Глава 17

Постепенно всё приходит в норму. В первый после избиения день, папа и мама приехали за мной, уложили в кровать — лечить и синяк и простуду. Параллельно этому, двоюродный брат врезал новый замок в дверь, чтобы урод и его мамаша не смогли вскрыть квартиру ключом Вадима. Степа естественно находился все это время со мной — поддерживал своим мурчанием и спокойствием сфинкса, как мог.

Получив мое видео в тот день, брат пришел в бешенство. Он бросил все дела и примчался к моим родителям, чтобы всем вместе призвать меня к ответу. Ну я и рассказала все. Без прикрас. И как с кредитом лоханулась, и как Вадим жестоко разводил меня целый год… только про Дракона не рассказала. Вернее, упомянула, что меня уволили, и всё…

Мама с папой хватались за сердце, пили корвалдин литрами, и мелко вздрагивали после каждого моего слова.

— Ладно, — в конце концов постановил Матвей. — ты, сестренка, конечно сильно лажанула, но этого афериста я так просто в покое не оставлю. Будь готова, если тебя вызовут в полицию. Будем заводить дело. И кредит попробуем на этого урода перевести. Благо, доказательства какие-никакие имеются! А ты впредь, будь умнее. По таким важным вопросам, как взятие на себя долговых обязательств, обязательно советуйся со знающими людьми.

— А если… Вадим будет меня караулить?

— Не посмеет. Душонка-то трусливая у него. К ногтю прижму, за полкилометра к тебе не подойдет! А теперь в больницу!

— Это зачем еще? — пугаюсь я.

— Побои снимать! — жмет плечами Матвей. — Видео — это конечно хорошо, но и физические доказательства тоже понадобятся.

***

Несколько следующих дней, проведенных у родителей, я всё еще ждала звонка от Дракона. Как дура подрывалась от каждого шороха — постоянно чудилась вибрация от звонка или сообщения. Но телефон упорно молчал. Лишь на исходе вторых суток позвонили из отдела кадров, поинтересоваться, не выздоровела ли я — видимо Романов сообщил им, что я все же заболела.

Ну я и поставила их в известной о своем увольнении. На следующий день мама съездила туда за документами — сама я ни в какую не хотела встречаться с начальником.

Еще через пару дней, когда подживающий синяк можно было легко замазать косметикой, я приняла сразу несколько заказов от обрадовавшихся моему «возвращению» к десертам клиентов. Мама и папа скрепя сердцем отпустили нас со Степаном домой, потому как печь на крохотной родительской кухоньке, да еще не на профессиональной духовке, справляться с заказами было нереально.

Вадим, как брат и обещал, не появлялся на моем горизонте.

Дома, наедине с котиком и сладостями я во всей красе чувствую одиночество, что поселилось в душе после той волшебной ночи. Пока кручусь целый день, выпекая торты и пирожные, хоть как-то отвлекаю себя работой и телевизором, вечерами же хоть волком вой. Понимаю, что надо бы куда-нибудь сходить, развеяться, в тот же гипермаркет, например — шопинг-терапия еще никому не вредила, но это надо переодеться, накрасить опухшие от слез глаза, чего-нибудь сообразить с волосами поинтереснее пучка, вылезти из своей берлоги, а на это у меня совершенно нет сил… ни духовных ни физических.

Я страдаю по нему… Господи, как мне его не хватает! Отдала бы все на свете, чтобы только вновь ощутить вкус его губ, горячее дыхание на своей шее, тепло и защиту его рук… и зачем только позволила себе влюбляться? Зачем повелась на лживые заверения в моей «охрененности»?! Он просто попользовался мною, как Элей, и еще наверняка много кем, а потом выкинул, «затраханное», ставшее неинтересным тело, забыв отдать сердце обратно!

***

Через несколько недель

— Алис! — звонит Матвей с самого утра, — Сейчас подъеду за тобой. Захвати с собой паспорт.

— Это зачем? — зеваю я, мечтая только о чашечки кофе.

— В банк поедем. Дожал я этого урода. Привезет он деньги, чтобы кредит закрыть. Извини, но без тебя никак.

