Глава 10

Аврора

Я потрясенно стою у своего подъезда, в который раз вчитываясь в то, что напечатано на клочке бумаги. Местные ребятишки уже успели ободрать лист по краям, но смысл предупреждения всё равно понятен. Дом подлежит сносу, в течении трех дней всех жильцов должны расселить, датировано позавчерашним числом. Следовательно, я опоздала, о чем говорят многие факторы — копошащиеся во дворе взрывники, экскаватор и представители фирмы — застройщика, командующие процессом.

Переварив увиденное, бросаюсь к одному из мужчин, хватаю за рукав дорогого пальто, и требую впустить меня в подъезд.

— Мне нужно забрать свои вещи, там… — трудно дышать, ведь эта квартира, хоть и рухлядь, но всё, что у меня есть, — там же мебель осталась!

Он морщится, отталкивает меня, и брезгливо роняет:

— Три дня давали на выезд. И до того за месяц предупреждали, что дом уходит под снос. Иди отсюда, не мешай работать. Опасно здесь!

— Там мои вещи! — кричу я, дергая его сильнее, — вы что, не понимаете, мне надо вывезти мебель! И идти мне некуда, нет у меня жилья другого! Это что за самоуправство?!

— Слушай, тебе проблемы организовать? — шипит негодяй, бесцеремонно меня пихнув в грудь. — пошла отсюда по-хорошему! Какая, к чертям, мебель, дура?! Глаза разуй, сейчас рванет! Давай, ноги в руки и брысь!

Взрывники готовятся приступить в непосредственным обязанностям, я пулей лечу к другому человеку, стоявшему за оцеплением. Заикаясь от волнения и злости, повторяю то же, что и первому, особо не надеясь на понимание. На меня незнакомец смотрит, как на чокнутую, а потом делает кому-то знак подойти.

— Слышь, подруга, вали, пока цела. — рявкает подоспевший верзила, приподняв с лица защитный шлем. — не видишь, что ли, тут работы идут! Не усложняй, двигай булками!

— Кто отдал распоряжение на снос?! — воплю я, не собираясь так просто сдаваться, и ужом кручусь между этими тремя. — какая сволочь подписала бумаги? Мы же обращались в ЖКХ, выбили обещание, что дом в ближайшее время не тронут!

Они переглядываются, явно считая меня идиоткой. Тот, в шлеме, снисходит до пояснения, и хмуро бросает:

— Все претензии к мэру, дорогуша. Его это распоряжение.

Не хватает воздуха, я пячусь, пытаясь осмыслить то, что он сказал. Так это Забродин?! Это с его подачи тут творится беспредел?! Какого чёрта, зачем он в это ввязался, какая ему с этого выгода? А внутренний голос коварно нашептывает:

«Ты знаешь сама. Это тебе урок за неповиновение. Он ведь пригрозил, что так будет…»

Неужели Денис отдал приказ снести дом, где я живу, только за мой отказ перебраться в купленную им квартиру?! С трудом припоминаю, что послала ему смс утром, после странного разговора с Юлией, написала, что больше у них не работаю, и просила не искать со мной встреч. На послание он так и не ответил, но я сочла, что он оставит меня в покое. В конце-то концов, кто он и кто я. Зачем ему, человеку с его положением и образом жизни жалкая замухрышка, у которой ворох проблем и комплексов.

Вне себя от ярости, я снова налетаю на одного из фирмачей, безбожно трясу за его черное пальто озябшими пальцами, и, глотая морозный воздух, чеканю:

— Дайте мне его номер! Номер! Мэра!

Мужчина отмахивается, как от надоедливой шавки, и крутит у виска столь красноречиво, что мне становится обидно. Совершенно встревоженная происходящим, забыла начисто, что у меня есть номер телефона Юлии, а значит, вместо того, чтобы бесполезно тратить нервы, я могла бы позвонить ей, и попросить позвать Дениса. Под любым предлогом. Вспоминаю об этом внезапно, когда двое застройщиков волокут меня под руки за ограждение, и дико вырываюсь, что, конечно же, не приносит результата.

Меня швыряют прямо в грязный сугроб, напоследок обдав отборным матом. Солнце уже скатилось за горизонт, стремительно надвигается вечерний сумрак. Смахнув слезы, я достаю мобильный, и непослушными, одеревеневшими от холода пальцами тычу в сенсор. В динамике раздаются приглушенные голоса, Юлия что-то произносит, и я слышу, как Денис властно говорит ей:

— Сам разберусь. Иди, приготовь мне чистую рубашку, надо отъехать на пару часов.

Решимость моя убавляется, но, прежде чем успеваю нажать на гаджет отказа вызова, он требовательно спрашивает:

— Ну? И чего тебе надо?

