Глава 11

Аврора

Конечно же, первым делом стоит заняться поисками жилья. Если раньше думать о том, что останусь на улице, я могла лишь мимолетно, но теперь суровая реальность быстренько выбросила меня за борт, чтобы напомнить — я совершенно одна, надеяться не на кого. Одолжить денег на месяц — другой квартплаты можно у Иришки, но чем я буду их отдавать? Устроиться на работу без образования, куда? Идти мыть полы или официанткой в кафе? Какие там зарплаты, слезы… А мне нужно много и сейчас, как ни цинично это звучало.

Ирка, зевая, вплывает в гостиную, я сижу, скрестив по-турецки ноги, на диване, и просматриваю объявления. Вчера мы легли поздно, прикончили пару бутылок вина и говорили, говорили… Вот что мне нравится в Ирке, это её неутомимость и решительность. Окажись она на моем месте, уже наверняка имела бы кучу адресов аренды квартиры и варианты трудоустройства.

— Есть что стоящее? — энергично расчесывая волосы, спрашивает она, плюхнувшись рядом.

Короткий халат распахивается, и я с завистью поглядываю на её литую, упругую грудь. Меня-то природа обделила таким богатством, и вообще, в сравнении с ладно скроенной Иринкой я — жалкое подобие женщины. Как в той поговорке, ни кожи, ни рожи. Непонятно, чего Забродин на меня позарился, хотя, о вкусах не спорят. Наверное, ему нравятся тощие да костлявые.

Не хочу даже вспоминать о нём. Очень надеюсь, что он забыл обо мне, и наши пути больше не пересекутся.

— Так, на крайний случай. — вздыхаю я, ткнув крышечкой маркера в помеченные объявления об аренде. — однокомнатные, в районе КСК. До центра далековато, на маршрутках разорюсь.

— И то, правда, зачем тебе в эту глухомань забираться? — Ирка отбирает у меня газеты, и комкает. — живи со мной, пока не подыщем для тебя что-нибудь нормальное. Я всё равно дома редко бываю. Кстати, Марк предложил мне переехать к нему, я сказала, что подумаю. Ну, это так, для приличия. Шмотки вон уже собрала. Квартира будет в твоем полном распоряжении.

Я бросаюсь, Ирке на шею, на глаза наворачиваются слезы. Какие бы напасти на меня не сваливались, а подруга моя просто золото! Звонко чмокаю её в щеку, и снова душу в объятиях. Она отстраняется, деловито поправляет совсем съехавший с плеча халатик.

— Хотела тебе сразу сказать, чтобы не морочила голову с поисками хаты. Да ты ж упертая, начала бы вредничать. Давай, я сейчас в ванную, потом на работу, а вечером позвоню Марику, он меня заберет, и всё — гуляй, Вася. Сама здесь наведешь марафет, холодильник с ремонта я привезу на днях, плита пашет, телевизор тоже. Платить за свет и воду буду сама, чего с тебя, голытьбы, взять.

Говорит она это, как заботливая бабушка, и я прыскаю со смеху. На правду ведь не обижаются, а я в настоящее время и есть голытьба без роду, без племени. Сирота, блин, казанская…

Иринка уходит мыться, я спешу на кухню, чтобы приготовить нам завтрак. Поскольку холодильника временно нет, из продуктов только то, что не портится, особо не разбежишься в навыках кулинарии. Загружаю в тостер тонко нарезанные ломтики хлеба, пока они подрумяниваются, принимаюсь за кофе. Телефон подруги взрывается тяжелым роком так неожиданно, что я подпрыгиваю на месте. Банка с зернами «нескафе» летит на пол, едва успеваю её подхватить.

На дисплее моргает «Юлия З.», не надо быть ученым в седьмой степени, дабы догадаться, кто на связи. Да и номер знакомый, у меня память отличная на цифры. Меня пробирает пот. Зачем Забродина звонит Ирке в такую рань? Договориться о прическе?

— Ава, будь лапочкой, подай мобилку. — кричит из ванной Иринка, и я, с неприязнью косясь на экран модного смартфона, выполняю просьбу.