С меня мигом пропадает сонливость. Вот это поворот! Вадим где-то раздобыл денег и собирается решить главную проблему, мучавшую меня всё это время! Хотя, скорее всего, просто перезанял где-то, а брат хорошенько поднажал, припугнул его заявлением о побоях.

— Я сейчас же буду готова! — бодро сообщаю я, предвкушая решение всех проблем.

— Ну и отлично, мне нравится твой настрой!

Быстро выпиваю кофе, одеваюсь. Мне неприятно встречаться с Вадимом, особенно после того, как он поднял на меня руку, но решение главной головной боли требует и не таких жертв.

В машине меня мутит. Кофе плещется в желудке, так и норовя вернуться обратно.

— Алис, с тобой все в порядке? — Матвей подозрительно косится в мою сторону. — Что-то ты бледная какая-то!

— Открой окно, пожалуйста. Меня подташнивает…

Матвей молча опускает стекло. Холодный воздух помогает справиться с тошнотой. Молчание затягивается, сгущается, давя на плечи.

— Ничего не хочешь рассказать, а сестренка?

А что рассказывать? Я прекрасно понимаю, о чем намекает мне Матвей, и очень надеюсь, что это не так. Но тест, для надежности, конечно куплю.

— Собралась рожать от этого дерьма?

— Нет, Матвей. Точно не от него. И вообще, я что, не могу отравиться чем-нибудь? Знаешь, сколько пирожных я вчера съела?!

Говорю все это, а меня снова мутит, как представлю шоколадно-муссовое безумие на подложке из песочного теста, и как я сожрала целую порцию лакомства в одно лицо… Фу! Больше сладкого вообще в рот не возьму! Лучше соленое есть! Огурчики, например! Они такие хрустящие, солененькие, сочные… и рассол! Рассол прям так хочу выпить, прямо сейчас!

— Алиска у тебя такое лицо блаженное, о чем думаешь? — хмыкает Матвей.

Бли-и-ин! Уже и на соленое потянуло! Какой кошмар! Надеюсь, это всего лишь игра моего воображения! Хотя, повод для беспокойства есть. В последнюю ночь мы «повеселились» с Драконом знатно, и хотя он намеренно не пытался оплодотворить меня, однако и контрацептивами никакими мы не пользовались…

С Вадимом же у нас не было близости все это время, так что его кандидатура на роль отца предполагаемого ребенка отпадает сразу.

***

В банк мы прибываем немного позже Вадима и его мамаши. Надо же, несостоявшаяся свекровь еще тут, не убралась восвояси. Оба они заметно нервничают. Вадим то и дело теребит темный непрозрачный пакет, где видимо и лежит вся сумма долга. Нашел деньги. И в самом деле, нашел!

Я настолько ошеломлена мыслями о предполагаемой беременности, что даже не реагирую на бывшего сожителя, ударившего меня несколько недель назад.

Вадим и Валентина Петровна продолжают нервничать, ерзая на стуле. Мы не поздоровались и теперь неловко сидим друг напротив друга. Матвей, словно инстинктивно закрывает меня собой от распоясавшейся семейки. Как же мне повезло, что брат решил вступиться за меня и махом решить все проблемы! Что бы я сейчас без него делала?!

По лицу Валентины Петровны прямо видно, как она хочет начать выяснение отношений, но стоит ей лишь глянуть на широкоплечего Матвея в строгом костюме, так все ее желание и сдувается, на манер воздушного шарика. Вадим же глядит волком, исподлобья. Да и хрен бы с ними. Сейчас закроют долг, и я их больше не пущу в свою жизнь. Никогда!

В отделении банка четыре кассы, и все, как назло заняты. Чтобы скоротать время лезу в телефонный интернет. Жуть как интересно, почитать про первые признаки беременности. Сейчас я даже пока не понимаю, обрадуюсь ли увидев две полоски на тесте, или огорчусь.

Конечно, матерью-одиночкой быть тяжело, и родители меня, мягко говоря за это по головке не погладят, но я взрослая женщина, мне есть где жить, ноги-руки целы, заработок стабильный, родители опять-таки… вон брат какой, в конце-концов! В беде не бросит!

Читаю список признаков и с удивлением нахожу каждый у себя. На лице поселяется какая-то шальная бесшабашная улыбка. Неужели?!