Дыхание сизыми клубочками взмывает вверх, от слез взгляд туманится, и я невидяще смотрю туда, где мелькают черные силуэты. Окна высотки темные, пустые, ни штор, ни света. Душу выгрызает тоска.

— Я… — язык тоже едва ворочается во рту, приходится приложить усилие, чтобы выдавить: — я хочу, чтобы мне позволили забрать мебель. Слышишь ты? Там всё, что у меня есть. Старое, но моё. Моё, понял?! Как ты мог… Это бесчеловечно… Ты скотина!

— Рот закрой и в себя приди! — командует Денис, и от его рёва у меня закладывает уши. — внятно объясни, что там у тебя стряслось?

Я давлюсь злыми рыданиями, внутри кипит вулкан ненависти к нему. Кое-как поднимаюсь на ноги, с досадой отметив, что каблучок на сапоге сломан. Еще один пункт в список моих претензий к господину Забродину. Сбивчиво рассказываю, что со мной приключилось, не забыв упомянуть о хамстве фирмачей, и устало прислоняюсь к фонарному столбу. Оглушительный взрыв рассекает тишину двора, я испуганно подпрыгиваю, и отворачиваюсь, осознав, что мне уже всё равно. Я осталась без жилья, без какой-либо мебели, словно после пожара. Добро пожаловать в новую жизнь.

— Послушай меня. — долетает как сквозь вату голос Дениса, и я медленно бреду через дорогу к скверику, засыпанному снегом. — я сейчас подъеду, там будь. Ты поняла?

— Пошел ты… — скривив губы в язвительной усмешке, шепчу я, не уверенная, услышал ли он, и выключаю телефон.

Денис

Не знаю, что на меня нашло, какой чёрт дергает срываться из дома и ехать за девчонкой. Думать об этом я не желаю, не сейчас. Аврора не просто расстроена, скорее, в истерике. Причину тому я понимаю из её обрывочных фраз, но ничуть не сожалею о содеянном. Та рухлядь, в которой жили два десятка человек, давно должна была превратиться в пыль, что сегодня и произошло. Вчера, вместе с ребятами из претендующей на участок фирмы — застройщика побывав на «месте преступления», я сполна оценил степень разрушения высотки. Гнилые доски пола, ледяные наросты на стенах подъезда, шатающиеся ступени, про сами квартиры вообще говорить не стоит. Пятиэтажке более семидесяти лет, она свой век изжила.

Считается, что такие монстры советских времен могут простоять сотню годков, но здесь нужно учитывать различные факторы. Аврора обвинила меня в бесчеловечности, но так ли она близка к истине, черт возьми?! Или она решила, будто я подписал злосчастные бумаги только затем, чтобы наказать её? Само собой, уточнять, что всех жильцов расселили по более, менее комфортабельным (временным) жилищам, я не буду, это её не касается. Равно, как и не стану разубеждать, пусть думает, что открыла Америку, а я — чудовище во плоти. Тем интереснее…

Натягиваю пальто, хлопаю по карманам, ключей от тачки нет. Точно помню, что они были тут, у меня нет привычки, беспорядочно относиться к своим вещам. Смотрю наверх, Полина, сложив на груди руки, наблюдает за мной, на лице блуждает удовлетворенная усмешка. Я подхожу ближе, и протягиваю ладонь.

— Верни ключи.

Дочка наклоняется к перилам, край свободной туники сползает, обнажая точеное плечико. В полумраке лестницы Линка кажется совсем крохой, худенькая, нескладная, настоящий маленький бесенок.

— Куда ты на ночь глядя? Можно мне с тобой?

— У меня дела. — коротко возражаю, нетерпеливо шевелю пальцами. — ключи сюда. Живо!

— Па-ап… — закатывает глаза, это её любимый знак протеста, поправляет тунику, и серебряные браслеты тихо звякают друг о друга. — я их не трогала! Чуть что, сразу Полина!

— Кроме тебя, ни у кого нет привычки, шарить по моим карманам. Полина, у меня нет времени с тобой спорить. Ну?

— То есть, я опять крайняя? Мама Юля в расчет не берется? — сердито фыркает Полинка, медленно спускаясь. — куда ты поехал? Можешь по-человечески сказать, хоть раз в жизни обращаться со мной, как со взрослой?

Её замечание насчет Юли меня настораживает. Уверен, жена не посмела бы сунуть нос в мои дела, и, тем более, выворачивать карманы или проверять мобильник. Но Полина брякнула это не со злости, а так, словно застукала мать с поличным.

— Ты что-то видела? — подступив к дочери, тихо спрашиваю я, краем глаза держа обзор гостиной, где жена смотрит вечерний выпуск новостей.

— Что, например? — из вредности тянет время девчонка, водя аккуратным, накрашенным розовым лаком, ногтем по воротнику моего пальто.

