19. Тося

Всё произошло так стремительно, что реальность распалась на осколки. Только что я стояла, не дыша, стараясь не травмировать его разбитую губу. Рывок, и его сильные руки подняли меня в воздух как пушинку. Я сдавленно ахнула, когда моя попа мягко опустилась на край кухонного стола.

Глаза Гриши тёмные, почти чёрные от расширившихся зрачков, пылали таким голодом, что у меня перехватило дыхание. Мысли вязнут в голове, я больше не могу думать ни о чём, кроме собственных ощущений.

Всё это слишком остро, слишком волнительно.

Гриша не похож на человека, способного потерять голову. Он собран, как и всегда. Если он снова меня оттолкнёт, я не выдержу, я умру…

Но он не собирается останавливаться. Заведя руку за голову, стаскивает с себя футболку. Я прикусываю губу, видя, как напрягаются мышцы на его животе, как перекатываются мышцы на спине и плечах. Сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди, когда он также быстро распахивает на мне халат.

Я хватаюсь за его бугристые плечи, запрокидывая голову, когда он припадает губами к моей шее. Меня обдаёт его мускусным запахом и жаром, исходящим от горячего, мощного тела.

Чертит языком дорожку от мочки уха до груди. Вздрагиваю, когда его губы смыкаются на соске. Непроизвольно выгибаюсь ему навстречу, прижимая голову Гриши к своей отяжелевшей груди.

Его ладонь властно ложится на мою промежность, пальцы чуть сжимаются поверх трусиков, вызывая в животе сладостный спазм. Мои ноги сами разъезжаются в стороны, открывая Грише больший доступ. Подцепив пальцем край белья, он стащил его с меня. Теперь я сидела перед ним почти нагая, если не считать халата, повисшего на моих предплечьях.

К своему удивлению, я не испытывала никакого смущения, никакого стыда. Словно так и должно быть, будто мы с Гришей давние любовники и сто раз уже занимались любовью прямо на этом столе.

— Боже, ты просто шикарная, Тося! – снова припав губами к моей груди, хрипло проговорил он.

Умелые пальцы ложатся на мои складочки, нежно растирают, ласкают, проникают внутрь, распаляя меня всё сильнее. Возбуждение разгоняет по венам уже не кровь, а чистейшее пламя.

Он расстегнул свои джинсы. Звук молнии прозвучал музыкой в моих ушах. Мне казалось, я сплю. Боялась даже пошевелиться, чтобы не спугнуть этого разгорячённого мужчину.

Его тело, сильное, напряжённое, прижалось к моему. Кожа к коже.

Гриша входил медленно, туго растягивая меня под свой размер. Страстный поцелуй заглушил мой вскрик.

Я впилась ногтями в его спину, когда он вошёл до упора. Его руки подхватили меня под бёдра, приподняв, меняя угол, и он начал двигаться. Каждый его толчок был глубоким, яростным, точным. Столешница скрипела и билась о стену в такт его мощным толчкам. Я думала, мы сломаем стол к чёртовой матери.

Да и хрен с ним…

Мои ноги обвились вокруг его поясницы сами собой, притягивая его глубже, ещё глубже.

Я не могла думать. Только чувствовать. Чувствовать, как он заполняет пустоту, которую я так долго носила в себе. Чувствовать, как его грудь, поросшая волосами, трётся о мои набухшие соски. Чувствовать его прерывистое, хриплое дыхание у своего уха.

Чувствовать себя сексуальной, желанной. Чувствовать себя женщиной в полной мере.

Внутри меня всё сжималось и плавилось от нарастающего, нестерпимого напряжения. Я впилась пальцами в мужские плечи, чувствуя под кожей играющие мышцы, и закричала, когда волна оргазма накрыла меня с головой, дикая, всесокрушающая. Моё тело выгнулось в дугу, и я ощутила, как он внутри меня тоже взрывается в такт моим собственным судорогам.

Гриша издал низкий, животный стон, его тело напряглось в последнем, мощном толчке, заполняя меня семенем до краёв. Потом он рухнул на меня, уперевшись рукой в стол. Тяжёлый, мокрый от пота, и его губы прижались к моей шее в немом, исступлённом поцелуе.

Скрип стола затих. В ушах стоял звон, по щекам текли слёзы облегчения.

Гриша отдышался, выскользнул из меня и застегнул джинсы.

— А ты горячая, – усмехнулся он. – Я так и думал.

Я запахнула на себе халат трясущимися от напряжения руками, глядя на то, как Гриша ловко подхватывает с пола мои трусики.

Не зная, что делать дальше, я неуклюже слезла со стола и пошла в ванную. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Румяная, счастливая, с горящими глазами.

Неужели это свершилось? Поверить не могла.

Продолжение будет, интересно? Надо тогда Гришу к себе в спальню переселить, что ли? Ну не мне же в сенцы к нему бегать? У меня всё-таки кровать большая.

Боже, может, Гриша завтра опять морозиться начнёт, а я уже размечталась. По щекам себе надавать хотелось за свою дурость.

Не зная, что думать дальше, я вернулась на кухню. Гриша как ни в чём не бывало жарил яичницу, стоя у плиты.

— Ты будешь, Тося? – я покраснела, когда он на меня глянул. – Прости, я после этого дела всегда жрать хочу, сил никаких нет.

— Нет, я чай попью, – ответила я, понимая, что от волнения мне кусок в горло не полезет.

— Садись, я налью. Поговорить надо, Тосенька.

У меня сердце замерло на секунду. На деревянных ногах я подошла к столу, опустилась на табуретку, не сводя глаз с широкой спины Гриши.

Что он хочет мне сказать? Что наш секс был ошибкой, и его жена дома ждёт?

Или что уезжает?

Мамочки…