Глава 45

За ужином в зале замка атмосфера царит «любезная» и, как следствие, очень сильно напряженная. Восседающая в углу стола, мачеха Гардения начинает странный разговор, умело направляет его в нужное ей русло, словно незримый дирижер.

Правда, русло ее разговора всегда примерно одно: какая я – такая себе, и какая прелесть она и ее доченька. Я уже даже не реагирую

— Моя дорогая Элис, — начинает она, обращаясь ко мне, но глядя при этом неотрывно на Алана, уткнувшегося в тарелку, — Как же тебе повезло с твоим мужем. Герцог – просто образец идеального мужа! Я совсем забыла тебе это сказать, когда увидела его подарки в твоей спальне!

Алан отрывает взгляд от разглядывания содержимого тарелки и поднимает его на меня. Одновременно придавая ему некоторую недоуменность и вопросительность.

Срежиссированную партию подхватывает Люсинда:

– Герцог, Ваше сиятельство! Это так романтично! Мы сегодня с маман видели, что вы оставили на столике в спальне Элис букет цветов и флакон с духами. Уверена, она совершенно очарована. Видели бы вы ее, как она бережно прижимала букет к своей груди!

Голос сестрицы полон яда, она все точно рассчитала. У меня язык прилипает к нёбу от неслыханной клеветы. Алан добавляет во взгляд еще больше неудоуменности и вопросительности.

Принц Филипп кивает, его лицо расцветает в ответ на эту неслыханную провокацию, а его одобрительный кивок звучит как подтверждение ее слов.

Между тем, я сижу за столом, пытаясь сохранить невозмутимость, хотя внутри меня всё кипит от смешанных чувств. Алан молчит с мрачным выражением лица. Я ощущаю, как черная туча недовольства медленно опускается на него.

– Я не дарил никаких подарков, – он подозрительно косится на меня. И, кажется, начинает уверяться во всех моих грехах. – Леди Элис?

Видимо, он планирует своим голосом опустить температуру в комнате на десяток градусов. Не знаю, удастся ли это ему, но воткнуть ледяные иглы в мое сердце – у него выходит на ура.

Не успеваю я и рот раскрыть, как в наш разговор вступает принц.

– Алан! Не мучай Элис своими вопросами. Я сам во всем сознаюсь. Она пригласила меня поговорить в свою комнату, и я решил, что это невежливо являться без подарков. Тем более, что я искренне симпатизирую леди Элис. Считаю ее красивейшей женщиной нашего времени. И считаю, что ты зря ее прячешь в своем холодном замке. Элис должна блистать в столице. Ее очарование должно быть по достоинству оценено при дворе.

Принц слегка улыбается мне, словно делает мне услугу, и это я его просила замолвить словечко перед мужем, чтоб тот увез меня отсюда в столицу.

В то время как я, напротив, не планирую никуда переезжать. Мне все нравится! И совершенно ума не приложу, почему всем столько дела до моей жизни и моей пекарни!

Мачеха, не ожидавшая от принца признаний о моей красоте, на миг выпадает из разговора. Выражения их лиц на пару с моей сестрицей настолько уморительные – сидят буквально раскрыв рты, – что я готова простить принцу половину из его ложной речи.

Но маман быстро приходит в себя, давая всем понять, что даже слова принца для нее не указ, когда она идет по тропинке своей любимой темы.

— Ваша светлость, — продолжает мачеха, обращаясь опять к герцогу. — Ваша супруга такая скромная: носит кулон, который, похоже, нашла на блошином рынке! В то время как герцогине долженствует носить драгоценности.

Алан стискивает зубы. Я усмехаюсь про себя – ну надо же, милый герцог сам не выносит чужих слов о том, чего я там кому долженствую!

Но нас слишком много за столом, поэтому разговор и не думает заканчиваться. А я не успеваю насладиться своими мыслями.

Люсинда, не сдерживая насмешки, добавляет:

— Да, Элис, ты действительно умеешь удивлять! Скромность, конечно, украшает любую женщину. Но твоя непритязательность все-таки приведет тебя к тому, что над нами будут насмехаться. И решат, что герцог не может обеспечить свою жену, раз она целыми днями пропадает в пекарне! Это же скандально!

Принц Филипп лишь мягко кивает, соглашаясь с каждым ее словом, а я пытаюсь игнорировать слова мачехи и Люсинды, пропуская их мимо ушей, несмотря на то, что они отравляют каждую каплю моего настроения.

Алан продолжает делать вид, что ничего не происходит, его лицо остается каменным, как будто все эти разговоры – просто мелкие детали жизни недостойные внимания его светлости. Что ж, неудивительно! – решаю я про себя – наша первая брачная ночь для него примерно на том же месте.

Похоже, что, кроме работы, его мало что тревожит!

Я слышу, как мачеха и Люсинда продолжают свою бесконечную болтовню о том, что я должна быть скромнее, что мой стиль – это недостаток благородства, а мои наряды – лишь дешевизна. Все это звучит так «любезно» и в то же время настолько язвительно, что я невольно задумываюсь: почему все вокруг так любят спорить обо мне?

— О, Леди Элис, право слово, ваш выбор украшений вызывает удивление… – по десятому кругу заходит на ту же тему Гардения.

Мне хочется закатить глаза. Но я не успеваю этого сделать, потому что Филипп вдруг встревает в разговор с “рационализаторским предложением”:

– Алан! Возможно, ты сможешь повлиять на леди Элис? Ее кулон, который она ежедневно одевает в пекарню, по моему мнению, не достоин ношения на ее прекрасной шее и красования в ее декольте. Я готов компенсировать чем угодно его утрату!

Эти слова, произнесенные с видимостью заботы, оставляют меня в замешательстве. Я оглядываюсь вокруг, наблюдая, как мачеха и Люсинда обмениваются взглядами, полными высокомерия и скрытой злобы. Между тем, Алан остается безмолвным. Надеюсь, что он молчит не из равнодушия, а потому что ему не хочется впутываться в эти сплетни и распри.

Лишь через минуту наконец он отмирает, и с достоинством произносит:

– Благодарю вас, ваше Высочество! Но я сам смогу все компенсировать своей супруге.

На кончиках пальцев ощутимо печет простреливающими огненными искорками. Ох, спалю я сейчас что-нибудь от злости!

Компенсаторы чертовы! Вскакиваю из-за стола и со словами:

– Ваше высочество, ваши сиятельства, за сим откланиваюсь! Мне пора!

Вылетаю из комнаты.