Глава 22

Арсений

Целую битую неделю я провалялся в больнице. Чуть с ума не сошёл, пока врач не согласилась меня домой отпустить. И то, выписку мне на руки не отдала, сказала, чтобы дня через три подъехал. А пока могу дома поваляться, раз уж мне так стены медицинского учреждения противны.

Ангелина Александровна, так зовут эту чудо-женщину, оказалась знакомой Кати, жёнушки моего братца. Не удивлюсь, если малышка наболтала чего доктору про меня. Потому что женщина как-то ухмылялась подозрительно каждый раз, когда на осмотр приходила. Но мне, если честно, на чужое мнение плевать, потому что других проблем хватает. И самая главная – Милана.

После очередного глубочайшего размышления я понял, почему неадекватно реагирую на Любавину и любое её действие: хорошее или плохое, неважно. Девушка нагло залезла ко мне в душу – да, таковая у меня имеется – и основательно там разместилась. Даже багаж с собой прихватила: насмешки, пакости и прочие малоприятные качества, от которых я почему-то тащусь. Но не смотря на это, я всё равно рядом с девушкой хочу становиться лучше и серьёзнее.

Только в деле есть одна маленькая проблемка: объяснить Милане, что я к ней теперь отношусь иначе, у меня не получается. Она упорно продолжает думать, что я воспринимаю её, как одноразовую куклу, которую захотел добавить в свою коллекцию. А о чувствах своих рассказать я не решаюсь, сомневаюсь, что девушка поймёт и сможет поверить мне. Ведь на моё предложение встречаться она так и не ответила.

Придётся теперь как-то добиваться расположения Любавиной, с лучшей стороны себя демонстрировать. Вот только беда: как быть, если лучшая сторона не особо развита?

Пока я блуждаю в дебрях размышлений и жду, когда отец приедет, чтобы доставить мою слегка покалеченную тушку домой, на смартфон приходит сообщение.

« Привет, ты как? » – это мне Милана пишет. Волнуется.

Почти минуту сижу, не шевелясь. На экран смотрю и улыбаюсь, как полный придурок.

« Сегодня буду дома, навестишь? » – сразу перехожу в наступление.

Жду ответа, но безуспешно. Любавина молчит.

За мной приезжает отец, врачей благодарит, а потом везёт меня домой.

Всю дорогу я жду сообщение от Миланы типа: «Здорово, я спешу к тебе навстречу, дорогой!», но приходит только реклама от банка.

Дома принимаю душ, игнорируя нытьё поломанных рёбер. После возвращаюсь в комнату, заваливаюсь на любимую кровать и целых полдня провожу в горизонтальном положении.

Тоска смертная, если честно, этот постельный режим. Но, увы, приходится терпеть, потому что после сотрясения мозга заниматься привычной активной деятельностью мне пока противопоказано. Впрочем, долго на месте сидеть я не собираюсь, ещё чего.

Ближе к вечеру меня Дан с Катюхой навещают, но не задерживаются надолго. А спустя некоторое время после ухода женатиков, в прихожей опять слышится возня. Мать с кем-то любезничает и в квартиру активно приглашает. Мне становится любопытно, поэтому я медленно плетусь в двери, открываю её и теряю дар речи.

Милана. Стоит посреди нашей прихожей и какой-то пакет протягивает моей матери. Меня не замечает, зато я пялюсь на красотку беспалевно.

Девушка одной рукой расстёгивает на ноге босоножек, а второй заправляет за ухо падающую на лицо распущенную прядь волос. Вся такая воздушная, неземная, в лёгком бежевом платье в мелкий тёмный горошек.

– Привет, а ты ко мне? – спрашиваю у гостьи.

Милана смущается так, что щечки краснеют на её милом личике. Мать мою что ли стесняется? Со мной она более дерзкая обычно.

– Я ненадолго, – отвечает кротко.

– Миланочка с гостинцами пришла, – вклинивается мать, на пакет указывая, – пойду, поставлю чайник.

– Зайдёшь? – киваю в сторону своей комнаты.

– Зайду, – делает уверенный шаг вперёд.

Я закрываю за нами дверь и предлагаю девушке присесть на небольшой диванчик, расположенный в моей просторной комнате. Сам, естественно, рядом падаю, с наслаждением вдыхая клубничный аромат её духов.

– Эй, ты чего? – отстраняется красавица.

– Ничего. Пахнешь просто непривычно, духи новые?

Девушка смотрит на меня с превосходством, невидимые складки на платье поправляет и только потом отвечает:

– Обычно я едой ресторанной пахну потому, что в кухню забегаю часто. Но теперь это в прошлом, – сообщает торжественно.

Не понял. Почему в прошлом?

– Я из «Samovara» уволилась, – поясняет прежде, чем я успеваю спросить.

– Да?