Возвратившись в кухню, машинально выуживаю свой телефон, и застываю, глядя на несколько пропущенных от Юлии. Та-ак, что происходит, на фига она меня искала? Бросаю взгляд на дверь, на которой нарисована забавная девочка, плескающаяся под струями воды, но тут же мысленно себя ругаю. Ну, уж нет, подслушивать чужие разговоры я не стану. Долго стою, прислонившись спиной к стене, и всё же напрягаю слух. Из приглушенных обрывков фраз Ирки понять ничего не могу, и чувствую, как нарастет тревога.

И вообще, хватит во всём видеть заговор против себя!

Запах гари выдергивает из ступора, всплеснув руками, бегу спасать поджарившиеся до черноты тосты, разгоняя едкую вонь дыма…

***

Звонок застает меня выходящей из душа. Почти уверенная, что это Ирка забыла ключи и вернулась за ними, я торопливо натягиваю белую майку, она липнет к распаренному телу, как и линялые ситцевые шорты, в которых обычно хожу дома. Распахиваю дверь, отступаю, ожидая увидеть подругу, и даже собираюсь подшутить над её рассеянностью, но слова застревают на языке. На лестничной площадке стоит Денис, на его лице ясно читается холодная досада, и первый мой порыв — захлопнуть дверь у него перед носом.

Но то же ребячество. С чего мне его бояться? Я что, преступница, или совершила какой-то грех, чтобы прятаться от него.

— Как ты меня нашел? — враждебно спрашиваю, не давая ему войти. — зачем явился? Не хочу ничего слышать! Ты свое дело уже сделал, вышвырнул меня на улицу! Что тебе еще надо?

Замечаю, как он взглядом щупает меня от груди до босых ног, и машинально оглядываю себя. Чёрт, сквозь тонкую ткань майки просвечивают соски, да и под шортами нет белья, наспех оделась, не думала же, что вместо Иринки появится он.

Денис

— Всё сказала? — невозмутимо интересуюсь я, и, оттеснив девчонку, вхожу в прихожую.

Квартирка уютная, небольшая. Это было не честно, приехать самому, но я никогда не играю по правилам. Когда Юля сообщила, что Аврора у подруги, той парикмахерши, в меня вселился бес. Я должен был увидеть крошку первым, чтобы она не успела наговорить моей жене глупостей. Хотя, и это лишь предлог, на самом-то деле мне хотелось встречи с ней совсем по другой причине. Она свела меня с ума, её чёртов бунт только подначил, заставил меня действовать не так, как планировал вначале.

— Я тебя не приглашала. — агрессивно отрезает Ава, следуя за мной по пятам, пока я бегло осматриваю комнаты.

— Где твои вещи? Собирайся, я отвезу тебя. Или думала, что самая умная? Мой человек перерыл округу рядом с твоим домом, но ты исчезла. Попросту говоря — сбежала, потому что знала, что я приеду. Боишься меня?

— У тебя, по-моему, завышена самооценка!

— Вряд ли. Ты не умеешь скрывать истинные эмоции.

Она отшатывается, когда я делаю к ней шаг. Но позади стена, а я загораживаю собой проход в кухню. Глаза крохи расширяются, нижняя губа дрожит, и это подливает масла, в огонь моего проклятого возбуждения. Едва девчонка предстала передо мной в столь откровенном наряде, я почувствовал, что теряю контроль. Воображение, будь оно неладно, коварно рисует бесстыдные образы. Мысленно вижу, как вещь за вещью снимаю с неё тряпки, чуть касаясь пальцами разгоряченного тела, поглаживаю соблазнительные изгибы ладонью, добираюсь до попки. От шлепка Ава вздрагивает, прижимается ко мне, вытянувшиеся соски сминаются о мою грудь, а я трогаю её между бедер, растираю липкий нектар, и снова хлещу, сильнее, в наказание за то, что вынуждает меня ощущать похоть.

— Хватит. — вдруг тихо произносит она, туман рассеивается, в голове проясняется.

— Чего — хватит?

