Глава 43

В голове еще крутятся отголоски нашей “битвы”: как наши подушки летали в вихре упреков, сменившихся смехом и возгласами “Ах вот ты как?! Ну получай!”

А затем все вдруг стихло, затопило нас тишиной, словно в пузырь поместило, накрыло куполом. Под него не проникают посторонние звуки. Мы словно начисто отрезаны от всего мира.

Он в один миг сужается до одного его горячего взгляда, расцветает прикосновениями кожа к коже. Воздух между нами накаляется, трещи электрическими разрядами.

Я почти чувствую их, как они покалывают разрядами по моей коже. и это точно не моя магия! Это что-то другое, на древнем языке притяжения двух тел и двух душ друг к другу.

Алан нависает надо мной в мягком полумраке нашей спальни, смотрит пристально в глаза, будто спрашивая у меня разрешения.

Или, возможно (как подсказывает мне не вовремя проснувшаяся память) и хочет услышать просьбу. Ведь совсем недавно на его требование первой брачной ночи, я твердо ответила бы, не сомневаясь ни секунды: “Нет, этому не бывать никогда!”

Зато теперь мне хочется шептать: “Да, пусть так будет всегда!” в его губы.

Мне кажется, что каждая клеточка моего тела пульсирует от волнения, а дыхание учащается, и я уже не могу скрыть в себе бурю чувств. Дыхание прерывается, вместе со стоном вырывается “Да”.

И, когда согласие получено, мой личный ураган по имени Алан сметает все на своем пути. Резко наклоняется ко мне и яростно сминает губы пылким поцелуем.

Он, словно умелый дирижер, уверенно управляет нашими движениями, задает темп, выстраивает нашу одну на двоих, общую симфонию страсти.

Его руки, сначала нежные и ласковые, становятся нетерпеливыми и жаркими. Он стискивает мою кожу, впивается пальцами, словно не может поверить, что я – его. Боится отпустить, крепко держит.

Зацеловывает соски, от чего они твердеют словно маленькие камешки, торчат, просятся в его руки.

Я выгибаюсь в спине, выпрашивая еще ласку. И муж мне в этом не отказывает, гладит мою чувствительную грудь. Приходит неуместное сравнение из прошлой жизни – он чуть ли не облизывается, как кот на сметану.

Я даже мысленно хихикаю этому образу. Герцог добрался наконец до моих аппетитных булочек, и планирует полакомиться вволю!

Его поцелуи горячие, словно пламя, разжигают во мне неугасимый огонь. Я чувствую, как его губы касаются моего живота, оставляя за собой нежные, но ощутимые следы тепла, и я невольно ахаю, чувствуя, как моя кожа буквально горит от его ласк.

Прикрываю в изнеможении веки, вся отдаюсь ощущениям.

– Моя, моя, – шепчет он, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице.

– Я думал о тебе постоянно. Мое наваждение! Снилась мне ночи напролет! – выговаривает он мне между жгучими поцелуями. Признается в своих тайнах. Голова кругом идет от такого.

Заглядывает в мои затуманенные от желания глаза, и его взгляд темнеет, становится опасно жгучим, когда с моих губ срывается:

– Алан, пожалуйста! – вместе со стоном.

И потом он говорит нечто совершенно странное:

– Я не могу тебя потерять.

Слова его, сказанные тихо и с такой страстью, заставляют меня забыть обо всех наших ссорах и претензиях, о всех тех словах, что звучали раньше в коридорах замка и в карете.

Я позволяю себе раствориться в этом безумном, бурном поцелуе и восхитительных ласках. Время будто замедляется.

Его руки бережно скользят по моей коже, словно пытаясь очертить каждую черточку моего лица и моего тела, и в этот момент я уже не хочу сопротивляться – я жажду этого тепла, этого мощного огня, который отнимает у меня все страхи и сомнения.

Его руки не дают мне ни малейшего шанса сбежать, а губы, жадные и настойчивые, продолжают целовать меня с таким жаром, что я не могу дышать.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй разжигает внутри меня пожар.

Я почти теряю рассудок от восторга, и в голове все крутится: «Как же это может быть так горячо и нежно одновременно?»

– Моя, моя...

Слова его, повторяемые с такой страстной нежностью, сводят меня с ума. Кровь бурлит по венам, взрывается пузырьками. Забываю обо всех тревогах этого длинного дня.

Больше ничего не существует. Только я и он.

Алан сжимает меня в объятьях, придавливая меня своим телом к кровати.

Изгибаюсь в его руках, раздвигаю ноги, слегка согнув их в коленях, и с наслаждением чувствую, как Алан единым длинным движением проникает внутрь меня. Заполняет без остатка и замирает, удерживая свой вес на весу.

Прислушиваюсь к себе, с удивлением отмечая отсутствие боли, лишь чувство горячего распирания внутри. Оказывается, девственности лишаться с таким годным самцом – одно удовольствие!

Сама делаю первое движение навстречу ему. Он медлит, щадит меня. Аккуратно начинает двигаться, следит за моим лицом, готовый остановиться, если мне вдруг больно.

Но мне не больно, мне – хорошо! От его медленных движений, дразнящих и его и меня. От того, как он смотрит на меня. И хрипло выдыхает мое имя:

– Элис, моя Элис…

ВНизу живота желание в тугой узел закручивается. Нетерпеливо ерзаю под ним, насаживаюсь потуже. У него глаза расширяются от удивления и восторга, так ему нравится мой энтузиазм.

Шепотом спрашивает:

– Не больно?

Слова застревают в груди, я только молча качаю головой из стороны в сторону, не сводя с него глаз. И он, наконец, отпускает себя, движения становятся размашистей.

Вколачивается в меня, заставляет меня потеряться в этом наслаждении. До кончиков пальцев искры простреливают, взрываются фейерверками за моими сомкнутыми веками.

Из горла рвется стон, я выгибаюсь дугой от наслаждения, выстреливающего внутри меня словно жаркое пламя. По телу волнами расходится. Алан рычит мне в ухо, чувствует как я крепко обхватываю спазмами его внутри. не отпускаю.

И в несколько движений он догоняет меня, со стоном изливается в последнем рывке.