Глава 32

Мы с Аланом выходим из столовой, где только что завершился официальный прием – пока только пищи, то есть овсянки по-простому говоря – в компании мачехи и сводной сестрички.

Муж берет меня под руку и ведет в сторону большого окна в коридоре. Из окна прилично дует зимний ветерок, я ежусь, герцог хмурится, замечая это.

В его глазах мелькает решимость:

– Я займусь возвращением твоего заложенного ожерелья, – заявляет он официальным тоном. – А заодно постараюсь выяснить, куда делись те деньги, что я тебе отправлял, но ты их не получила.

Его голос звучит один в один как у генерального на планерке в моей прошлой жизни. Но в отличие от генерального, здесь Алан – мой муж.

– О, благодарю за великодушие, – насмешливо отвечаю я, в противовес тону благодарно склоняю голову и приседаю в книксене, – Будем надеяться, что ваша герцогская мощь не уступит дубовым стенам ломбарда.

Алан морщится, но продолжает:

– А еще прошу тебя – найми нормальную прислугу. Все-таки этот замок – не сарай, пусть даже в ужасном состоянии.

Вот так номер! Неужели до него начало доходить, что так жить нельзя? И замок давно нуждается в ремонте.

– Нормальную? – переспрашиваю я его, попутно вспоминая, как одна из служанок посвятила жизнь исключительно натиранию доспехов и сплетням. – Я не хочу просто идти «по знакомству». Придумала кое-что вроде…собеседований и резюме. Пусть люди докажут, что умеют работать, а не бездельничать.

– Собеседований? Ре-зю-мэ? – Алан повторяет слово с таким выражением лица, будто я предложила устроить в замке крупнейшую в истории выставку невиданных чудовищ. Хмурится, видимо решив, что в я очередной раз сошла с ума. – Нам нужна прислуга, это главное.

Я пожимаю плечами, старательно пряча улыбку, кажется, я только что одержала небольшую тактическую победу.

Привычно трогаю бабушкин кулон. Даже уже и не вспомню, когда я первый раз заметила, что он мне словно помогает в этом мире, каждый раз едва уловимо нагревается в момент, когда вмешивается в мою жизнь. Вот и сейчас ощущая его приятное тепло, отдающиеся в мои озябшие пальцы.

Обе светлости – моя и герцогская – отправляемся в город в одной карете. Но несмотря на подобные звания “светлости” и “сиятельства” на улице не становится менее мрачно. Сегодня опять один из ставших привычными уже пасмурных дней. Тучи, задергивают небо, словно тяжелыми шторами, будто нарочно не хотят меня радовать солнечным светом.

В карете почти всю дорогу молчим. Герцог безмолвствует, ибо ему не нравится мое нежелание закрыть немедленно пекарню и вместо нее приступить к вышивке в замке. А я молчу, просто потому что мысленно прокручиваю события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, пытаюсь разобраться – кто же такой мой дражайший муженек.

У Алана свои дела, и он высаживает меня у моей пекарни. Расходимся по своим делам. Он – по своим важным герцогским и дознавательским нуждам, а я по “мелочным” – проверять, как там моя «неприличная» пекарня поживает.

Уже в городе, когда мы вместе с Мэри Энн шагаем по улице мимо лавок и харчевен, почему-то замечаю чье-то невидимое присутствие. Не то чтобы мне показывают язык из-за угла, но словно краем глаза вижу, как кто-то прячется за выступами домов или торопливо уходит, стоит мне обернуться.

Против воли в голове рождается убежденность, что это наверняка Алан, недовольный моим поведением, решил проверить не одумаюсь ли я и не повешу ли объявление “Закрыто” на двери пекарни. Он, конечно, ничего подобного не дождется. Но все равно неприятно: колючее ощущение под лопатками, будто кто-то целится взглядом, заставляет меня несколько раз оглядываться. В сердце поселяется неясная тревога.

И сколько я не пытаюсь убедить себя, что это просто Алан использует свои дознавательские практики на мне, в кровь впрыскивается адреналин, заставляет пульс колотится быстрей и отдаваться в ушах и кончиках пальцев.

В пекарне я быстро переключаюсь на текущие дела: проверяю качество сдобы, слежу за огнем в печи, мельком беседую с зашедшими покупателями, совершенно забывая чувство тревоги. Но к через пару часов оно вновь возвращается, роняя сердце в пятки, Мне чудится, что кто-то пристально смотрит на меня сквозь стекло витрины. Я неосознанно касаюсь своего кулона, словно ища у него защиты. Но он, конечно, остается всего лишь холодным камнем, и даже, кажется чуть холодней, чем обычно.

 Приближается полдень. Я вытираю руки о полотенце и замечаю за окном смутный силуэт. Он мгновенно исчезает, стоит мне отвернуться на мгновенье и посмотреть на двери, впускающие очередного посетителя. Когда я вновь гляжу в окно, там уже никого нет.

«Ах ты шпион!»— мысленно ругаюсь.

Уже собираясь выйти «на разборки», но в дверях сталкиваюсь с Аланом. Он заходит в пекарню как ни в чем не бывало. На лице не отображается ни единой эмоции, словно и не он только что зачем-то заглядывал в окно.

Алан молча достает небольшую коробочку и раскрывает ее. Внутри сверкает то самое колье, которое я заложила, чтобы оплатить аренду моей чудесной пекарни. Так что я ни о чем не жалею. И Алан, кажется, с этим уже смирился.

– Пришлось «припугнуть» владельца ломбарда моей должностью, – комментирует он. – Ему очень не хотелось расставаться с фамильной драгоценностью герцогов Риверфолксих.

Что ж, хоть одна проблема закрыта. Алан тем временем продолжает с каким-то бдительным прищуром осматривать пекарню — будто ищет мои магические свитки, кастрюльку с зельем или спрятанных крысей. Но никаких улик не находит.

По его лицу и не скажешь доволен он этим фактом или разочарован.

– Ладно, – устало выдыхает он. – Я пришлю за тобой экипаж к вечеру. А пока вынужден откланяться и отправиться по делам.

– Хорошо, – я киваю и покладисто соглашаюсь.

Алан лишь качает головой и уходит, тихо закрыв за собой дверь.

 Не успеваю я перевести дух, как меня вновь колет тревога: в стекле на мгновение отражается чья-то фигура, быстро мелькнувшая за наружной стеной.«Ага! Значит, точно кто-то другой следит, а не Алан.»Чувствую, как сердце уходит в пятки.

– Эй, кто там? – восклицаю, выглядывая наружу.

Но вижу лишь несколько прохожих, удивленно взирающих на меня.

– Все в порядке, миледи? – спрашивает один покупатель, уплетая мою слойку с шоколадом.

– Да-да… наверное, почудилось. – отвечаю с улыбкой, стараясь, чтоб голос звучал как можно более беззаботным, а у самой в этой время кошки на душе скребут.

Тем приятней, что днем у меня нет отбоя от новых покупателей. Едва поспевает новая порция синнабонов, ее тут же разметают с прилавков.

Это поднимает настроение, и я, задрав нос, улыбаюсь сама себе: «Пусть только сунется хоть один незваный шпион, мне есть, чем ответить ему! У меня есть и магия, и целая армия свежих булочек с корицей!».

Правда, вечером за ужином, Алан с каменным лицом обводит взглядом нашу странную компанию – меня, мачеху и Люсинду – и произносит мрачным голосом:

– Леди, завтра нас почтит своим высочайшим присутствием его высочество, принц Филипп! В честь оного мы дадим бал!