— Так на меня смотреть. — еще тише шепчет Аврора, и скрещивает на груди руки, закрываясь от меня. — что тебе нужно?

Не могу удержаться, касаюсь мокрых волос, обхватываю за затылок, и ей ничего не остается, как приблизиться. Запах ванильного шампуня и чистой кожи дурманит сознание, в паху пробуждается главный демон, назойливо натягивает ширинку, и крошка пытается отстраниться, чувствуя, как мой член тычется в её животик.

— Что мне нужно? — хрипло переспрашиваю, чтобы дать себе время обуздать бесов. — не так много, детка. Чтобы ты, чёрт возьми, перестала от меня бегать, собрала вещи и поселилась в новой квартире. Это невыполнимая задача?

Молчит, затаилась, ладошками упирается в мои плечи, но слабо, не особо сопротивляясь. Уже лучше, вот так, маленькая, ближе ко мне. Легонько ласкаю её шею, кожа пылает, дыхание крохи сбивается, и она неожиданно прячет лицо у меня на груди.

— Я тебя ненавижу… — прерывисто дышит, теребя воротник моего пальто, — ты лишил меня дома, отнял всё, что у меня было! Зачем ты это сделал, Денис? Теперь ты рад? Мне некуда пойти, не на что жить. Ты ведь этого добивался, чтобы я приползла к тебе и молила о помощи?

Что за бред она несёт?

— Дурочка ты. — снисходительно усмехаюсь я, но объяснять, что та квартира принадлежит ей по праву расселения жильцов неблагополучного дома, желания нет.

Пусть считает меня чудовищем, так даже интереснее. Чёртова игра меня захватила, нас обоих захватила, мы в западне. И я не отпущу крошку, потому что знаю, что свихнусь, если не доведу начатое тогда в клубе до конца.

— Помоги мне. — продолжает неистово лепетать Аврора, хватаясь за мои запястья, — помоги, слышишь? Ты обязан мне помочь, ты же мэр! Ты хозяин этого города! Я не прошу у тебя огромные хоромы, не надо дарить мне жилье, просто сделай всё по закону, как положено! Ты лишил меня дома. Но я не хочу жить в квартире, которую ты купил для своих развлечений! Не хочу! Я не твоя игрушка!

— Успокойся… — властно приказываю я, устав слушать её бессвязный шепот, и с силой притискиваю к стене. — ты будешь делать так, как я скажу, усекла? У тебя нет выбора, нет, ты это еще не поняла? Правильно сказала, я хозяин, от меня зависит, будешь ты жить, как нормальный человек и ни в чем не нуждаться, или сгниешь на помойке в компании нищебродов и бомжей. И запомни, мое терпение вот-вот лопнет, детка. Ты переезжаешь в ту хату, и ведешь себя тихо, не отравляя мне жизнь, в противном случае, окажешься не только на улице. У меня достаточно возможностей превратить тебя в банальное ничто.

Беру её за щеки, заставив поднять голову. Во взгляде уже не блестят слезинки, а полыхает яростный огонек, но я не могу разобрать, ненависть это или что-то иное. Умничка, крошка, вот так, не надо раскисать, имей гордость. Пухлый ротик раскрывается, она опять неосознанно начинает посасывать нижнюю губу, и меня накрывает неуправляемой волной вновь нахлынувшего возбуждения.

Аврора качает головой, угадав мое намерение поцеловать её, но откуда ей знать, что я уже не властен над собственным рассудком. Набрасываюсь на её рот жадно, исступленно, лишая шанса уклониться, как сквозь пелену ловлю свой сдавленный хриплый стон, не могу, могу-у-у насытиться ею, терзаю языком её язычок, и она сдается, пока нехотя, вяло противясь натиску, но всё же сдается.

Аврора

Это невыносимо. Мне перед ним не устоять, и он это тоже знает. Я уже подсела на него, с той ночи подсела, сопротивляться бесполезно. Я ведь искала чуточку тепла, хотела стать женщиной, а теперь не могу понять, кто я. Всё еще неопытная дурочка, которая вроде как не девственница, но и не совсем зрелая в общепринятом понятии. Он лишил меня чистоты, но не сделал своей в полном смысле.