— Полин, не имей мне мозг. — рявкаю я, тряхнув её за руку. — Юля лазила по моим карманам?

— Не знаю. — нерешительно пожимает она плечами, потупив взгляд.

— Не ври мне. — предостерегаю я.

— Пап… — канючит дочь, сморщив носик, — отпусти, мне больно! Давай так — я не скажу маме Юле, что ты опять уезжаешь к любовнице, а ты не будешь заставлять меня стучать на неё!

— Слушай меня, юная леди, — глубокий вдох не спасает, ярость нарастает, — ультиматумы твои мне по хрен, прекрати ерундой маяться. Поговорим, когда вернусь. Повторяю еще раз, где ключи от машины?

— Я их не брала. — твердость в голосе Полины убеждает, что это правда, и мы, не сговариваясь, смотрим в сторону гостиной. — пап… Аврора больше не будет со мной заниматься, да?

Я улыбаюсь ей, легонько, ласково глажу по щеке.

— А ты хочешь, чтобы она была твоим педагогом по музыке?

— Она классная. — признается дочь, и трется о мою ладонь. — ты ведь найдёшь её? Я смогу уговорить её остаться.

— Найду, конечно. — обещаю я, приняв решение никуда не ехать сейчас, и хоть раз сыграть добропорядочного семьянина.

Поразмыслив над этим, выуживаю-таки телефон, быстро ищу среди бесконечного списка контактов номер моего верного человечка, и он отвечает почти сразу.

Приказываю смотаться по названному адресу и забрать Аврору. Лишних вопросов Тёма не задает, и дело не только в субординации, он вообще паренёк немногословный, но чертовски исполнительный. Пусть Ава придет в себя, у меня нет настроения отбиваться от её нападок и утирать сопли. Это подождет, никуда она не денется.

Полинка сияет, поняв, что я передумал уезжать, и, пулей слетая вниз, громко вопит, чтобы Юля шла пить вместе с нами чай.

Мне немного неловко, мысли вертятся совсем не в том направлении, где им положено быть. Если бы Линка знала, что на самом деле разбудила во мне эта крошка, каких демонов невольно выпустила наружу, её по-детски наивная привязанность ко мне обернулась бы жгучей ненавистью и презрением…

***

— Прости, я забыла сказать, что брала твою машину, а ключи оставила в спальне.

Жена спокойно размешивает в чашке рафинад. Линка многозначительно улыбается мне, я молча жду объяснений.

— На моей колесо надо менять, шина лопнула. Ездила в кафе, посидели с Динкой. У неё проблемы, Антон подает на развод.

Подругу Юли я на дух не переношу. Диана избалованная стерва, каждый раз при встрече мы неизменно обмениваемся взаимными насмешками. Эта пустоголовая дура вечно ссорится с супругом, а потом зовет Юльку в качестве жилетки. До развода у них с Антоном доходило уже раз двести за год, поэтому я никак не комментирую услышанное. Странно, что Юля умудрилась утешить любимую подружку за считанные минуты и появиться дома.

Врёт…? Если никуда не ездила, на хрена вытащила у меня ключи от тачки?

— Ты должен уговорить её вернуться. — внезапно произносит Юля, едва Полинка исчезает из кухни.

Сегодня мы пили чай здесь, не в столовой, и мне это по душе. Ненавижу показуху, которую обожает устраивать жена, подражая аристократам. Этот дом я купил исключительно ради единственной цели — чтобы она оставила меня в покое и могла заниматься дизайном и обустройством.

— Что? — поднимаю глаза на Юлю, сидим мы напротив друг друга, нас разделяет длинный стол, покрытый вычурной скатертью.

— Я говорю об Авроре. — с арктическим спокойствием поясняет она, осторожно делает глоток обжигающего напитка, и морщится, отодвигая чашку. — она вдруг решила, что не подходит нам и сбежала. Я не успела даже ничего понять. Может быть, Полина её чем-то обидела?

Чёрт, с какого перепугу Юлька стала так беспокоиться о крошке? Подозревает что-то? Да нет, бред, если бы догадывалась, что я хочу Аву, на хрен тогда её возвращать сюда? Впервые за двадцать лет я не в состоянии проникнуть в мотивы жены, это напрягает. Чего она добивается?

— Понятия не имею. Наймём другого педагога. С образованием. — делаю нажим на последнее слово, и наблюдаю за реакцией Юли.

Она сужает глаза, верный признак, что сердится. Интересненько, чёрт возьми. Зачем ей понадобилась крошка Аврора?

— Полине она понравилась. И я хочу, чтобы эта девочка обучала нашу дочь музыке.

— Тебе не всё равно, эта или другая? Предлагаешь мне силой тащить её сюда, связать и принуждать заниматься с Линкой?