А потом мой взгляд резко натыкается на рекламу из новостной ленты, из раздела светской хроники. Тыкаю на крупную фотографию Романа, под которой написан такой заголовок, что от него завыть хочется, причем навзрыд и белугой, а не детей ему рожать…

***

Дальнейшее происходит словно в тумане, или в вакууме… Нас зовут в кассу. Вадим, недовольно зыркая на меня складывает стопки пятитысячных купюр в приемный ящичек, а у меня перед глазами только фото Ромы с Зарой под руку… И их сыночка на переднем плане.

Мне дают документы на подпись. Матвей внимательно читает их и разрешает поставить «резолюцию». Поздравляет с освобождением от кабалы.

Мне же так плохо, что я едва сдерживаю слезы… черт! Она его бывшая жена. Я все понимаю. У них общий ребенок, ради которого можно постараться, как написано в том самом заголовке «попробовать вернуть былые отношения», но как же больно! Как теперь после всего этого доверять людям? Получается Рома, спав со мной той ночью уже знал, что утром поедет обратно в семью. Поэтому так обошелся со мной на последок… С другой стороны, он ведь ничего мне не обещал, ни к чему не принуждал. Я сама занималась с ним улетным сексом по доброй воле, и выла от наслаждения как последняя падшая женщина под ним.

По дороге домой я забываю обо всем на свете. Даже не щелкает ничего в голове про тест на беременность. Вспоминаю о нем только дома, уже основательно наревевшись. Не поплетусь же я в аптеку с опухшими от слез глазами, да еще для покупки теста! Еще успеется… Может и месячные с горя пойдут, тем более так сильно тянет низ живота.

Степа чувствует, что мне больно. Вдвоем, мы как обычно заворачиваемся в теплый плед и в обнимку со своим любимым котиком переключаем каналы на телевизоре. Оживает телефон.

А с ним и мое сердце! Это он! Дракон! Вспомнил наконец, после неполного месяца отсутствия. Я хочу взять трубку, хочу высказать ему все, что думаю, но вместо этого жму на отбой. Хватит. Достаточно мною пользоваться, когда ему заблагорассудиться! Дракон настойчив в этот раз. Перезванивает. Тогда блокирую его номер. Вношу в черный список в соц-сетях и мессенджерах. Лучше сразу так. С глаз долой и из сердца вон!

Степа, точно большая пушистая грелка греет мой животик, постепенно унимая тянущие ощущения внизу. Проваливаюсь точно в какую-то нездоровую дрему, когда видишь откровенную чушь и сюрреализм, а проснуться, очнуться от этого не можешь…

Но что-то настойчиво выбивает меня из мешанины образов и сюжетов. Звонок! Только не в телефон, а в дверь! Кого еще принесло в этот час? Осторожненько, чтобы не разбудить, перекладываю котика на плед. Плетусь, плохо соображая ото сна. Настырный «дзынь» бьет прямо по мозгам. Забыв посмотреть в глазок, отворяю дверь.

Он… нет, не так! ОН! Дракон собственной персоной, неотразимый, в своей мужской красоте, одетый с иголочки, с брызгами бешенной харизмы вокруг. Даже отшатываюсь от него. За месяц разлуки отвыкла от мистера «Совершенство», забыла каким неотразимым он может быть.

Но очень быстро обида своим ядом отрезвляет меня, заставляя отключившийся было мозг подсобраться обратно. Не говоря ни слова, со всей силой стараюсь захлопнуть дверь перед ним. Но, тщетно. Если Дракон решил взять «дворец» штурмом, то он его возьмет! Он быстро вставляет носок ботинка между дверью и косяком и та с такой же скоростью раскрывается перед ним обратно по инерции.

Дракон входит внутрь моего скромного жилища, заполняя собой все пространство крохотной прихожей.

— Уходи! — требую я осипшим голосом, стараясь не вдыхать его умопомрачительный аромат. — Видеть тебя не хочу!

***

— Алис, нам надо поговорить. — вибрирует он своим низким голосом от которого у меня мурашки бегут, а в месте сочленений коленок кисель точно налит, и они вот-вот опадут лужицей на землю.

— Нам не о чем разговаривать! — я смотрю на мужчину, ради которого была готова на многое, и мне больно от его присутствия, потому что мне он больше не принадлежит. Да и толком-то никогда не принадлежал!

