Глава 16

— Куда это ты намылилась? — свекровь подозрительно оглядывает меня в макияже и платье. — Вадюш, куда это твоя невестушка отправляется на ночь глядя?

— Мам, у Алисы работа серьезная. Начальник может в любое время суток вызвать.

Мне становится мысленно стыдно перед Вадимом. Вон как яростно меня от своей мамаши защищает.

— Так она же говорила, что дома печет. Какая еще работа?

Видит Бог, я хотела не реагировать. Я держалась из последних сил, стараясь не идти на открытый конфликт. Но мама Вадима даже терпеливого ангела выведет из себя.

— Представьте себе, Валентина Петровна, что я успеваю и работать и печь, чтобы заработать побольше денег и долг…

— Алиса! — умоляюще перебивает меня Вадик.

— И в долги не влезать, — выворачиваюсь я. — Оттого и срач у меня дома, потому что некогда! А вы бы, Валентина Петровна, вместо того, чтобы сваливаться на голову без предупреждения, Вадима своего бы немного повоспитывали, труд чужой уважать бы научили, да и вообще — курицу хотели дохлую щипать? Вот и займитесь! — хватаю пальто, сумку, сапожки и вылетаю за дверь, громко хлопнув ею напоследок.

Уф! Высказалась. Обидится и свалит? Еще лучше — не будет доставать своей наглостью.

— Чего это с ней, Вадюш? — слышится скрипучий голос за дверью.

— Ну, устал человек, мам! Не тереби её. Алиска бабки зарабатывает. А то, что срач в доме, так я ее всему научу, со временем. Воспитание женщины требует времени и терпения.

А вот зря я Вадюше благодарна была. Вон как козел заговорил! Воспитает он меня! Да пошли они к черту, оба! Вот сейчас повидаюсь с Ромой и выгоню их обоих нахрен.

Обуваюсь на лестничной клетке. Застегиваю пальто.

Рома… я так назвала своего Дракона? Мечтательно улыбаюсь. Вид со стороны должно быть у меня очень идиотский. Неужели влюбилась?! Не знаю, но сердечко мое сладко сжимается при мысли о том, что он едет ко мне, а потом начинает биться часто-часто! А еще жутко волнительно. Что босс скажет мне? Куда мы поедем? Чем займемся… Всё же уехать с брутальным незнакомцем на пьяную голову из клуба это одно, а на трезвую со своим начальником — это уже совсем другое. Хотя мужчина один и тот же.

Выхожу из подъезда. Огромный агрессивный джип сверкает мне фарами. Сердце бьется еще быстрее. УЖЕ приехал! Так быстро! В душе волнение, смятение и паника. Все закручивается в немыслимый рулет потягивающего удовольствия и светлой, весенней радости.

Уговариваю себя не лететь к нему. Или хотя бы не бежать. Не спеша подхожу к машине, хотя сама готова сорваться, и утонуть в водовороте чувств. Открываю заднюю дверь.

— Садись вперед. — не говорит, но приказывает мой босс.

А у меня коленки дрожат от этого его приказного тона. И когда только успела такой послушной стать? Сажусь рядом с ним. В салоне пахнет дорого. Табаком, бергамотом, кожей и им самим. Я даже сквозь заложенность чувствую этот волнующе-брутальный мускусный аромат. По гордому профилю Романа невозможно понять его эмоций. Но когда он поворачивается ко мне, его черный влажный взгляд с поволокой красноречиво сообщает, что готов сожрать меня.

— Он смотрит. — предупреждающе бросаю я.

Потому что сама еле сдерживаюсь, чтобы не потянуться к заросшей щеке, потереться об нее, попробовать его волевые губы на вкус, переплести дыхания, чтобы вдох и выдох смешались, стали одним целым, продолжением друг друга. Держусь из последних сил, чтобы не накрыть ладонями его широкие, спокойно сжимающие обтянутый кожей руль, чтобы обвести каждую выступившую от напряжения вену на них, поросших черными короткими волосками. Боже! Какие прекрасные руки у него! Почему я раньше не замечала их? С длинными пальцами и широкими запястьями, в два, а то и три раза больше моих!

Дракон ухмыляется краешком рта, а я, ненавидя и Вадима и его мамашу, что подглядывают из окна, вжимаюсь в кресло от неожиданно резкого старта. Роман разгоняется чуть ли не до сотни за секунду, а потом резко тормозит у парковой зоны через пару домов.