Внутри всё резко опускается, словно Милана не с работы ушла, а из города уехать собирается. А ко мне пришла, чтобы сказать, что мы больше никогда не увидимся.

– По специальности нашла должность, – пожимает плечами, – сколько можно в официантках ходить. Никогда об этом не мечтала, а тут одногруппницы в сеть гипермаркетов устроились. Там как раз одного сотрудника не хватало, вот они мне и предложили.

– Гипермаркет… А ты не дизайнер разве? – уточняю, с чего это она в продавщицы пойти решила?

– Да, дизайнер интерьера. Так я и буду следить за тематическим и сезонным оформлением торгового зала, ну и ещё куча всяких мелких обязанностей.

Смотрит на меня, как на недалёкого, а я что? Я не обязан в тонкостях чужой профессии разбираться, тут бы со своей работой справиться, когда с больничного выйду.

– Ладно, работа – это хорошо, – хлопаю ладонями по коленям, – но ты мне про духи так и не ответила.

– Какие духи? – переспрашивает удивлённо.

– Ну, твои, новые… – опять тянусь к ней носом.

Ах, какая же Милашка умница, что сама ко мне пришла. Значит, у меня есть шанс, значит…

– Деточки, пойдёмте чай пить! – раздаётся весёлый голос матери, бесцеремонно распахнувшей мою дверь.

«Блин, ма, ну я же взрослый мужик, ну, какого так в мою спальню врываешься?» – про себя возмущаюсь, но вслух ничего не говорю. Милана точно неправильно мои слова поймёт.

– Здорово, я не откажусь! – Любавина радуется. Только, подозреваю, не чаю, а возможности от моего внимания улизнуть. Ничего, это только начало.

Мы присаживаемся за накрытый стол и пьём ароматный чай. Мать с Любавиной про всякую ерунду болтают: цветы, тряпки, книжки глупые. Но я всё равно их общению рад, потому что в глубине души надеюсь, что это послужит нашему с Миланой сближению.

Эх, если бы я только знал, что следующие два месяца меня будут активно футболить и игнорировать, то вообще никогда Милану с матерью знакомить не стал бы.

Новый рабочий график девушки ещё хлестче предыдущего. Один плюс – домой она теперь не по ночам возвращается. Зато с самого утра в этот свой «Уютный дом» мчится, и так пять дней в неделю. По выходным либо к сессии готовится, либо с подругами встречается.

Ну, и к нам в дом наведывается изредка, только не по мою душу, а чтобы с матерью моей на кухне закрыться. Чем они там занимаются – и дураку ясно. Моя мать взялась Милану кулинарным хитростям обучать, какой-то там великий потенциал в ней увидела.

Понятно, что первое образование Оксаны Астровой – повар, но это же не повод цепляться к первой попавшейся девчонке и оттачивать на ней свои педагогические способности. Правда, Милана, кажется, не против упражняться в кулинарии, зато меня она старательно игнорирует, не давая ни единого шанса.

Я, конечно, цветы всякие исправно таскаю, причём, какие эта привереда любит, так до сих пор не понял. На свидание зову регулярно, но отговорка каждый раз одна и та же: работа.

Так она меня до самого ноября футболила, даже днюху мою, которая в октябре была, нагло проигнорировала.

А потом мне надоело.

Хватит! – подумал я. Пора действовать напролом.

В один прекрасный день беру у брата, который на досуге любит музицировать, гитару и иду к Милкиному дому. До Дана мне, конечно, далеко, пою я так себе. Но несколько аккордов сбрынчать могу. И меня не волнует, что этот поступок напоминает эпизод из дешёвой мелодрамы – плевать! Других идей у меня не осталось. Я из-за девчонки про друзей напрочь забыл, да и как другие девушки выглядят, уже не помню. Приручила меня и на расстоянии держит. Вредина.

О том, что на дворе середина ноября, и я могу застудить своё горло, я, как и любой нормальный мужик, ни хрена не думаю.

Встаю под окнами нужного дома и начинаю петь.

– Потому что нельзя, потому что нельзя, потому что нельзя быть на свете красивой такой. *

Папа эту песню очень любит, маме раньше часто пел, вот я её и выучил.

Правда, родственники в один голос утверждают, что у меня слух никудышный. Ну и что? Зато у жителей многоквартирного дома он то, что надо. Возле окон все дружно толпятся, руками машут. А тётка одна, даже не глядя на осенний холод, затеялась кричать что-то сквозь распахнутое окно. Неужели думает, что для неё стараюсь? Смешная.

Только вот Любавина окно не открывает, хотя я вижу, что на концерт мой любуется. И на улицу выходить не считает нужным. Жду, что хоть рукой помашет, но нет. Она отворачивается и исчезает в глубине комнаты. А следом появляется её мать и резким движением рук задёргивает шторы.