Глава 15

Смурной и очень сосредоточенный, босс в напряжении украшает пирожные. На кухне оно такое очевидное, густое, что кажется его можно резать ножом. Неужели из-за бывшей? Он до сих пор не забыл, не простил Зару? А зачем тогда она заявляется в его дом? Зачем он с ней общается? Или они для сына спектакль устраивают?

Вопросы крутятся сами собой в голове, хотя это вообще не мое дело. О том, чтобы их задать не идет никакой речи. Как два робота, автоматически мы продолжаем доготавливать десерты, не глядя друг на друга и ничего не спрашивая. Кондитеру похоже наплевать на выпечку и на ее украшение. В мыслях он где-то далеко.

Мне, как и любому человеку интересно, что же такого произошло между бывшими супругами, но свои вопросы я оставляю при себе, боясь нарваться на обоснованную грубость.

Мы уже почти заканчиваем, как на кухне краски сгущаются еще сильнее.

— Ром, там дети вазу опрокинули с декоративным бамбуком. — Зара стоит в дверях, скрестив руки.

— Обезьяны! — злится Романов. — Почему не смотрите за ними?!

— Дети. — пожимает плечами бывшая. — Им положено баловаться.

— Так прибирайтесь! — буркает несчастный хозяин испорченного имущества.

— Вот я и пришла за твоей помощницей. Пускай она все уберет! Не нам же с Элькой с тряпкой по полу лазать!

Я ухмыляюсь, шокированная подобным разговором. Мало того, что она говорит обо мне в третьем лице, словно меня и нет на кухне, так еще и ясно указывает мне место рядом с половой тряпкой.

— Алиса занята декором. Сами разбирайтесь.

— Алиса, значит, — хмыкает бывшая. — и что? Алиса у нас профессионал? Хорошо выполняет свои обязанности?

— Это тебя не касается. — ммм… при надобности Дракон отбреет даже бывшую! Класс!

— Значит, хорошо выполняет, Ром! — заламывает бровь Зара. — Ну конечно, ты у нас по проституткам не таскаешься, брезгуешь. Только вот не понятно, чего тебя на кости и плоскости потянуло? Ни мордой ни фигурой твоя Алиса не вышла.

— Рот свой закрыла! — глаза Дракона налились красным.

— А то что, Ром? — ехидно вопрошает бывшая.

Но это я слышу уже из коридора. Сегодня было достаточно грязи и помоев, вылитых мне на голову. Дальше кондитер и его родственницы сами во всем разберутся, ну а мой рабочий день на этом закончен.

— А то что, Ром? Ударишь меня? Выставишь вон? — последнее, что я услышала, хлопая за собой дверью.

Дракон большой мальчик. Думаю, отбиться от двух сестер-мегер не составит для него никакого труда.

Едва успеваю подойти к лифту и нажать на кнопку, как из двери стремительно вырывается Романов.

— Алис… не уходи!

— Почему?

— Я бы хотел, чтобы ты осталась!

— Зачем? За оравой детей присматривать и убираться за ними? Нет, такого в моем контракте нету. Хочешь, увольняй! — мне сейчас и правда все равно. Не понимаю, почему слова Зары задели меня так сильно.

Кондитер смотрит на меня мгновение, а потом в один шаг преодолевает расстояние до лифта.

— Нет, — говорит он, стоя близко, черт, непозволительно близко. — Не хочу, чтобы ты уходила.

Ну и что за заявочки? Ему скучно жить? Хочет посмотреть как две отборные кобры будут жалить бедного суслика? Меня то бишь?

— Папа!

— Дядя Рома!

— Па-ап! — доносится из-за двери веселый детский визг.

На секунду на лице Дракона появляется выражение бесконечной нежности и любви к этому растянутому детскому «па-ап».

— Идите, Роман Олегович. Я тоже пойду. Болею, все-таки.

Уголок его рта дергается, будто он хочет что-то сказать, но так и не решается. Сухо кивает, напряженно сжимая губы и кулаки. Разворачивается, скрываясь за дверью.

Так правильно. Так надо. Зачем мне, едва знакомой Романова, оставаться на этом сугубо-семейном празднике? Правильно, незачем! Но почему тогда сейчас мне так тоскливо и одиноко? Я с ума сошла?

На улице болезнь накатывает на меня с новой силой. Видимо, действия пилюль Дракона истекли, а жар и ломота в теле вернулись. Без зазрения совести вызываю такси. Хватит. Наработалась сегодня. Имею право.

Дома как всегда бывает после Вадима полный бардак. Носки и джинсы разбросаны по всей квартире. Чашка и тарелка не помыты, крошки после бутербродов так и сохнут на столе. Но мне так плохо, что сейчас совершенно не до этого.