Отстегивает ремень безопасности и буквально сметает меня с кресла. Пригвождает к себе. Приколачивает, лишает возможности пошевелиться. Я в полной зависимости от него, в плену его рук, коими восхищалась минуту назад. Мы целуемся как в первый раз в жизни. Или как в последний! Больно, сладко, страстно, на грани фола. На грани брызг от лопнувшей от страсти кожи. Не можем оторваться друг от друга. В висках бухает кровь, внизу живота завязывается тугой узел, который даже Гордий при всем желании не разрубит.

— Сладкая! — хрипит Дракон прямо мне в губы. — Я же не отпущу тебя теперь! Слышишь ты меня?

— Не отпускай… — кажется это простонал мой голос…

Дракон резко отстраняется, но лишь чтобы поймать меня за лицо и взглянуть глаза в глаза.

— Хватит меня мучать, слышишь?! Хватит сердце мне вырывать без ножа! Ходишь передо мной, своей задницей виляешь! — наматывает волосы на кулак. Осторожным рывком притягивает к себе, — всю душу вынула! Наизнанку!

— Нет, Роман… я ничего такого не…

— Всё ты понимаешь, и вертишь! И мною вертишь и им! Дряная девчонка!

Ох, я даже не знала, какой он горячий и эмоциональный! За брутальной броней скрывается ранимая душа, которую он сейчас обнажает передо мной, беззащитный и властный одновременно.

— Я накажу тебя! Сладкая, так накажу, что завтра ходить не сможешь! И только попробуй мне отказать! — Дракон дергает ремень на брюках, и демонстрируя мне его во всей красе, похлопывает им по ладоням.

— Не надо меня наказывать, — пугаюсь я.

Ой-ой-ой — чего это он? Я на такое не согласна!

— Зачем тогда позвала меня?! Я тебе что, мальчик на побегушках? Я твой босс в конце-концов!

— Роман, я правда хотела…

— Руки! — требует босс.

— По рукам бить будешь?! — осипшим голосом спрашиваю я.

— Дай сюда руки! Или… уходи!

Не хочу я уходить. Но и чтобы меня ремнем наказывали, тоже не хочу.

— Я жду твоего решения. Останешься, будем играть по моим правилам. Уйдешь — догонять не стану. Вычеркну тебя. Выбор за тобой!

Сижу молча. Дракон постукивает ремнем по кожаному чехлу руля. Почему-то мне кажется, что Роман не сможет причинить мне боль. Я имею ввиду реальные удары, рассекающие кожу до крови. Скорее всего, ремень будет выступать как элемент взрослой игры, чтобы обездвижить меня например…

Почему-то мысль о своей полной беспомощности в этих сильных красивых руках волнует меня, завораживает, заставляя сладко сжаться внутри в который раз.

А еще жуть как не хочется возвращаться в реальную жизнь, где дома меня ждут Вадим и Валентина Петровна.

Судорожно ловлю кислород ртом, и протягиваю ему ладони. На долю секунды чувствую в глазах Романова облегчение. Он тоже боялся, что я смогу уйти? От него? Ну и дурачок!

Но недолго длится мой триумф. Мгновение и мои запястья плотно перевязаны дорогим брендовым ремнем и подвешены на ручку сверху двери. Я остаюсь открытой перед ним, беззащитной с привязанными к верху руками. Мне немножко страшно, но больше волнительно-любопытно. Что же придумает Дракон дальше?

— Ноги раздвинь!

Я в коротком платье. И стоит мне развести колени в стороны, как ткань задерется по самые трусики. Но, Дракону ведь нужно именно это?

— Так. Ты будешь покорной девочкой и будешь беспрекословно выполнять все мои требования, либо я сейчас отвяжу ремень и отхожу твою прекрасную попку, которой ты постоянно вертишь у меня перед носом!

Не хочу я ремня. Тем более по попе. Я еще сидеть на ней хочу. Сглатываю и медленно развожу колени стороны. Взгляд у Дракона плотоядный. Словно еле сдерживается, чтобы не набросится на мое платье и не разодрать его к чертям.

— По шире!

Мои колени разведены максимально. Сейчас я беззащитна перед мужчиной как никогда.

— Отлично! А теперь, — Дракон медленно обводит мои губы, ласкает и вдруг проникает пальцами внутрь, лаская уже язык. — А теперь оближи их. Хорошенько так оближи, на совесть!

