Глава 14

Марс был рядом со мной.

Заставлял пить и кушать.

Спал на моей узкой скрипящей кровати, положив меня под свой надежный горячий бок.

Будил меня утром поцелуями и крепким терпким чаем, похожим на глинтвейн.

А еще обнимал.

Крепко-крепко.

Почти круглосуточно.

Он не давал мне скатиться в вязкую панику и ужас, из которого сама бы я уже не выбралась.

…И был ли у меня хоть один малюсенький шанс не влюбиться в него без памяти?

Никогда бы не подумала, что ангелы-хранители бывают двухметровыми, бородатыми и мощными. Но мой ангел был именно таким — огромным, горячим и со странным именем, делиться которым я ни с кем не хотела.

Мой Марсик.

Больше мне нечего было от него скрывать — вся моя убогая и вовсе не радостная жизнь была на его широкой сильной ладони.

Но он молчал, только хмурился, когда умывался холодной водой и слышал от меня, что другая здесь редко бывает, а медсестричкам приходится греть воду, чтобы помыть малышей.

Или когда укрывал меня колючим и тонким больничным одеялом, понимая, что ничего другого у меня нет, а потому я всегда спала в одежде.

Несколько ночей он уходил, горячо и страстно целуя меня, и говорил, что вернется через несколько часов и чтобы всё это время я крепко спала.

Он никогда не обманывал.

Всегда приходил вовремя и с очередными сладостями для меня и малышей всего отделения.

Надо ли говорить, что дети обожали своего большого Санту?

Их бледные личики начинали светиться от радости и широких улыбок, когда Марс вышагивал по отделению, заглядывая в каждую палату, чтобы подкормить вкусненьким и осторожно обнять каждого из детей.

— Тебя уволят с работы из-за меня! Уже столько дней ты со мной постоянно!

Марс же только с улыбкой качал головой.

— Работа — это не проблема.

— А ведь я даже не знаю, кем ты работаешь.

На самом деле я до сих пор ничего не знала о загадочном, но таком надежном Марсе. И почему-то меня это нисколько не тревожило.

— В последнее время был начальником охраны в одной организации, которая занималась доставкой опасных грузов.

— Звучит серьезно.

Марс хмыкнул в ответ очень неопределенно, но больше углубляться в подробности не стал.

Спустя несколько дней, проведенных в реанимации, под снотворным, завтра Лео должны были «разбудить» и уже переводить в наше отделение.

— Сон — необходимая составляющая выздоровления. Во время сна организм легче и с минимальным стрессом адаптируется к новым условиям жизни, — так говорил врач, а еще добавлял, что всё идет своим чередом — медленно, но зато уверенно. И это меня радовало до слез.

Впереди был долгий период реабилитации, но мы это уже проходили, а потому страшно не было.

Когда внутри живет надежда на то, что всё у нас впереди, то можно смело рваться в бой.

И именно это я собиралась делать.

А рядом с Марсом это становилось еще более воодушевляющим занятием.

— Завтра Лео придет в себя, а это значит, он должен увидеть свою сестру полной сил и энергии, — вдруг проговорил Марс, сгребая в руки мою тонкую куртку и телефон под мой вопросительный взгляд. — А это значит, что сегодня мы едем ко мне.

Признаюсь, что такого я не ожидала.

Поэтому уставилась на мужчину, почувствовав, как вмиг покраснела и смутилась.

Понятно, что между нами было такое, что поздно было строить из себя хорошую девочку и делать вид, что мне не интересно узнать, как он живет в своей жизни, где никогда не было меня.

— Не хочу слышать никаких отговорок, конфетка, — добавил он тихо, приближаясь ко мне и касаясь горячими ладонями моего лица. — Я приготовлю тебе ужин. Мы помоемся в нормальной ванне с теплой водой, а затем ляжем спать в большой удобной кровати. Я хочу, чтобы хотя бы один день ты посвятила только себе.

В груди тут же шевельнулась тревога.

— …Но если Лео…

— С ним всё в порядке. Он под присмотром лучших умов среди врачей. К тому же девушки позвонят тебе, если вдруг случатся какие-то изменения. Но я более чем уверен, что ничего не изменится и всё будет хорошо.

Марс всегда был уверен в том, что говорил.

Я давно заметила за ним, что он словно чувствует, говорят ли люди правду или что-то недоговаривают, а потому наблюдала за его эмоциями, когда мы общались с врачами.

Если Марс кивал и выглядел спокойным и собранным, то всё точно было в порядке.