— Мау! Муррр… — Степа рад мне. Моё любимое, пушистое чудо!

Меняю ему воду, открываю кошачий корм. Иду в ванную, наскоро принимаю душ. Ныряю под теплый плед. Пушистый котик, успевший за это время пообедать, устраивается у меня под боком и обнимает лапкой. Сладко мурчит в ушко и очень скоро я проваливаюсь в сон. Я же все-таки болею, а просто поспать — иногда лучше всякого лекарства помогает.

— Алиса! Алис! — кто-то тормошит меня за плечо.

Степа недовольно фыркает в ответ.

— Я тебе сейчас пошиплю! — рявкает Вадим на моего котика.

— Вадь, отстань от кота и от меня. Чего тебе?

— Вот разбаловала скотину пушистую свою, он места своего не знает! Так я ему покажу! Детей тоже так будешь баловать?

— Вадь, какие дети? Чего ты хочешь от меня? Дай поболеть спокойно!

Муженек поднимается с кровати и хмыкает, скрестив перед собой руки:

— Хм! Вообще твой муж, между прочим, голодный с работы пришел! Чего ты дрыхнешь? Какая из тебя жена будет?

Закатываю глаза. Опять двадцать пять. Но сегодня я ему отвечу.

— Такая же, как из тебя муж!

— Смотри на нее! Ей еще и не нравится! Я работаю! Вечера дома провожу, а мог бы как другие пацаны, в барах да в горожах! Да любая другая на твоем месте молилась бы на меня! С борщом да с улыбкой встречала бы! Пылинки сдувала, а ты дрыхнешь, кормишь всякой гадостью и даже курицы пожарить не можешь!

— Какой курицы?!

Я многое хочу ему ответить. Припомнить, что мужик не просто ходит на работу, а еще обычно зарплату приносит, но вот Вадя этот пункт напрочь игнорирует, позволяя мне нести на себе бремя заработка. Хочу, припомнить, что болею в конце концов и ничто не мешает ему поухаживать за мной. В общем, хочу то я ответить достойно, но не успеваю:

— Ты мне обещала!!! Курицу в духовке и картошку фри! Я что опять должен долбанные пельмени из картона жевать?! — похоже, Вадя разозлился не на шутку. Сейчас пар из ушей повалит.

***

— Дзынь-дзынь! — звучно разносится по нашей маленькой двушке.

— Кого еще черт притащил! — плюет Вадик чуть ли не на пол, — Твои подруги что ли?!

— Как будто я когда-нибудь приглашаю девчонок к себе! — хмыкаю я под нос.

На самом деле я тоже не очень-то рада гостям в таком состоянии.

— Только попробуй! — шипит Вадим с ненавистью глядя на меня.

Я лишь мысленно усмехаюсь. Квартира-то моя! На свою, начинающий домашний тиран Вадик еще не заработал, а посему со своими правилами пусть валит к своей мамаше!

— Мама! — громко взвизгивает муженек из прихожей.

Хм… Это что интересно за возглас? Кто же такой там пришел?

— Ваденька! Сынок! Похудел как! Осунулся! Зарос! — послышались влажные чмоканья в лбы и щеки.

Глаза мои, еще не осознавая катастрофы в полной мере лезут на лоб. Мама Вадима?! Валентина Петровна? Неужели это ее принесла нелегкая?! Господи, час от часу не легче!

— Ой! Наверно твоя ездит на тебе! Последние соки забирает… — продолжает причитать гостья.

— Мам, — предупреждающе тихо кашляет Вадим, — Алиса дома, она может нас услышать.

— Тю! — отмахивается от него женщина, — Вот и пусть слышит! Загоняла сыночка моего единственного! Работаешь небось в этом чокнутом мегаполисе сутки на пролет!

Слышатся звуки опускаемых на пол сумок и свертков. Звякают колесики чемодана, подскакнувшие на пороге. Она что надолго к нам пожаловала?!

— Что-то не видно, невестку мою распрекрасную! Не больно-то она бежит знакомиться со свекровушкой! — как же Валентину Петровну плющит и колбасит. Вон как визжит противным скрипучим голосом.

— Мам, Алиса лежит. Она приболела и….

— ЛЕЖИТ? Нет, вы только гляньте на этих баб столичных! Сынок, баба не должна лежать! Она ДОЛЖНА ужин готовить, мужа ублажать, да детев няньчить! Брюхатая твоя Алиса штоль?

Натягиваю одеяло себе на голову. Степа недовольно передергивает спинкой, потревоженный мной. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы это был все еще сон. Нет, ну чего мамашу с Севера притащило сюда? Каким ветром? Я Вадима убью, точно! Потому что у него кроме меня в столице никого нет, а значит, мамочке его нигде, кроме как здесь, останавливаться негде!