Сосательный рефлекс еще никто не отменял. Он сделал все за меня. И облизал и даже причмокнул, словно от удовольствия. Дракон дернулся, на его лице поселилось отрешенно-блаженное выражение. Видимо представил на месте своих пальцев кое-что другое. Внушительное и чувствительное. А дальше, горячие, совершено мокрые пальцы оказываются в совершенно другом месте, отодвинув тонкое кружево трусиков в сторону. Теперь настает моя очередь дергаться и выгибаться дугой.

— Да, вот так, моя хорошая! Моя Сладкая! — его пальцы кружат по живой чувствительной плоти, скользкие, нежные, удивительно подвижные. Они гладят ласкают каждую складочку, легонько проникая внутрь, чтобы тут же вынырнуть и подразнить горошину бугорка.

Ремень натягивается, сжимает запястья, пока выгибаюсь, пронизанная волнами удовольствия. Но вдруг я вижу, что кто-то идет мимо. На секунду волшебство исчезает. Боюсь, что нас могут застукать, но Дракон быстро командует.

— Ноги обратно раздвинула! И не сжимайся! — это потом до меня дойдет, что стекла затемнены и никто при всем желании не смог бы увидеть наши интересные занятия, но в тот момент адреналин придал ласкам Дракона особую пикантность.

— А теперь ты кончишь для меня, поняла?

Я киваю, не в силах произнести ни слова, потому что пальцы Дракона несильно, но ритмично бьют по одной и той же гиперчувствительной точке, а потом мир взрывается вдруг, накрывая меня мощной волной удовольствия. Кажется, я кричу. Возможно всхлипываю, но дыхание точно поймать не могу.

— Моя Сладкая! — хрипит в унисон мне Дракон, — Любимая девочка моя!

Не успевает мой мозг отметить новое странное слово в лексиконе Романа, как он дергает ремень с моими руками на себя. Одним движением высвобождается от брюк и плавок, толкаясь, помещаясь в тесное пространство меж моих связанных ладоней. Он настолько огромен, что я едва ли успеваю обхватить мощный ствол. Дракон перевозбужден и немедленно взрывается от нескольких толчков, сотрясаясь своим могучим телом в сладких конвульсиях удовольствия.

Мои руки обильно залиты теплой жидкостью и Дракон немедленно достает влажные салфетки, тщательно вытирает прямоугольниками текстиля следы своей страсти с моих ладоней. Убирает ремень, целуя, зализывая орнамент, отпечатавшийся от ремня на нежной коже.

— Хочу тебя всю! Без остатка. Много раз! — заводит мотор, но руку мою, левую, что ближе к нему не отпускает. Положил к себе на живот, и прикрыл своей ладонью. А мне так важно его присутствие, его телесный контакт, его поддержка после всего, что произошло сейчас между нами. Не представлю, что было бы, если бы он отпустил мою руку. А так не страшно.

***

— Всё готово, Роман Олегович! — слышу чей-то мужской голос в телефоне у Дракона. — Закуска, фрукты, шампанское и джакузи.

— Отлично, Марат! — усмехается мой босс. — Будем минут через десять.

Дракон убирает телефон и возвращает мою руку к себе на живот.

— И все же, куда мы едем? — Джакузи? Я заинтригована до нельзя!

— Я могу сделать тебе сюрприз? — Дракон сжимает мою ладонь еще сильнее и ласкает венки на запястье подушечкой большого пальца.

Вот мне интересно, кому он больше делает этот сюрприз, мне или себе? Ведь явно везет меня не в ресторан. Там еще пока джакузи не устанавливают… Но эти мысли, сейчас уже стоит оставить подальше. Особенно после того, что произошло между нами только что. Я сама его позвала, и четко знала, надевая лучший свой кружевной комплект, что мы не пирожные печь поедем, благо их мы наделали сегодня достаточно.

Очень быстро мы съезжаем с трассы на тихую улочку, где чинно стоят уютные двухэтажные коттеджи. Дракон паркуется около такого, украшенного гирляндами фонариков, на манер американских. Выходит, помогает вылезти мне. На глаза мои тут же ложиться шелковая повязка, я и пикнуть не успеваю, как свет меркнет вокруг.

— З-зачем это еще? — спрашиваю я в волнении.

— Доверься мне! — мурчит Дракон нежно в ушко.

Берет бережно под локоток, руководя мною, лишенной зрения.