Так кто же я?

Поцелуй выбивает почву из-под ног, мне трудно дышать. Чего добивается Денис? Свести меня с ума? Заставить подчиниться, чего я не желаю? Но как же сладко с ним целоваться. Какие у него твердые, требовательные губы, как умело он действует, то ли терзает меня, то ли сам во власти того же вожделения, что сжигает и мое тело.

Хватаю воздух, с трудом держась на ногах, он не отпускает из рук, прижимает к себе теснее, в глазах лихорадочный блеск. Его дыхание горячим потоком обжигает мою шею, ладони с силой тискают ягодицы. Я хочу возмутиться, когда Забродин задирает майку, и ощупывает мою голую спину, но вместо вопля у меня срывается сдавленный стон. Я подаюсь к его алчным рукам, груди тонут в них, соски становятся болезненно чувствительными, а он, не сводя с моего лица взгляда, медленно растирает горошинки.

Вверх и вниз, то ощутимо приплющивает, то нежно мнет пальцами. Мне жутко стыдно, что шорты меж ног намокли, и совсем не от того, что вытереться я не успела. Там сейчас липко, тягучая боль приятно сковывает пах, и мне кажется, что Денис знает, как я возбудилась от его прикосновений.

— Перестань… — это говорю я?

Голос сипит, дрожит, звучит как издалека. Закрываю глаза, зажмуриваюсь, чтобы прийти в себя. Но всё сосредоточено в области груди, под горячими ласками мужских ладоней, а еще ниже, между бедер, плавится кожа, сладко пульсирует и тянется вязкая масса удовольствия.

— Стой смирно. Не дергайся. — хрипло приказывает Господин, оттесняя меня вглубь гостиной.

— Не надо… Пожалуйста… — умоляю я, когда он кладет пальцы на пояс брюк.

Скрестив ноги, пытаюсь унять предательскую дрожь. Денис протягивает мне широкий черный ремень. Я недоуменно моргаю, машинально беру его, и пячусь.

— Расслабься. — улыбается мужчина, подавая мне сведенные вместе запястья. — давай, свяжи мне руки, накажи меня. Ты же этого хочешь, крошка? Наказать меня за то, что я сделал с твоим домом? Дава-а-а-ай, смелее. Я тебе уже объяснял, что в БДСМ нет ничего страшного. Отбрось ты свои комплексы, детка. В любви нет постыдного, всё, что мы чувствуем, всё что доставляет нам наслаждение, это естественный процесс.

Господи, так он не шутит? Я проглатываю комок в горле, глядя на покорно стоявшего передо мной Дениса. Он что, намекает, чтобы я… Стала Госпожой? Он серьезно готов отдаться в мою власть и позволить сотворить с ним, что я только пожелаю?

— Ну, чего же ты? — насмешливо подначивает Забродин. — мне раздеться? Снять что-то из одежды? Не молчи, командуй.

— Пальто. — выдавливаю я, складывая ремень в овал, и снова растягивая. — и штаны…

Мысли скачут с быстротой молнии. Перемена ролей так внезапна, что я растеряна, и отчаянно смущаюсь. Никогда не главенствовала в сексуальных играх, инициатива всегда исходила от парней. Да я понятия не имею, что нужно делать, чтобы партнер остался доволен. Или в данной ситуации удовольствия должна получать лишь я?

Денис бросает пальто на кресло, туда же летят и дорогие брюки. Он продолжает пожирать меня горящими глазами, и я, наконец, избавляюсь от ступора. Приближаюсь к нему, поигрывая ремнем, массивная пряжка холодит руки. В голове такой сумбур, что лучше вообще ни о чем не думать.

— Свяжешь? Или будешь применять метод пожестче? — пряча усмешку, интересуется Денис, красноречиво задрав рубашку.

Я смотрю на его галстук, красивый, немного ослабленный, темно-синий, в цвет глаз. Ладно, господин извращенец, сам напросился! Кивком указываю на то, что мне нужно.

— Твой галстук. Дай мне его…