— Нет, кажется… — неуверенно отвечает Вадим, — она просто заболела!

— Так не бывает! — отрезает свекровь. — Давай, веди меня с невестушкой знакомиться! Быстро ей мозги назад поставлю! А то смотри на них: разлягутся и мужиками помыкают! Стервы!

— Мам, не трогай Алису! Это ее квартира. — шипит муж, но я слышу.

— Её?! — Валентина Петровна удивляется так натурально, что у меня возникают вопросы. — Ты же говорил, что сам в столице накопил на…

— Мам, давай потом об этом, и давай с ней поласковей!

— Хм…

Шаги совсем близко. Я даже не успеваю сесть в кровати, как в комнату, бесцеремонно вваливается совершенно незнакомая мне женщина. Высокая, слегка полноватая, в широкой шерстяной юбке и шерстяном же свитере. Белые волосы вытравлены перекисью до состояния перекати-поля, щеки и нос красные с мороза. Глаза мелкие, непонятного как и у Вадима цвета.

— Алисонька, солнышко! — бросается она ко мне в обнимку, будто пяти секунд назад не хотела научить меня, как же обращаться с ее драгоценным сыночком.

Теперь лобызаниям со стороны женщины подвергаюсь я.

— Я болею! — только и успеваю просипеть, в тщетной надежде избежать слюнявых поцелуев и обнимашек.

— Тю! Зараза к заразе не липнет! — отмахивается мамаша, — Я в поезде коньячком продезинфицировалась, чесночком закусила, так что все хорошо.

— Мау! — недовольно взвизгивает Степонька, с трудом выбираясь из-под придавившей его туши свекрови.

— Это что ж у вас тут за скотина такая?! — удивляется свекровь.

— Это не скотина, это мой кот! — становится мне обидно за животное.

— Кошакам в кровати спать не положено! От них одни блохи! — безапелляционно заявляет женщина.

— Мой Степа привит, на улицу не ходит. Так что никаких блох у него нет! — ввязываюсь я в бесполезный спор.

— Мам, Алис, идемте я вас чаем напою! — решает разрядить обстановку Вадим.

— А чего это чаем? С дороги обычно чем по серьезнее встречают! — сводит белесые брови к переносице свекровь.

— Посерьезнее ничего нет… Алиса курицу…

— Я болею! — рявкаю на Вадима, достал меня с этой курицей уже!

— Алисонька, солнышко, ну как ты с мужиком разговариваешь? Тут лаской, надо…

— Мам, пошли! Алиса сейчас встанет. — муж смотрит на меня заискивающе, мол маму не расстраивай, — Да, милая?

Вадим тянет мамашу за локоток, давая мне возможность подняться и привести себя в порядок.

***

Минут через десять втроем пьем чай на кухне. Вадик все же напрягся и смог отыскать в холодильнике масло, сыр, сгущенку, что всегда в моем стратегическом кондитерском запасе, нарезал батон и о чудо! Смастерил нам всем бутерброды. Может, оказывается, когда захочет!

— Что же у тебя Алисонька, в холодильнике одна молочка да шоколад?! Разве этим мужика накормишь? Им мясо подавай, курицу, рыбу, котлеты!

Так, маман у нас уже успела проинспектировать съестные припасы. Кошмар! Мне бы в голову не пришло лазать по чужим холодильникам!

— А клубника! В ноябре! Вишня опять же мороженная! Ты вообще хозяйство-то умеешь вести? Это же все бешенных денег стоит! Видно, живете на широкую ногу!

Я сейчас взорвусь и Вадим это прекрасно видит. Он легонько толкает меня под столом в коленку и быстро произносит:

— Мам, Алиса печет. Ей это всё необходимо.

— Печет! То-то я смотрю как ты раскабанел! Раскормила тебя на выпечке Алиса-то! И ты смотри не ешь много мучного! Раздобреешь, мужик и сбежит от тебя! — машет на меня по-свойски.

Так, уже он раскабанел! Четверть часа назад был осунувшимся, замученным женой-лентяйкой, а теперь удивительным образом трансформировался в зажравшегося свина, как интересно!

— Мам, Алиса на продажу печет. Кондитер она.

— И что? Берут? — подозрительно интересуется свекровь.

— Еще как берут! — тихо буркаю я, гневно сверкая на Вадима. — Очередь на три месяца вперед.

— Ох! — хохочет Валентина Петровна, — Не смешите меня! У вас магазины на каждом шагу! Чего заказывать, когда покупать можно?