Ничего не видно, но зато обостряются другие чувства. Я держусь за Дракона как за единственного проводника в реальность. Чувствую рельеф его твердокаменного предплечья, слышу, как оглушительно бьется его сердце, неужели тоже волнуется перед тем, что нам предстоит пережить?

Звякает брелок ключа. Мне становится страшно. Надеюсь, тот самый Марат не будет нас встречать у входа, не то от стыда я не буду знать, куда себя деть. Но нет, в помещении тихо, тепло, где-то вдалеке потрескивают дрова. Камин! Моя мечта. Нет ничего более романтичного, чем сидеть в уютном кресле перед огнем, пить горячий какао и поглаживать задремавшего Степана на коленях. Хотя есть… например заниматься любовью с мужчиной мечты на уютной шкуре перед потрескивающими поленьями!

— Мы пришли, Сладкая моя!

— Снимешь повязку?

— Нет! — по голосу слышу, что Дракон ухмыляется.

— Как это нет, ты же…

Не успеваю договорить. На губы мои набрасывается жадный голодный Дракон! Что он делает с ними! Ласкает, прикусывает, вылизывает… пьет, точно не видел воды годы в пустыне.

Ворчит чего-то гневно-страстное на своем драконьем, выгибая меня на встречу к нему, на его готовому к любви телу.

— Люблю, слышишь! Возьму тебя! Много раз возьму! Даже спрашивать не буду! Трахну и сзади и спереди, везде, и в ротик твой сладкий, поняла меня… Ходила… соблазняла… попкой своей… И ты мне дашь! Это не обсуждается! И будешь меня вылизывать язычком своим шоколадным… всю мою длину будешь! Все желание!

Потоки рваных слов, сказанных охрипшим, севшим от страсти голосом никак не отражаются на его бережном обращении. Подхватывает меня на руки, и оханье мое тоже подхватывает, выпивает, несет куда-то, чтобы через секунду опустить на прохладный шелк. Нависает надо мной. Чувствую его дыхание на истерзанных губах, на шее, которая должно быть, уже вся в засосах!

Его рука властно ложиться на мою грудь, сминая ткань платья вместе с лифчиком. Рвет все к черту. А-а-а! Платье-то зачем? И зачем мой лучший комплект?! Готова поставить самую любимую силиконовую форму для выпечки на кон, что он даже не рассмотрел белья! Зачем ему что-то рассматривать, когда его язык припадает к горошине груди.

— Сливочные! — шепчет он вылизывая ареолу, точно эскимо наслаждается. Второй груди достается подушечка большого пальца, которая очень нежно поглаживает горошину круговыми касаниями. — И сама сливочная вся! Нельзя быть такой! Почему ты такая…

— Какая? — рвано выдыхаю, выгибаясь под этими невозможно-сладкими ласками.

— Охрененная, Алиса! Ты охрененная.

Его язык соскальзывает в ложбинку, ведет влажную от поцелуев дорожку к животу. Острые судороги наслаждения пронзают мои обостренные отсутствием зрения чувства, заставляя выгибаться, беззащитно подставляться под поцелуи и ласки своего Дракона.

Его пальцы, едва щекочут мне живот, когда рвут платье дальше. Вместе с трусиками. К черту трусики! Зачем они мне теперь, если верх точно так же нещадно разодран. Теперь на мне, ничего нет, кроме повязки на глазах. Его горячее дыхание сообщает, что он уже внизу живота. Короткие жесткие волоски его бороды щекочут и приятно покалывают нежную кожу ниже пупка. Он сгибает мои ноги в коленях и разводит их в стороны. Ох! Я знаю, что он собрался делать. Мне стыдно, мне не по себе. В машине он делал это пальцами, сейчас же я полностью раскрытая и беззащитная перед его глазами.

— Ром… — рвано шепчу я. — я в душ сначала…

— Какой нахрен душ, Алис? — Дракон бравирует, пытается выдать свой дрожащий от возбуждения голос за ухмылку, но я чувствую, как его трясет от нетерпения, колотит от желания.

И нетерпение выливается в нежнейшее прикосновение к самой чувствительной точке. Мир взрывается тысячью искр, что видны только мне, под черной повязкой. Я выгибаюсь дугой, пронизанная токами наслаждения, судорожно хватаюсь за простыни; пальцы ног, дрожащие сведенные от удовольствия поджимаются, коленки дрожат. Но Дракону мало полной моей капитуляции.

