Глава 21

– Как это произошло? – спрашиваю полушёпотом. В мыслях не укладывается, что сказанное Катей – суровая реальность.

– Ехал куда-то он, на мотоцикле, по дороге, – произносит бессвязно подруга, – а водитель его не заметил. Даня сказал, «слепая» зона. Рёбра поломаны, может, ещё что-то, в травматологию нашу повезли, – подытоживает мрачно.

Рёбра, травматология…

Травматология – это отделение в больнице.

Больница – место для больных, но точно живых людей.

Выходит, что Арсений не насмерть разбился, живой значит.

Живой!

Пока мой мозг занимается установкой логических связей, Катя кому-то звонит. Словно сквозь туман улавливаю, что она разговаривает с какой-то Ангелиной Александровной.

Оказывается, эта женщина – заведующая травматологическим отделением в местной больнице, но откуда у Астровой её номер, я не знаю. Да и неважно это сейчас, меня волнует только одно: как Арсений?

Неужели он после нашего неудачного разговора сел за руль мотоцикла, и в результате попал в аварию?

Пока я пребываю в шоке, Катя названивает всем, кому не лень. Она из нас троих, самая адекватная. Маша просто глазами хлопает, а я пытаюсь справиться с нервным напряжением, но получается плохо.

Накручиваю волосы на палец, грызу ногти и даже чуть не роняю пакет с покупками Маши, который я любезно предложила помочь донести. Едва успеваю его перехватить, к нам подъезжает машина, которую я сразу же узнаю. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами принадлежит шефу. Окно водительской двери опустилось, и оттуда показался сам Бехтерев.

– Девчонки, я в больницу к Арсу. Кто со мной? – спрашивает мужчина отрывисто. Недолго думая, мы с девушками дружно запрыгиваем в дорогущую тачку.

Маша садится вперёд, а мы с Катей занимаем места сзади. Вникать в разговор попутчиков желания нет, но слух всё равно улавливает, что шеф с Марией спорят из-за чего-то. Может быть, мужчина отчитывает её за напрасно потраченные деньги? Мне без разницы. Я не могу дождаться, когда мы окажемся около здания больницы, и как только это происходит, первой выскакиваю из машины.

В приёмном отделении очередь, и я безуспешно пытаюсь пробраться к девушке-регистратору, чтобы узнать про Астрова хоть что-то. Следом за мной в здание заходит Валентин, он тратит не больше минуты на выяснение всех подробностей. Не успеваю оглянуться, как мы уже всей компанией поднимаемся в лифте на третий этаж – в отделение травматологии.

В коридоре нас встречает Даниил: хмурый и молчаливый. Он всегда таким был раньше, до того как познакомился с Катей. И если бы я не знала, что с его братом произошло несчастье, то и не догадалась бы ни о чём.

– Триста седьмая, – холодно называет номер палаты.

Гурьбой мы вваливаемся в двухместную палату с одной пустующей койкой.

– Ну, что ж ты так? – Валентин подходит к лежащему на кровати Арсению и хлопает по плечу. Парень недовольно кривится от боли, но не жалуется.

– Я всегда говорил, что ПДД – это зло! – тихо произносит Арсений, пытаясь натянуть на губы улыбку. – В кои-то веки, даже по правилам ехал, ничего не нарушал. А этот лихач меня не заметил.

Все дружно смеются, но не потому, что весело, а просто, чтобы поддержать парня.

Даниил и Катя уходят к лечащему врачу, чтобы поговорить о прогнозах. Валентин с Машей опять о чём-то спорят, а я одиноко стою в сторонке и изредка поглядываю на Арсения. Мне безумно хочется подойти к парню, спросить, как он себя чувствует, но я боюсь. Боюсь представить, что подумают об это остальные. Боюсь реакции Астрова, ведь буквально утром мы с ним разругались в пух и прах, и после этого не разговаривали.

А ещё я боюсь эмоций, захлестнувших меня после известия об аварии. Мне стало безумно страшно, когда я подумала, что с Арсением произошло непоправимое. И это была не обычная жалость, которую люди испытывают по отношению к знакомым и не самым близким людям. Нет, у меня возникло ощущение, словно кто-то невидимый пытается оторвать кусочек от моего сердца. Оторвать и выбросить за ненадобностью.

– Сыночек! – дверь в палату резко открывается, и Оксана Алексеевна бросается к сыну на шею.

Она проносится мимо меня, даже не заметив, а следом за женщиной входит высокий статный мужчина. У него такой строгий взгляд, точь-в-точь, как у Даниила Витальевича.

– Мам, ну не надо, у меня просто сотрясение мозга, а поскольку мозгов у твоего младшего сына нет, значит, и переживать не о чем, – всё тем же тихим голосом произносит Арсений, когда его мать принимается хлюпать носом.

Глупый шутник, который даже не догадывается, как сильно перепугал тех, кому небезразличен.

Я понимаю, что лишняя в этой компании, поэтому разворачиваюсь и медленно иду к выходу.

