29. Тося

Гриша уехал с тем своим другом Сергеем, а мне до сих пор не верилось, что всё закончилось.

И тут я вспомнила про Милку. Бедная корова, её же не закончили доить!

Девчата, как обещали, начали мне помогать. Немедленно, не спрашивая, не требуя благодарности. Просто сделали свою работу быстро, слаженно, как всегда. Это была не просто помощь. Это была солидарность, которой мне так не хватало все эти годы.

Когда с дойкой коровы было покончено, никто не ушёл. Бабы стояли кучкой у моего крыльца, перешёптывались, бросали на меня взгляды, полные любопытства. У каждой были свои дела, семьи и коровы, но никто не расходился.

Потому что сегодня случилось нечто из ряда вон выходящее, и я была в самом центре событий.

Мне ничего не оставалось, как пригласить всех в дом.

— Ладно, заходите, девчата, чай пить будем.

Они ввалились в мою маленькую кухню, облепили стол. Табуреток на всех не хватило, поэтому кому-то пришлось постоять. Я суетливо задвигалась, доставая заварник, сахар, ставя на стол банку с вареньем и вазочку с конфетами. Руки всё ещё дрожали.

Воцарилось неловкое молчание. Все сидели, уставившись в стол, на свои кружки. Любопытство висело в воздухе густым, тягучим мёдом.

Первой не выдержала Ленка, как всегда, самая нетерпеливая:

— Тось, а это правда, что ты Пронину того…

Она так выразилась, как будто я Наташку убила на хрен.

— Правда. И рассчиталась с ней. Всё. Я ей больше не должна.

— Молодец какая! А мужик этот, который сегодня всех спас? И он… он бандит, что ли? Как Гришка?

— Да какой он бандит! – фыркнула Галка. – Бандиты с ОМОНОом не приезжают. Это какой-то главный там у них в полиции. Большие погоны. Видала, как они того щёголя скрутили? Мгновенно!

— А Кирилка-то наш… – протянула Валька, качая головой. – Совсем охуел с горя, с ружьём пришёл. Теперь ему, небось, крышка.

— Заслужил, подлец! – хором поддержали её остальные. – Так ему и надо, скотиняке!

Они говорили, перебивая друг друга, высказывая свои версии, а я сидела и молча разливала чай. Мне было странно. Всего месяц назад я была для них просто Тоськой, несчастной дурочкой, которую бросил муж из-за того, что я детей иметь не могла, а теперь я стала центром вселенской драмы с участием таинственного незнакомца, спецназа и покушения на убийство мужика, которого они в один голос убеждали меня не подбирать.

— А он… Гриша-то, – осторожно начала старенькая тётя Шура. – Он к тебе вернётся же?

Все разом замолчали, уставившись на меня. Это был вопрос, на который я сама не знала точного ответа.

— Не знаю, бабоньки, – честно выдохнула я, и голос мой дрогнул. – Не знаю. Обещал, что вернётся.

Но, глядя на их лица, полные не праздного любопытства, а настоящей, неподдельной заботы, я вдруг почувствовала, что какой бы ответ ни ждал меня впереди, за этим столом сидят те, кто не даст меня в обиду. И это чувство было почти таким же тёплым и крепким, как Гришины объятия. Почти.

И они начали наперебой рассказывать, какой он, мой Гриша замечательный. Как будто я сама этого не знала.

— А как он на тебя смотрит-то, Тосенька, – мечтательно вздохнула Валька, подливая себе варенья в чай. – Как на царицу. Я таких взглядов, кажется, и не видела никогда.

Я сидела и улыбалась. Улыбалась так, что щёки болели. Их слова были как бальзам на мою израненную душу. Они больше не осуждали меня за то, что я пустила в дом первого встречного. Теперь они восхищались Гришей.

А потом наступила небольшая пауза. Галка допила свой чай и сказала просто, без всяких предисловий:

— Ну, и с малышом поздравляем! Растите здоровенького!

Они все смотрели на меня, и в их глазах не было ни осуждения, ни удивления. Была тёплая, простая, деревенская радость.

— Спасибо, – выдохнула я, утирая слёзы, истерично смеясь. – Спасибо, девчата!

И они засмеялись со мной. Звонко, громко, заполняя смехом мой маленький домишко.

Я поставила ещё чайник. Мы продолжили распивать чаи по второму кругу, и женщины давали мне советы: кто про токсикоз, кто про то, какие пелёнки лучше. Говорили, что теперь мне нельзя тяжёлого поднимать, что нужно есть за двоих.

— А с работы увольняйся, – дала мне совет тётя Шура. – Гришка у тебя богатый, нет теперь нужды коров за сиськи дёргать.

Он ещё не вернулся, поэтому будущее мне представлялось весьма туманным. Как же я уволюсь, если ничего пока не ясно?

— Не знаю даже, – задумчиво протянула я.

— В любом случае дома посиди немножко, в себя приди. Мы тебя прикроем, – пообещала Валька.

И мне стало так легко на душе, словно с плеч свалилась гора. Я смотрела на простые, усталые, сияющие лица коллег и понимала, что я не одна. Вокруг меня целый мир. Может, и не идеальный, не богатый, но свой, крепкий и настоящий. И в этом мире меня любили, меня поддерживали и радовались за меня.

Пусть Гриши не было рядом, но он уже изменил всё, открыл мне такие грани моей жизни, о которых я и не подозревала. У меня под сердцем теплилась новая жизнь, я чувствовала, что всё будет хорошо. Обязательно будет.