— Моя горячая девочка! — опаляет дыханием обострившиеся до предела узелки нервов, — чего я столько ждал? Зачем лишал себя сладенького?

***

Оргазмы сотрясают мое истерзанное ласками тело один за другим. Мне уже хочется увидеть глаза моего волшебника, что подарил мне столько наслаждения за последний час, сколько Вадим не смог за год отношений.

— Ром… — шепчу я, выгибаясь под его умелым языком, что ласкает меня внизу. — А ты?

— Хочешь сравнять счет, Сладкая?

— Хочу сделать хорошо тебе, если ты позволишь!

Роман не медлит после этих слов.

— Я позволю, сладенькая, еще как позволю!

Повязка спадает с моих глаз и я вижу его жадные, горящие в свете огня камина черные глаза, где пляшут искры неприкрытого, необузданного первобытного желания.

— Моя! Только моя!

Я тянусь к нему за поцелуем, и он, нависая надо мной на полусогнутых руках, возвращает мне мой вкус.

— Ты поняла, какая ты сладкая, везде? — рвано шепчет в мои полураскрытые губы.

Вместо ответа я легонько надавливаю ему на твердую грудь, заставив отстраниться и перевернуться на спину. Ее я поглажу позже. Сейчас меня волнует кое-что поинтереснее.

Теперь Роман полусидит на подушках, я же оседлала низ его живота. Узкая дорожка его курчавых волос бесстыдно щекочет мои влажные от желания складочки. Так остро, так порочно, но к черту стыд! К черту вообще все, кроме желания доставить, вернуть удовольствие СВОЕМУ мужчине! В том, что Дракон создан именно для меня, теперь не сомневаюсь.

Теперь настал мой черед ласкать, лизать, дразнить язычком, манить, обещать большее его крупному рельефному телу, идеальному, как у древнегреческого бога.

С трудом оторвавшись от его губ, я прокладываю поцелуи ниже, покусываю мочку его уха, попутно шепча глупости и любовный бессмысленный, но такой нужный нам обоим и правильный в этот момент бред…

Его мощное тело покрывается мурашками. Черт, это так волнительно! Я глажу, обвожу каждую черточку тату дракона, что навсегда поселился на его внушительном бицепсе. Я хочу сделать это языком, и не отказываю себе в этом удовольствии.

Расширившимися от страсти, безумными зрачками, Дракон неотступно следит за мной. Рельеф его груди и поджарый живот с кубиками пресса вздымаются и опадают под каждым тяжелым вздохом. Моя попа отчетливо чувствует, как сильно его желание стоит колом, и вот-вот порвет ткань и брюк и боксеров. Он коротко хрипит при каждом моем ёрзанье в опасной близости от своего достоинства.

Уже скоро я освобожу его от ставших тесными до нельзя брюк, но сначала обведу каждый кубик его пресса. Сперва пальчиком, едва карябая коротким ноготком, а потом самым кончиком языка, доводя Дракона до исступления. Не понимаю, как он держится до сих пор… Будто подслушав мои мысли, Дракон тянется к пуговице.

— Не могу больше, Сладкая! Хорошая девочка моя!

— Сейчас-сейчас, — накрываю его длинные дрожащие пальцы своими. В четыре руки мы кое-как справляемся с его ширинкой. Какой же он горячий! Его живот мелко подрагивает от нетерпения, достоинство дергается, всё еще сокрытое черной тканью. Иду к нему на помощь. Срываю покровы.

— Ааах… — не могу скрыть стон восхищения.

Дракон совершенен. Во всех местах! Идеальная длинна и ширина! На крупной потемневшей головке выступила блестящая капелька. Неудивительно, ведь он сдерживается из последних сил. Замираю на мгновение, раздумывая… смогу ли я оправдать его надежды, ведь далеко не знаток этих дел, а потом шлю все сомнения к черту, падаю словно бездну, из которой возврата уже нет!

Какое это восхитительное чувство держать средоточье мужского удовольствия в своих руках, скользить губами, ласкать языком… Выбивать стоны, хрипы из широкой мужской груди, ощущать как напряжена каждая мышца его бедер, как выступает каждая вена, мощно пропуская через себя кровь пополам с горячей лавой удовольствия.

Я так увлекаюсь, что даже не слышу, о чем стонет мой мужчина. Пока он не берет меня за загривок и молниеносно не снимает с себя, оросив при этом, обильно залив мне грудь, так что на живот тоже попало несколько капель.