Но если он чуть прищуривался и поджимал слегка губы, значит, кто-то что-то не хотел говорить начистоту.

И сейчас Марс был спокоен.

Я не думаю, что согласилась бы, каким бы заманчивым ни было его предложение, если бы Марс сам не подхватил меня на руки, уверенно покидая мою комнатушку.

— Марсик! — только рассмеялась ошарашенно я, хотя и не пыталась выбраться из его крепких рук. — Я ведь не маленькая!

— Еще какая маленькая.

Дети хихикали, когда Марс пронес меня на руках по всему отделению, кивая улыбающимся медсестрам:

— Сегодня мы ночуем у меня. Держите нас в курсе.

— Конечно. Позвоним сразу же, если что-то изменится.

У меня задрожали руки от волнения, когда Марс уверенным шагом вышел из родного отделения, стены которого я не покидала на ночь ни разу с той самой минуты, как умерла мама.

Это место стало моим домом.

И я не была уверена, что готова к тому, чтобы увидеть другую сторону жизни, в которой нормальные люди жили в нормальных квартирах.

И понять, насколько же убого и страшно протекает моя жизнь сейчас.

Я успокаивала себя тем, что пока Лео нужны все мое внимание и помощь — жизнь в больнице казалась самой оптимальной из вариантов.

Но глубоко внутри с ужасом понимала, что когда Лео поправится и придет время выписки, то нам некуда будет уходить…

Волнение усилилось, когда Марс быстро сбежал по ступеням на первый этаж и вышел уже привычным маршрутом через приемное отделение на улицу.

— Ты меня до дома будешь на руках нести? — попыталась улыбнуться я и зашевелилась, чтобы дать понять, что могу идти сама, но Марс только прижал к груди сильнее, ответив на полном серьезе:

— Да.

— На нас люди смотрят.

— Пусть смотрят.

Я только сокрушенно покачала головой, но не смогла сдержать улыбку.

Мой любимый сумасшедший Марс.

— Давай я всё-таки пойду сама.

Снова упрямо зашевелилась я, и в этот раз он всё-таки отпустил.

Но первым делом протянул мою куртку и тут же махнул проезжающему мимо такси, чтобы оно остановилось.

— Сегодня прохладно для прогулок, — проговорил он, явно имея в виду мои тонкие кроссовки и не менее тонкую куртку, хотя сам всегда разгуливал налегке, но при этом оставался невероятно горячим.

Во всех смыслах.

Спорить с ним даже не хотелось.

Не хотелось строить из себя независимую и сильную девушку.

Рядом с ним хотелось просто свернуться кошкой и замурчать, став домашней и покладистой, потому что с первой секунды появления Марса с моей безумной жизни он доказал, что ему можно доверять. И что нет таких проблем, с которыми он бы не справился.

— …Зачем только тебе это нужно? — тихо и сипло прошептала я, когда мы сели в такси, и Марс приобнял меня, согревая своим жаром.

Он чуть нахмурился и посмотрел в мои глаза.

— О чем ты, Лилу?

— Зачем тебе все эти проблемы со мной? Ведь ты же можешь жить спокойной размеренной жизнью, встречаться с нормальной девушкой и не пропадать ночами на боях, чтобы заработать денег для чужого ребенка…

— Глупости говоришь! — Марс ущипнул меня за щеку и прижал к своему боку сильнее, а я вся разомлела и не смогла сдержать мягкой улыбки.

Больше я не пыталась поднимать эту тему.

Теперь я думала о том, что, видимо, сам Бог послал мне Марсика в помощь как попытку поддержать и извиниться за всё то страшное, что творилось в моей жизни едва ли не с момента рождения.

И за это я была искренне ему благодарна.

Скоро такси свернуло в другой район.

Не самый дорогой в нашем городе, где были сплошь особняки и дорогие машины, но и не самый дешевый и разбойный, в котором прошло мое детство.

Чтобы позволить себе жить в таком районе, нужно было зарабатывать явно больше среднего.

Такси остановилось у одной из высоток в милом и явно ухоженном районе, и я скованно вылезла из машины вслед за Марсом.

Здесь было так непривычно тихо. И чисто.

— Идем, конфетка.

Раньше я мало задумывалась о своем внешнем виде: и без того проблем хватало.

Но сейчас я почувствовала себя явно не к месту в своем старом поношенном спортивном костюме и обуви, подошву на которой заклеивала уже дважды и сама, как умела.