— Алис, твои глаза говорят совершенно другое!

Естественно они продолжают пожирать его, точно он — огромное вкуснейшее пирожное, выпеченное с любовью и обильно осыпанное орешками наслаждения и шоколадом страсти. Я бы многое отдала ради него. Всё бы отдала! Лучшей бы женой ему стала! Заботилась бы, лелеяла, детей бы ему родила, но… он вернулся в семью. А на чужом горе счастья не построишь. И разрушать семью, где у него есть любящий сын я не собираюсь! Поэтому беру себя в руки и как можно равнодушнее произношу:

— Какая разница, что говорят мои глаза? Ты лучше послушай…

— Огромная такая бл*ть разница!!! — рычит он, наступая на меня. — Ты хочешь меня, а я хочу тебя! Понимаешь?! Я месяц с ума сходил…

— И даже позвонить мне за целый месяц не мог? Нет, Ром, это не серьезно! — хмыкаю я через слёзы.

— Алис, я вернулся к Заре ради сына. Но я не могу с ней, понимаешь?

Он уже так близко, что я чувствую его звериный мускусный запах, и вижу как горят его глаза. На меня горят.

— Я думал, что смогу! Был уверен, что смогу! Что ты очередная, проходная девка в моей судьбе.

— Спасибо за откровенность, — цежу сквозь зубы. — так оно и есть!

— Нет бл*ть! — рычит он, не стесняясь в выражениях, — Я не могу тебя забыть! Не хочу тебя забывать!

— Ром, так нельзя. Если ты вернулся в семью, не гадь на стороне. Я точно не гожусь на роль любовницы.

— Я знаю, что ты не годишься. Поэтому пришел звать тебя обратно. Хотя бы на фабрику!

— Но зачем? — восклицаю я, оттерев слезы, — Что за долбанный мазохизм?

— Видела бы ты, что сейчас там творится! Работники воют от меня и разбегаются как тараканы. В этот месяц им особенно тяжело!

Боже мой, я им сочувствую… Дракон в гневе невыносим, но и обратно, чтобы лишь услаждать взор Султана-Романа не собираюсь.

— Алис! Идем работать ко мне в лабораторию! Будем вместе разрабатывать новые рецепты, экспериментировать… А хочешь в мастерскую пойдешь, и я к тебе на пушечный выстрел не подойду. Буду знать, что ты рядом…

— Ром, в итоге ничем хорошим это не закончится. Не пойду. Не уговаривай.

Горевший только что на меня глаз мгновенно потухает. Лицо Дракона приобретает максимально жесткое очертание.

— В семью я окончательно не вернулся. — роняет он. — Мы с Зарой на разных волнах.

— Но ты и не вышел из нее окончательно. Ром. Услышь меня. — стараюсь говорить максимально серьезно, чтобы убедить и себя и его и в правдивости своих слов. Себя даже больше. — Ни любовницей, ни сотрудницей я к тебе не вернусь.

— Хочешь сказать, что такая единственная и неповторимая, — заламывает бровь в суровом сарказме. — А когда хныкала и стонала подо мною, не была такой категоричной! Как же быстро ты зазвездилась!

— Уходи, Ром! — оскорбления, да еще и в таком ключе я не потерплю.

— Не пойдешь? — Дракон не привык так просто отступать.

— Нет.

— Больше звать тебя не стану. — проходит мимо меня к двери. Останавливается, еще раз проницательно гладя мне в глаза. — Ты меня знаешь, Алиса. — видно, что ему так же больно, эта боль плещется на глубине его души, растекается по зрачкам. — Больше не приду к тебе.

Как же мне хочется послать в жопу свою женскую гордость, свои принципы! Кинуться за ним, умолять его вернуться обратно… И если бы не его сын, я бы так и сделала. Но ребенок меняет все. Не знаю, как мне удается сдерживать рыдания говоря:

— Не приходи.

Дракон едва заметно вздрагивает от моих слов, но быстро берет себя в руки. Сухо кивает на прощание, прикрывает за собой дверь. И тихий щелчок замка разрывает канонадой взрыва мое сердце.

Он ушел… я пячусь на стенку, и находя опору медленно съезжаю по ней на пол. Захлебываюсь рыданиями. Он ушел навсегда!