А потом, не давая мне опомниться, Дракон подтягивает меня к себе, подминает, его влажная, вся в блестящих капельках пота кожа касается моей, липкой, после извержения вулкана, но его это не волнует. Мы ошеломленно смотрим друг на друга потрясенные той близостью, той улетной нежностью, тому удовольствию что подарили друг другу, а потом он целует меня, и я покоряюсь, отдаюсь вновь этой простой, но такой интимной ласке.

— Алиса, ты потрясающая…

Нет, господин Дракон, это вы потрясающий! Невозможный мужчина! Таких, просто не бывает! Дура, ваша бывшая! Полная идиотка, — потерять ТАКОГО человека! И я идиотка, что «первый раз» с ним случился таким сумбурным, замутненным действием алкоголя! Наверняка он вытворял уже все это со мной, а я смогла так просто впустить обратно Вадима! К черту Вадима! К черту его долги и его мамашу! К черту все на свете, кроме своего любимого Дракона!

Роман прерывает поцелуй, но лишь для того, чтобы встать и меня подхватить на руки. Около огня, рядом со шкурой, заняться любовью на которой я мечтала недавно, тихо бурлит вода в огромном джакузи. На широком бортике уже готова бутылка шампанского в серебряном ведерке со льдом, высятся бокалы н тонких высоких ножках, тарелка фруктов и салат из морепродуктов. Господин Дракон и идеально-невозможный мужчина явно желает продолжить нашу волшебную ночь!

***

Белоснежная пена и алые лепестки роз на ней… сотни свечей в низеньких керамических чашах-подставках. Ни грамма электрического света. Все освещено лишь пламенем огня камина и свечей.

— Да вы романтик, Господин Романов! — поддеваю я его, свернутая клубочком в сильных руках мужчины.

— Мне хочется делать это для тебя, — не ведется на мою провокацию Дракон.

Со мною на руках он заходит в пену и опускается в теплую бурлящую воду.

— Я проголодался. — тянется к креветкам.

Поддевает вилкой одну и подносит ко мне. С удовольствием съедаю морепродукт и делаю тоже самое — кормлю Дракона.

— И пить хочу, — рычит Дракон от удовольствия.

Тянется к ведерку. Хлопок — золотистая жидкость наполняет высокие бокалы. Я смакую каждый глоток, но мне многого не надо. Половина бокала и у меня голова идет кругом, тем более в теплой бурлящей воде и рядом с умопомрачительным мужчиной.

Дракон устраивает меня у себя на коленях, и в таком положении поглаживает под водой. Не навязчиво, но очень расслабляюще. Находит и прикусывает мочку уха. Кажется, он уже готов ко второму раунду нашей постельной битвы. Никогда не занималась этим в воде. С другой стороны сегодня такая волшебная ночь, практически Новогодняя, хотя какой-там: ночь под тупые шоу по тв в обнимку с тазиком Оливье едва ли сравнится с этой потрясающей, магической, совершенно сказочной ночью, поэтому хочется попробовать многое. Даже секс в воде.

От мочки уха он спускается к шее, попутно слизывая всю влагу и даря неземное блаженство вкупе с миллиардом мурашек. Дракон даже останавливается на мгновение, чтобы полюбоваться моими предплечьями, в пупырышках от его безумных ласк.

— Охренеть, Алиса! Ты даже реагируешь на меня по особенному. Знаешь, КАК я хочу тебя?

— Как?

— Прямо вот так. В этой позе!

Дракон легко приподнимает мои бедра и медленно насаживает на всю длину. До предела. Сидя спиной к нему, я не могу видеть его выражения лица, но по вздоху-всхрипу понимаю, что крышу ему сносит так же как и мне, ничуть не меньше. А потом все мои мысли улетучиваются в никуда, гонимые чистым диким первобытным удовольствием. Дракон полностью контролирует весь процесс, держа меня крепко за бедра. И я не прочь передать бразды правления столь умелому руководителю. Когда я уже в минуте от пика, Дракон вдруг резко останавливается и рычит мне в ухо:

— Хочу видеть твое лицо, когда ты взлетишь!

Он быстро снимает меня с себя и разворачивает лицом к лицу. Он пожирает меня взглядом, в зрачках его пляшут отблески пламени. На бицепсах и груди блестит влага. И его иссиня-черные волосы тоже блестят, тронутые искрами огня.