– Милаш, задержись, пожалуйста, – слышу позади тихий хрипловатый голос Арсения.

Я поворачиваюсь, до конца не веря, что просьба парня мне не послышалась. Мало ли, день выдался насыщенный, вот и мерещится всякое.

– Мам, пап, там это, ко врачу заглянуть не хотите? – парень явно пытается выпроводить родителей вслед за покинувшими помещение Машей и Валентином.

– Так, а… там же Даня… – спорит Оксана Алексеевна, но её перебивает муж.

– Ксюш, пойдём сами всё разузнаем, а то молодёжь влюблённая вдруг перепутает что-то.

Он подмигивает женщине, и улыбается легонько одним уголком губ. Пытается сделать вид, что не доверяет Даниилу с Катей, но я сразу догадываюсь, что это просто повод.

– Может, поближе подойдёшь, – обращается ко мне Арсений, когда мы остаёмся наедине, – я не заразный вроде бы, а просто покалеченный.

Ну, как он в таком состоянии может шутить? Не понимаю. Ничему этого человека жизнь не учит.

Медленно подхожу к парню и неуверенно присаживаюсь на край кровати. Он смотрит на меня с такой теплотой, пробуждая нарастающее волнение внутри.

Не сразу понимаю, что тоже улыбаюсь. Глупо и наивно.

– Я хотел извиниться, – тихо произносит парень, – прости, что нагрубил.

Надо же, он с такой лёгкостью просит прощения. Нечасто можно встретить человека, который не стесняется признавать свои ошибки. Главное, чтобы это было искренне.

– Серьёзно? – прищуриваюсь недоверчиво.

Да уж, в связи с последними событиями в моей жизни, я совсем разучилась доверять людям.

Арсений пытается приподняться, но тут же морщится от болезненных ощущений.

– Тебе помочь? – дёргаюсь к парню, чтобы поправить подушку.

– Да нет, всё норм, – сквозь зубы отвечает Арсений, – просто поломанные рёбра – так себе удовольствие.

Опускаю протянутую руку, но Астров её тут же перехватывает. Не резко и грубо, как он это делал раньше, а мягко, я бы даже сказала, нежно.

– Милаш, – шепчет, заглядывая в мои глаза.

– Ммм?

– Знаешь, я в последнее время очень много думаю, – говорит парень и делает паузу.

Хихикаю украдкой. В голове не укладываются два совершенно противоположных понятия – «Арсений» и «думать».

– Ну, извини, – глажу его ладонью по руке, заметив недовольство в янтарных глазах.

Аккуратно освобождаю запястье от захвата и возвращаюсь на своё место.

– Да что ж такое, – возмущается больной, – решил соблюдать правила дорожного движения – попал в аварию. Хотел затеять серьёзный разговор – нарвался на смех. Как думаешь, после такого будет желание меняться?

– А ты этого хочешь? – возвращаю себе серьёзное выражение лица.

Раньше мне казалось, что Арсений уверен в себе и своей правоте на все сто.

– Так я о чём и говорю, думаю в последнее время много. И к выводам странным приходить стал. Короче, давай встречаться! – выпаливает на одном дыхании. Будто из пулемёта выстреливает, заставляя окончательно растеряться.

Что, вот так сразу?

– Это ты таким образом решил переиграть ситуацию с нашим спором? – спрашиваю после непродолжительного молчания.

Я не отрываясь, смотрю в наглые глаза и не могу понять, что чувствую? Почему какое-то неприятное ощущение давит в груди от одной только мысли, что Астров так и не изменил свой первоначальный план?

Казалось бы, плюнуть на него, развернуться и уйти, но нет. Мне не даёт покоя данный факт.

– Какой спор, Милаш? Не в этом дело, – отвечает спокойно.

Зато у меня внутри целая буря эмоций, того и гляди, вырвется на свободу и разрушит всё вокруг.

– А в чём тогда? – голос предательски дрожит.

Я поднимаюсь с кровати и начинаю мерить шагами палату, нервно теребя пальцы.

– Да не знаю я, просто…

– Просто?! – резко разворачиваюсь и даже повышаю голос, впервые за всё время разговора забывая, где нахожусь.

Арсений вздыхает и отворачивается лицом к стене. Мышцы его смазливого лица напрягаются, но мысль о том, что после сотрясения ему может быть вредно волноваться, я прогоняю прочь.

– Просто я понял, что хочу общаться с тобой нормально, – голосом выделяет последнее слово. – Не ради спора или собственных желаний, а просто так. Мне интересно с тобой, ты мне интересна.

Застываю на месте, переваривая услышанное, а глупое сердце наоборот, ещё активнее разгоняется в грудной клетке.

– Ага… – выдыхаю.

– То есть, да? – оживляется.

– Нет! – отрицательно качаю головой.

– Всё-таки нет? – сникает, становясь мрачнее тучи.

– Да, блин, Астров, погоди ты выводы делать. Ни да и ни нет! – эмоционально взмахиваю руками и плюхаюсь обратно на кровать, а после небольшой паузы добавляю: – я подумаю.