Соображаю, как двусмысленно прозвучала шутливая фраза, слишком поздно. Юля бледнеет, резко встает, зацепив рукой небольшой фарфоровый чайник, и тот с грохотом летит на пол. Рассыпается на осколки, на лице жены искренне огорчение — изящный китайский чайный сервиз был подарком моей матери на нашу свадьбу.

— Оставь, сейчас позову прислугу. — бросаю я, когда Юлька опускается на корточки, чтобы собрать обломки.

— Я сама могу это сделать. — отрезает она, пряча от меня взгляд, и нервно начинает убирать беспорядок. — и вообще, Денис, тебе не кажется, что я заслуживаю хоть чуточку уважения?

Голос дрожит, только её истерики мне не хватает.

— Чем я тебя оскорбил? — натянуто улыбаюсь я, прекрасно осознавая, что именно мое неосторожное высказывание выбило Юльку из её ледяного спокойствия.

Она, разумеется, знает, что иногда я встречаюсь с любовницами, но не подозревает, чем мы там развлекаемся. Юля правильная до мозга костей, ей претит любое отклонение от нормы. Как-то, спустя пару недель после нашей свадьбы, я попытался вовлечь её в свои игры, купил для неё кожаные ботфорты, подвязки и откровенное белье. Она брезгливо всё это вышвырнула в камин, и расплакалась, упрекая меня в развратности. Больше о таких шалостях я не заикался, и семейная жизнь превратилась в скучную рутину, а секс с этой тихоней меня перестал интересовать от слова совсем.

Юля молчит, и я приближаюсь к ней. Дотронуться до себя она не позволяет, отступает, и ссыпает осколки в мусорный мешок.

— Да что с тобой? — начинаю терять терпение, сверля взглядом её спину. — чего ты такая дерганая? Из-за Авроры? С каких пор ты стала такой сердобольной?

— Я просто хочу, чтобы Полина прекратила капризничать и изводить меня своими выходками. — нехотя произносит Юля, не оборачиваясь. — ты же видишь, какая она неуправляемая! Грубит мне постоянно, цепляет по каждой мелочи. Всё, что я ни делаю, она воспринимает в штыки!

— Ну, это подростковое, будь с ней поласковее, всё пройдёт. А Аврора тут при чём? Она что, по-твоему, будет помимо музыки, преподавать Линке правила хорошего поведения?

— Они нашли общий язык. И Полина стала тише себя вести. — Юлька обхватывает руками плечи. — пожалуйста, Денис, найди её. Я тебя прошу редко о чем-то. Можешь ты хоть один раз выполнить мою просьбу?

— У тебя есть номер её телефона. Позвони ей.

— Ты… — жена, наконец, ловит мой взгляд. — ты не против, чтобы я её вернула, да?

— Да нет, конечно. — чего мне стоит держаться невозмутимо, а нутро рвет на части только от мысли, что крошка снова окажется здесь, и мои чёртовы демоны опять взбесятся. — если она согласится продолжить обучение Полинки, лучше пусть занимаются у неё на дому.

— Но у неё… — Юля осекается, — ей же жить негде. Ирина мне говорила, что дом Авроры вроде хотят снести.

— Тебя-то это волнует?

— Куда, по-твоему, наша дочь станет ездить заниматься? — качает она головой. — поэтому я и говорю, что Авроре лучше жить у нас. Пока она не подыщет съемное жилье.

Так и хочется рявкнуть: «Ты нарочно меня с ней сталкиваешь?!», но я лишь с раздражением пожимаю плечами. Почти уверен, что кроха вряд ли сюда вернётся, но Юлька об этом не знает. Она ни чёрта не знает, кроме того, что происходит в её собственном мирке, ограниченном четырьмя стенами. Хрен с ней, пусть делает, как хочет. Сейчас позвоню Тёме, он должен уже отвезти Аву на новую квартиру.

Выхожу в холл, быстро достаю мобильный, и, сам не замечая, нетерпеливо барабаню пальцами по перилам. Артём хмуро сообщает, что не нашел девчонку, я чувствую нарастающую злость — на себя или на Аврору, чёрт разберет.

— Как это — не нашел? — рычу в динамик, наплевав, что Полина или жена могут быть поблизости. — я же тебе дал точные координаты, куда ехать!

— Её там не было. Мне что делать?

Гляжу на настенные часы рядом с лестницей, почти десять вечера. На улице темень, куда могла запропастится крошка, если у неё при себе даже денег нет на гостиницу? К подруге какой-нибудь разве что. Споко-ойно, вдох — выдох.

— Смотайся по тому адресу, который я тебе давал. Если она там, отзвонись мне и езжай домой. — бросаю Артёму, и тотчас меняю решение, — нет, езжай домой прямо сейчас. Всё, свободен.

Хватаю пальто, попутно листаю контакты и торопливо взбегаю наверх, чтобы взять ключи от машины…