нежнейшие голубцы с томатной подливкой и крупно нарезанной картошкой. Надо есть сытнее, чтобы не замёрзнуть!

Через час мы с Сибиллой, укутанные в шерстяные платки и тепло повязанные широкими снудами поверх платьев, шли в ту сторону от замка, где я ещё не бывала.

Деревня открылась сразу за поворотом дороги, чуть ниже замка, который стоял на возвышении. Она лежала на склоне, спускаясь к спокойной реке, и состояла из трёх улиц: одна тянулась от замка вниз, две отходили в стороны и пересекали первую.

Дома были каменные, плотно поставленные, с тяжёлыми крышами. Между ними — низкие заборы и узкие проходы. Я заметила колодец у развилки и открытую площадку, где несколько тепло одетых хозяек с пустыми вёдрами болтали в ожидании своей очереди.

Немного поодаль возвышалась церковь — она стояла отдельно, опоясанная каменной оградой, с простым крестом над входом. Рядом располагалось здание с большими дверьми и навесом, похожее на амбар.

Мы прошли мимо трактира и центральной лавки. Это был дом с вывеской и широкими окнами — там входили и выходили люди, рядом стояли лошади. Чуть поодаль было ещё одно строение, возле которого сновали люди с ящиками, тюками, узлами. Склад?

У самой реки лениво помахивала лопастями мельница, а в центре деревни была небольшая площадь, сейчас шумная и многолюдная: очевидно, был базарный день. На самодельных прилавках из деревянных досок торговцы разложили товар, и, поёживаясь от холодного ветра, то и дело прикладывались к фляжкам.

Я разглядывала это средневековое великолепие и не могла наглядеться. Мне всегда казалось, что люди в такое время жили примитивно. Однако, пройдя по базару, я увидела практически всё то, к чему привыкла сама в обычной жизни. Тут были гвозди и шпильки, нитки с лентами, простая бижутерия и вышитые сложными узорами ткани и подушки. Подгоняемая Сибиллой, я с сожалением оглядывалась на прилавки, пока она волокла меня мимо. Вслед неслись шепотки: «Рыжая! Не к добру! Кто она? Да это новая горничная из замка!»

Видимо, приходящие для еженедельной уборки женщины успели растрындеть обо мне всей деревне.

Кузница находилась ближе к воде, на краю улицы. Из распахнутых дверей шёл жар, внутри был виден огонь и тяжёлая наковальня. Кузнец вышел ко входу и, обтерев руки маслянистой тряпочкой (не самой чистой на вид), распахнул объятия для Сибиллы.

Он был высокий и плотный, с широкими плечами, закатанными рукавами и тёмными волосами, собранными на затылке. Лицо обветренное, взгляд прямой. На щеках темнела многодневная щетина, но глаза были светлые и ясные — цвета талого льда — и казались какими-то потусторонними.

— Сетрица, неужели ты наконец выбралась из своего каменного мешка? — громко возопил он и обнял румяную кухарку. Кузнец двигался уверенно, говорил коротко, но сразу внушал симпатию.

— Дональд, ты как всегда! Скорее это у тебя адово пекло, чем у меня каменный мешок! — усмехнулась Сибилла и поцеловала его в небритую щёку.

— Что за рыжее создание ты мне приволокла? Ты же знаешь, что хуже этой приметы только чёрная кошка? — но он улыбался и с интересом смотрел на меня. — Хотя, сдаётся мне, ты её не кормишь. Смотри, какая синяя да тощая она у тебя! Только глазищи и остались!

Я покраснела и опустила взгляд. Дональд напоминал мне Хагрида из Хогвартса — такой же большой и болтливый.

— Не пугай девочку, братец! Она здесь недавно! И не смотри, что рыжая — она такое умеет!

И Сибилла, заговорщически улыбаясь, увлекла нас в жарко натопленное помещение, где в печке бушевал огонь, а воздух пах металлом и еле видно вибрировал.