Он вновь погружается в меня. Так глубоко и полно, что кажется, еще мгновение и будет больно, но нет, никакой боли, только приятная наполненность, распирание от давления, скольжение и блаженство. Дракон начинает плавно, убыстряя темп с каждым новым движением, пока я, не закатив глаза и выпустив наружу стон, не подлетаю на волне удовольствия. Дракон останавливается чуть позже. Резко выходит из меня и крепко прижимается к низу моего живота. Даже сквозь толщу воды я ощущаю мощную горячую струю, бьющую в меня меж бедер.

Дракон все это время смотрит неотрывно. Он пережил оргазм глядя глаза в глаза. А потом подтягивает меня к себе, уютно устраивая мою голову у себя на груди.

— А вот теперь в душ! — говорит он спустя какое-то время, поймав дыхание и усмирив ритм сердца.

Но и в душе наши игрища не закончились. Дорвавшись друг до друга, мы никак не могли успокоить своё возрастающее с каждым разом желание, не могли насытиться ласками и удовольствием.

Уснули лишь под утро, закрепив наши успехи улетным соитием на кровати, совершенно выдохшиеся, но счастливые и по уши влюбленные друг в друга. По крайней мере, я так думала…

***

Наступившее утро оказалось не таким волшебным как ночь… Нет, я давно взрослая девочка и знаю, что в любовном угаре, да еще и с примесью шампанского в крови можно намечтать и навоображать себе много чего, но реальность уж слишком жестока ко мне. Знала бы, еще бы ночью вызвала такси, и прямо в рваном платье уехала бы домой, а не свернулась пушистой кошечкой на могучем плече Дракона наслаждаясь его близостью и защитой…

Хмурый, смурной Драконяка осторожно высвободился из моих объятий и отправился в душ, а потом на кухню, откуда послышался запах свежесваренного кофе.

Я тоже сходила в душ, и завернувшись в простыню стою в раздумье: уехать молча домой, или все-таки пойти на кухню к Дракону и потребовать объяснений его настроению. Второе показалось более разумным.

Даже не улыбнувшись, Роман плеснул мне кофе в бокал, и встал со своим, отвернувшись от меня к окну.

— Ром… — произношу охрипшим голосом, — ты в порядке?

— Нет! — тихо выплевывает он.

— Что-то случилось?

Мне совершенно не нравится ни его настроение, ни его тон.

— Ты случилась, Алиса! — говорит едко, хмуро и даже не обернется.

И как его понять? Нет, совершенно очевидно, что он не желает видеть меня по утрам. Первый раз после клуба я поступила совершенно верно, но вот сегодня… поверила его речам, развесила уши, идиотка, впустила его в свое сердце!

Сказать что мне больно — ничего не сказать. Это все равно что подарить надежду тяжелобольному, а потом сообщить, что врач пошутил. Я еле сдерживаю слезы. Я не понимаю, чем могла разгневать, обидеть своего мужчину. Мы засыпали счастливыми, а проснулись едва ли не врагами…

Возвращаюсь в гостиную. Натягиваю на себя рваное платье, колготки порваны, ну и фиг с ними. Куртка длинная, должна закрыть все по идее. Набираю вызов такси в приложении. Слезы застилают глаза. Да, мы прекрасно провели время ночью, и теперь за него я буду расплачиваться сердцем. Будет мне уроком на всю жизнь.

Застегивая молнию, я все еще тайно надеюсь, что сейчас вернется Рома и остановит меня, скажет, что мне все это лишь показалось… но нет… Дракон не собирается меня останавливать. Он взял свое, насытился, и я стала ему неинтересной.

Внезапно осознаю, что в сущности веду себя так же как Эля, использованная и отвергнутая им. Но нет… до уровня ждущей от хозяина сердца ласки собачонки я не опущусь! Яростно оттираю слезы и выхожу вон из дома и из его жизни.

По идее мне надо на работу. И ему надо. Но какая к черту работа в разодранном платье и с разодранной кровоточащей душой? Ни за что на свете я теперь не смогу работать под его руководством и на его фабрике!

Сейчас я окончательно решаю уволиться. Ничего не потеряю. Кредит? Пусть Вадим сам его выплачивает!

Таксист не обращает на мой зареванный, изодранный вид никакого внимания. Мне это только на руку. Еще бы и домой, не замеченной соседями прошмыгнуть…

Отпираю дверь ключом. В гостиной горит свет и работает телевизор. Мамаша и сын чинно пьют чай в креслах.