— Марсик! — ахнула я, когда он снова подхватил меня на руки, не давая опомниться и погрузиться еще сильнее в свое смущение. — Что подумают твои соседи?!

— Не знаю, — как ни в чем не бывало пожал он своим плечищами. — Пусть думают что хотят. Главное, что я счастлив и сделаю счастливой тебя, конфетка!

Я только удивленно улыбнулась, но больше не вспоминала о других людях и что они будут думать.

Обняла его за шею и прижалась щекой к его щетинистой щеке, от которой шел жар и самый волшебный аромат его кожи.

— Двадцать восьмой этаж? — изогнула я брови, когда Марс внес меня в лифт и нажал на нужную кнопку.

— Да. Не боишься высоты?— Вот и проверим, — хохотнула я. — Никогда не была на такой высоте. Но на балкон я точно не выйду, даже не проси!

Марс рассмеялся и кивнул.

Он опустил меня у дверей своей квартиры лишь потому, что нужно было достать ключи из кармана, а я затаила дыхание и даже представить не могла, что же будет, когда дверь откроется.

Квартира Марса — частичка его мира, о котором я еще ничего не знала.

— Входи, конфетка. Это и твой дом тоже.

Он открыл передо мной дверь и ждал, когда я осмелюсь и сама сделаю первый шаг.

Поскольку до своей больничной комнаты мы втроем жили в одной съемной даже не квартире, а всего лишь спальне, где, помимо стола и кровати, стоял еще и холодильник, — квартира Марса показалась мне просто непозволительно большой!

Огромной!

И такой светлой, что где-то в глубине души защемило.

Столько света, тепла и простора!

Здесь не нужно было ютиться на паре квадратных метров.

Не нужно было спать на полу, потому что места для второй кровати просто не было физически.

А еще здесь было очень чисто.

С первого взгляда невозможно было сказать, что в квартире живет молодой мужчина: на полу не валялись разбросанные носки или бутылки.

Даже на кухне, которая отделялась от гостиной всего лишь низкой стойкой — и там был полный порядок.

— …Ты здесь один живешь?

Марс улыбнулся, забавно выгибая брови:

— А есть какие-то сомнения?

Глупо было сейчас думать о наличии жены и детей, верно?

— Здесь так чисто. Ты и убираешься сам?

— Да. И готовлю.

— И стиркой занимаешься?

— Для этого есть стиральная машина. Входи.

Он взял меня за плечи и провел вперед, чтобы я наконец переступила через порог и дверь за моей спиной закрылась.

— Со временем ты привыкнешь. Надеюсь, что тебе здесь даже понравится, — проговорил Марс и снова провел меня сам до углового дивана, рядом с которым стоял низенький столик, а на стене висел огромный телевизор. — Приготовим сегодня пасту? Думаю, в холодильнике найдется всё необходимое для нее.

Мужчина положил ключи на столик и легко сбросил с себя куртку, чтобы направиться затем на кухню и открыть высокий холодильник, а я так и осталась стоять там, где он меня оставил, быстро осматриваясь.

— Ты не против, конфетка?

— Конечно, нет!

Марс выглянул из-за холодильника и улыбнулся, глядя на то, как я продолжаю стоять и совершенно не знаю, куда себя деть.

Он вернулся ко мне, снял с меня куртку и отнес наши вещи во встраиваемый шкаф, где на вешалках аккуратно висели какие-то другие вещи Марса, а потом взял за руку и повел в святая святых — его спальню.

Здесь всё тоже было светлое и выглядело очень уютно, несмотря на то что из мебели были только кровать, кресло и небольшая тумба.

А еще ванная комната с бежевым кафелем и теплым полом, по которому так приятно было идти.

— Хочу, чтобы ты расслабилась и перестала смущаться, Лилу, — тихо и проникновенно проговорил Марс, разворачивая меня к себе, чтобы поцеловать в обе щеки и едва-едва коснуться губ. — Пока я готовлю, ты отдохни в ванне, хорошо? Просто забудь на этот вечер обо всём на свете и позволь себе дышать полной грудью. Обещаю, что не буду мешать.

Его улыбка получилась слегка кривой, но, как всегда, искренней, когда я осознала наконец, что здесь мы только одни и не скованы никакими условностями или тем, что может случайно кто-то войти.

А еще то, что Марс был возбужден, хотя и не подавал вида, стремясь к тому, чтобы мне было хорошо.

Он закрыл ванную и включил воду, легко улыбнувшись мне:

— Я не ношу халаты, но думаю, что моя футболка будет тебе как платье. Оставлю ее на кровати.