— Что это?! — вырвалось у меня, когда я заметила небольшую печурку на уровне пояса, в которой ровно горел фиолетовый огонь. Ни дров, ни углей. Просто пламя над кирпичами.

Восхищённая зрелищем, я раскрыла собственную ладонь и продемонстрировала зрителям собственный огонёк, который был точной копией того, в печурке.

Сибилла ахнула и быстро закрыла мой кулак.

— Не смей! Это запрещено! — прошипела она и со страхом посмотрела на Дональда. — Никому не говори!

— Но почему? У него же горит? — спросила я. — Да и ты сама…

— Молчи, тебе говорят! Этот огонь могут зажигать только дипломированные маги из столицы. А я — только поддерживать. Только кузнецам и разрешено использовать его для работ по драгоценным металлам! Правда, по всему Элу его много кто ещё умеет зажигать, но у нас в Злобных Пустошах с этим строго. Если вдруг увидят у того, у кого нет на это разрешения — тут же увезут. И никто потом этих людей не встречает. Исчезают бесследно.

— Но я же видела в лесу… женщины танцевали и огоньки были у них, — Сибилла быстро закрыла мне рот рукой, обрывая разговор.

— Давай уже перейдём к причине нашего прихода, — перебила она меня. — А то у Дональда работа стоит.

— Сибилла, ты бы ей рассказала, а то ненароком погубит себя девчонка, — многозначительно посмотрев на мою спутницу, изрёк кузнец. — Ты же видишь, непростая она. Из наших.

Сибилла кивнула, но уже доставала авоську, в которой гремели стеклянные банки.

— Расскажу, но потом. Ты лучше вот сюда смотри, что мы тебе принесли.

— Погоди, — забрала я у неё банку и предложила: — Дональд, откройте рот и закройте глаза.

Скомандовав так, я ждала, что он подчинится. Сибилла кивнула брату, будто бы обещая, что с ним ничего плохого не случится. И он так и сделал.

Зачерпнув заранее приготовленной ложкой мою медовую сгущёнку, я вылила ему на язык тягучую сладость и велела закрыть рот. Он распробовал вкус и удивлённо открыл глаза:

— Что это? — его взгляд выражал шок и удовольствие одновременно.

— Это сгущённое молоко с мёдом! — торжественно провозгласила я. — Моё изобретение!

— Сладко! — проговорил он. — Можно ещё?

— Ну погоди, какой хитрый! Банка твоя, если выполнишь заказ Джейн!

— Ах вот как зовут эту сладкую девочку, — улыбнулся добряк, а я густо покраснела. И этот туда же!

— Так что же вам надобно? Подкову? Новый нож? Может быть, кочергу?

— Нет, мне нужно кое-что другое! У вас есть, на чём нарисовать схему?

Опалённые брови Дональда поползли вверх, но он достал дощечку, кусочек мела и вручил мне:

— Вот тут рисуй!

И я взялась за работу. Сибилла же тем временем поспешила на рынок, по своим делам.

Когда мой эскиз был готов, Дональд долго его изучал, сведя брови к переносице. Спрашивал, уточнял. Он не понимал, зачем мне это было нужно, тем более такое маленькое и именно из металла. Но в конце концов согласился взяться за работу в обмен на баночку сгущёнки.

— Приходи через четыре недели! — вздохнул он, явно сомневаясь. — Покумекаю, что тут к чему.

Но такой ответ меня не устраивал. Я порылась в своей авоське и достала аргумент — вторую банку сгущёнки, которую припасла именно для этого случая:

— Они нужны мне завтра! У меня яблоки пропадают!

Дональд повздыхал, повертел дощечку. Посмотрел на банку, пожевал губу. Наконец, изрёк:

— Через два дня. Это крайний срок! У меня есть и другие заказы! И за них платят монетой!

— Отлично, приду послезавтра! — улыбнулась я и оставила две баночки сгущёнки на столе. — До встречи!

И я побежала на рынок, страстно желая расспросить Сибиллу о фиолетовом огоньке. И обо всём другом, о чём ей велел рассказать Дональд. Теперь-то она точно не отвертится!