— Алиса! — окликивает меня Вадим.

Блин! Надо срочно прошмыгнуть в спальню и переодеться, потому что вид у меня шедевральный, конечно.

— Алиса! — не успеваю хлопнуть дверью в комнату, как туда все же проскальзывает Вадим, — это что за вид у тебя такой, а Алис?!

Он ошеломлено оглядывает мои голые, посиневшие от холода ноги, и ошметки платья, что торчат из-под куртки.

— Это ты чем ночью занималась?! — Вадим идет на меня набычившись, сжав руки в кулаки.

На пороге спальни появляется Валентина Петровна. Она с жадностью смотрит на мое полное ужаса лицо, явно поддерживая сына в своем намерении «проучить жену».

— Трахалась с ним, сука?! — Вадим бешено подлетает ко мне и бьет прямо в лицо.

Скулу обжигает острая боль. Чувствую, как быстро закрывается глаз, наливаясь опухолью от синяка.

— Вадюш, ты полегче там! — Валентина Петровна очевидно понимает, что сын переборщил.

— Да я эту проститутку сейчас в фарш покрошу!

И тут боль, обида, отчаяние пробуждают во мне дикую злость. Мне больше не страшно, наоборот, я хочу сцепиться с этим уродом, что посмел поднять на меня руку после всего, что я для него сделала, но я поступлю умнее.

Быстро достаю из сумочки телефон, пока Вадима отвлекает его мама, включаю запись видео. Быстро обвожу камерой свой наверняка огромный фингал, а потом направляю камеру на еще не понявшего, вновь идущего на меня Вадима.

— Что ты мне своим телефоном тычешь, потаскуха! Мало я тебе втащил?! Сейчас повторю! Нашла лоха, рога мне ставить!

— Я записываю Вадим! — главное, чтоб голос не дрожал. — Только тронь меня еще! Засажу за побои!

Вадим останавливается в полуметре от меня, отшатывается от телефона, точно от удара.

— Ах ты сука тупая, мозги у тебя наконец начали работать?!

Я сдерживаюсь, не желая ругаться на камеру. Снимая это видео, я четко знаю, что теперь не удалю его. Дам ему ход, обнародую, чтобы таким аферистам как Вадиму и его мамаше было не повадно садиться на голову честным порядочным девушкам.

— А теперь убирайтесь из моей квартиры! Оба!

Сейчас, когда Вадим дезориентирован происходящим, самое время отвоевать свою территорию обратно.

— Что встали? — я слезаю с кровати, куда меня отшвырнул удар ублюдка, и выставив вперед камеру телефона, точно огонь против диких животных, наступаю на гражданского мужа и его мамашу.

Стационарный телефон на кухне. Не выключая камеры, я быстро иду туда и хватаю его. Хорошо, что не отрезала в свое время. Хоть и пользуюсь только мобильным, но набрать полицию мне не составит никакого труда.

— Алисонька, — в кухне появляется Валентина Петровна, — Вадюша немного перестарался, его можно понять, опусти телефон, детка, давай я приложу тебе холодное, а потом вы с мужем твоим все обсудите.

— Какой он к черту мне муж?! Так, сожитель, и после того, как посмел ударить меня, мужем он точно не станет. Уходите, иначе я набираю «ноль два»!

— Деточка…

— Никакая я вам не деточка, пошли вон оба!

Я демонстративно тыкаю две заветных цифры, так и не отпустив камеры.

— Алисонька, а вещей-то много, собраться надо…

— Каких вещей?! Все что тут есть, вплоть до зубной пасты куплено мною, на мои деньги! Выметайтесь!

Говорю низким, страшным, не своим голосом. И это как ни странно действует на мать и сына.

— Ты еще пожалеешь, тварь! — никак не успокоится Вадим.

— Угу… всю жизнь жалеть буду… — тихо хмыкаю себе под нос.

Мамаша и сын в прихожей, натягивают сапоги и куртки. (3303c)

— И кредит мой ты будешь выплачивать! Потому как идиотка круглая! — бросает зло мне бывший муженек, прежде чем ударить дверью об косяк с такой силой, что с потолка сыпется штукатурка.

И только провернув ключом в замочной скважине, я выключаю видеозапись дрожащей рукой.

Быстро, не раздумывая отправляю ее двоюродному брату. Он работает в прокуратуре, и надеюсь, поможет не спустить преступление урода ему с рук.