Ну вот как ей объяснишь, что некоторые не хотят травиться красками, консервантами и усилителями вкуса. Они готовы переплатить за домашний десерт, но из стопроцентно натуральных продуктов!

— Ну и заливать горазда, невестушка! Ладно! — вытирает она слезинку от смеха, — А чего так не прибрано у тебя? Бардак по всюду! Смотрю, в зале носки валяются, джинсы…

— Это Вадима! — восклицаю я.

— А ты чего Вадюшей прикрываешься? Он мужик! С него какой спрос? Чистота в доме лежит на тебе. А я в ванну зашла — зеркало заляпано, чашки вон не вымыты! Тебя вообще мама к хозяйству приучила в детстве?!

— Мам! — Вадим одновременно останавливает поток сознания свекрови, и ощутимо бьет меня по ноге под столом. — Мы просто не ожидали, что ты приедешь. Если бы ты хотя бы предупредила, мы бы и прибрались, и ужин тебе приготовили, и встретили тебя на вокзале! Да, Алиса?

Если бы меня предупредили заранее, то я сбежала бы к родителям!

— А вот это не оправдание, Вадюша! Женщина в доме всегда ДОЛЖНА быть готова к приходу гостей. А не только наводить чистоту к новому году да к Первомаю! Алисонька, вот у меня дочка — Анечка, Вадюшина сестра. И работает, и дом с тремя детьми на ней. Ты думаешь у ней подобный срач? Да ничего и близко такого нет! Муж накормлен, дети чистые, на саму любо-дорого взглянуть! Да вот муж у ней, эх… — снова машет рукой в сторону, — видимо, деткам моим по жизни с супружниками не везет.

Сама бью Вадима под столом со всего размаху.

— Ох… — стонет муж, потянувшись потереть ушибленное место.

Я же встаю со стула так, что он опрокидывается спинкой на пол. И сынок и мамаша вздрагивают, втягивают шеи в плечи, как нашкодившие котята.

Иду обратно в спальню. Залезаю под плед. Степа прыгает ко мне, мило мурча в шею. Утешает меня. Ничего. Сегодня маман пускай переночует, но завтра выгоню ее. Как раз ее случай, когда простота, хуже воровства. А Вадик, если посмеет рот свой открывать, вслед за мамашей пойдет. Выгоню и не пущу обратно. Задолбали поучать, ангелы во плоти, блин!

Мой телефон. Ищу его в кровати, пытаясь определить, откуда идет вибрация. Смотрю на номер. Сердце начинает стучать быстрее.

— Да.

— С-сладкая… — это его голос… вибрирующее мурчание, словно как у ласкового тигра, или Дракона, что более применимо в его случае.

Молчит. Слышу его дыхание. Вслушиваюсь. Фоном какая-то попсовая музыка. Наверняка в клубе. Думаю о нем за барной стойкой, почему-то с тоской. Почему? Потому что не хочу я еще никакой семьи? Не хочу выслушивать пилеж свекрови и нагление мужа? Да! Черт возьми! Я и к детям еще толком не готова… Однако, молчание затягивается.

Черт. Я хочу сейчас оказаться рядом… рядом с ним! Чтобы увез меня к себе, или в клуб, да хоть на фабрику! Только бы не рядом с этими чужими людьми.

— Вы…

— Ты. — поправляет меня.

— Ты… — набираю полную грудь воздуха. Если я хочу его видеть, то нужно попросить, иначе, как он узнает?! — Ты… приедешь?

— Хочешь, чтобы я приехал? — от его голоса так все сладко простреливает внизу, а дыхание наоборот, замирает, как и сердце.

Мама и Вадим о чем-то там спорят на кухне:

— Я привезла курицу! Щас научу Алису, как ощипать перо аккуратно, да подушку им набить.

Фу! Меня сейчас стошнит! Господи, неужели еще кто-то пользуется перьевыми подушками до сих пор?!

— Да… — быстро соглашаюсь в трубку, лишь бы только улизнуть от противной свекрови и ее дохлой курицы. — Приедь, забери меня…

— Буду! — коротко бросает мой босс.

Я все еще держу у уха аппарат, слушаю короткие гудки. Это что сейчас было? Это он сейчас приедет не по работе, а потому что я попросила?! Сама попросила, когда в доме муж и свекровь?! Похоже, так оно и есть!

Так, срочно в душ. Надо освежиться… а еще аспирин принять (кажется сгорю сейчас) и ресницы накрасить. Да! И духами пшикнуться, теми, что на особый случай. И комплектик одинаковый… трусики и лифчик прозрачные, кружевные… Нет, о чем я только думаю?! О нём! О своем жутко сексуальном брутальном боссе, который зачем-то хочет приехать ко мне!