Когда Марс вышел, прикрыв за собой дверь, я еще какое-то время не могла заставить себя сбросить эту совершенно ненужную пелену смущения и раздеться для начала.

Никогда не считала себя излишне скромной и уж тем более стеснительной, но, видимо, чувства к Марсу задевали меня за живое, раз я не могла спокойно находиться в его доме, не покрываясь мурашками от того, что он впустил меня в свою жизнь вот так просто и открыто.

В конце концов я разделась, аккуратно сложила свои вещи на стиральной машине и едва не застонала, когда мои ступни опустились в теплую воду.

Какое же это блаженство!

Теплая вода и целая ванна, куда можно было опуститься!

Самый настоящий рай!

Понять это сможет лишь тот, кто на протяжении нескольких лет мылся под холодной водой в душе или в тазике в своей холодной комнате, сотрясаясь и стуча зубами от бодрости.

Я надеялась, что Марсик не будет ругаться на меня, потому что я воспользовалась его шампунем и вымыла голову три раза.А еще терла кожу с гелем для ванны до тех пор, пока она не порозовела и не стала издавать характерный скрип чистоты.

Я меняла воду в ванне два раза, чтобы смыть после себя всю грязь, и в конце концов блаженно растянулась в горячей воде, от которой шел такой плотный пар, что стекло тут же запотело и с него стали стекать неторопливые капли влаги. А я лежала и просто млела.

Всё-таки прав был Марс, когда устроил всё это.

Только ради ванны и нормального мытья стоило пережить и собственный стыд, и смущение!

Когда раздался стук в дверь, я широко улыбнулась и даже не попыталась прикрыться в воде.

— Всё в порядке, конфетка?

Марс заглянул в ванную, и я заметила, как изменился его взгляд, когда он увидел меня. И как бугор в области бедер заметно вырос, хотя и был надежно скрыт от меня штанами.

— Еще в каком порядке!

Я протянула к нему мокрые руки, не ожидая, что он отзовется на этот жест быстро и без каких-либо колебаний, хотя его футболка тут же намокла и прилипла к плечам и торсу, когда я обняла его за шею и притянула к себе.

— Кстати, ты ведь тоже не мылся в последние дни.

От его большого мускулистого тела тут же полыхнуло жаром, а зрачок в красивых глазах словно ахнул, расползаясь по цветной радужке.

— Хочешь мне помочь?

— Хочу! — выдохнула я и без лишних слов потянула край футболки, чтобы скорее избавиться от нее. И прочей одежды, которая была явно лишней здесь и сейчас.

Боги!

У Марса было такое тело, что ему грех было ходить в одежде в принципе!

Этот торс с выпуклыми твердыми мышцами и огромными плечищами хотелось видеть обнаженными круглосуточно!

Штаны он сбросил сам, и я зарделась от вида его возбуждения, которое теперь не было скрыто и выпирало настолько монументально, что в горле пересохло. От желания.

Я даже не думала, что мы поместимся в ванне, но Марс ловко повернул меня, усаживая на свой торс так, что теперь его член был скрыт от моих бесстыжих глаз за спиной.

— Я готов, — криво улыбнулся Марс с блестящими глазами, в которых расплескалась его едва сдерживаемая страсть.

— Это я вижу, — хихикнула довольно я и потянулась за гелем для душа, чтобы аккуратно вылить его на свои ладони, а затем приступить к мытью самого шикарного из мужчин.

Я водила по его телу руками, не скрывая собственного восторга, и кожей ощущала, как меняется его дыхание и напрягается тело.

Он сам млел от этих простых незамысловатых прикосновений.

Млел и держался просто идеально, хотя его тело буквально кричало о том, чего оно хочет.

И я хотела этого тоже.

Чувствовала до дрожи, как этот кусающий огонь тугим узлом завязывается в каждой клеточке тела, отдавая свой жар и свое нетерпение до его прикосновений и ласк. Таких сладких и еще более желанных в этот момент.

Я поцеловала его первой.

Просто растянулась на его жаркой груди, обвила руками за шею и прижалась к его губам.

Марс низко протяжно застонал, а я покрылась мурашками от этого звука.

Было в нем что-то почти звериное. Похожее на низкое утробное рычание, которое отдается легкой пульсацией в груди.

Невероятный звук.

Гипнотический.

Пробирающий до самого нутра, как и чувства, которые пробуждались во мне рядом с этим неземным мужчиной.