Глава 9

Юля

Особой нравственностью я никогда не отличалась, но в обществе приходилось тщательно скрывать свою истинную натуру. Все мои знакомые знали меня как тихую и безропотную девочку, меня это устраивало. По окончании школы поступить в ВУЗ не удалось, у матери не нашлось денег, чтобы оплачивать учебу. Она всё твердила, что красивая девушка должна уметь устроить жизнь даже без образования. Конечно, я понимала, что под этим подразумевалось, и была вполне согласна с такой позицией.

Красота у меня имелась, но сказочный принц не спешил появляться на моем горизонте, все парни, с которыми я знакомилась, были безнадежно женаты или имели любовниц. А роль запасного аэродрома была не для меня. Прозябать секретаршей в каком-нибудь офисе и ублажать зажравшегося босса я тоже не желала.

Вечеринки я посещала охотно, подруга Динка таскала меня по ним собой регулярно, но среди тупых мажоров кандидатов в мужья тоже не предвиделось. Мать моя, деловая женщина с бульдожьей хваткой, постоянно колесила по стране то с одним временным мужем, то с другим, я же была предоставлена сама себе. Впрочем, я не страдала отсутствием её внимания, хотя и жила большую часть юности самостоятельной, деля крохотную квартиру с престарелой бабушкой. А однажды, вместе с Дианкой попав на тусовку к одному её приятелю, встретила именно того человека, кто стал моим пропуском в сладкое будущее…

Денис был сыном богатых родителей, но при этом разительно отличался от своих сверстников — мажоров остроумием и четко знал, чего хочет. Не сказать, что я влюбилась в него без памяти, но понравился он мне сразу. Мне выпал Джек-пот, шанс отхватить не только состоятельного и умного парня, но и очень привлекательного.

Охмурить Дэна оказалось легко, в тот же вечер мы переспали, а утром он уехал служить. Отдавая долг родине, и читая мои письма, он не знал главного… Я ждала ребенка.

Становиться матерью в двадцать один год в мои планы не входило, впереди ждала головуокружительная жизнь, обеспеченная и полная маленьких радостей, которые теперь я могла вволю ощутить. Не надо думать о куске хлеба, нудно зубрить учебники и толкаться в маршрутках по дороге в университет. Я приложила максимум усилий, чтобы Денис сделал мне предложение по возвращении из армии, но и с этим пришлось подождать несколько лет пока он учился в престижном институте.

Дочка родилась в срок, орущий красный, сморщенный комок, запеленутый в яркую простынку. Никакого умиления при виде неё я не испытала. Мать долго настаивала, что я должна воспользоваться возможностью и обманом привязать к себе Забродина с помощью девочки, но мне было страшно. Это вечно пищащее недоразумение могло перечеркнуть радужное будущее, которое я себе уже нарисовала. Денис ничего не узнал, до самых родов я жила в деревне у родной тетки, наши общие знакомые были уверены, что я уехала путешествовать с матерью.

Моя мать тоже не горела желанием стирать пеленки и нянчиться с новоявленной внучкой, тётка была слишком стара, поэтому девочку отдали приемным родителям, и единственное, что я помню о ней, это данное тетей Лидой ей имя.

Аврора…

Как выяснилось спустя несколько лет, Бог всё же наказал меня за брошенное дитя — я не могла больше родить. Когда Денис начал говорить о ребенке, я уже и сама созрела, но забеременеть не получалось, а врачи твердили одно, что никаких патологий не выявлено, и проблем возникнуть не должно.

Я знала, что Денис очень хочет малыша, хотя и подозревала — это очередной пиарный ход ради его карьеры. Ведь избиратели станут безоговорочно доверять примерному семьянину. Тогда-то я и навела его на мысль об удочерении приемного ребенка.

К счастью, он был слишком занят своей карьерой и не стал углубляться в причины, почему я до сих пор не родила. Мы взяли Полину.

О той своей, родной дочери, я благополучно не вспоминала до момента, когда парикмахер Ирина не рассказала о подруге нуждающейся в работе. Едва услышав имя потенциальной учительницы музыки, я испытала ужас — её звали так же, как мою давно забытую малышку. Очень редкое имя, совпадения могли быть один процент к десяти. Но пока я особо не волновалась, убежденная, что это и есть совпадение. Как и возраст нашего нового педагога.

Это был какой-то знак свыше. Именно мне, непутёвой матери. Прошлое дало о себе знать, и теперь меня обуяло желание раскопать правду о дочери…

Аврора

Пища для размышлений у меня имелась знатная, и, чем больше я думала обо всем, что произошло за минувшие дни с того злосчастного вечера в клубе, тем сильнее во мне крепла решимость отказаться от работы у Забродиных. Здесь был и примитивный страх, что Игра зайдет слишком далеко, а я окажусь зависима от Дениса с его порочными желаниями. Оно мне надо? Лишиться душевного равновесия ради денег и потакать прихотям Господина удовольствие сомнительное.

И ни в какую новую квартиру переезжать не может быть и речи. Он что, всерьез решил, будто я подчиняюсь и стану его игрушкой?! Отрицать, что я совсем не равнодушна к нему, глупо. Денис меня притягивает, но и пугает. Он привык быть лидером в любом вопросе, и право последнего слова оставлять за собой. Однако, я ведь тоже имею собственное мнение, я не безропотную рабыня, а на дворе двадцать первый век! Так какого чёрта

он возомнил, что может мной командовать?!

Да и Полина с её подростковым максимализмом, и замкнутая Юлия, странно на меня поглядывающая, уверенности в своих силах не придавали.

С такими мыслями я вхожу в роскошный дом Забродина, твердо выстроив позиции действия, пока только мысленно. В это время Лина должна находиться ещё в школе, и я вспоминаю, что у них каникулы, только сейчас, увидев её на лестнице.

— Ты опоздала. Папа будет сердиться. — девчонка, одетая в рваные джинсы и бесформенную футболку, победоносно смотрит на меня, явно убежденная, что я смущена.

— Твоему отцу придется подыскать для тебя другую учительницу. — сухо сообщаю я, поднимаясь наверх. — я приехала за вещами.

— Он тебя уволил?! — вопит Полина, как хвостик, следуя за мной. — за что? Я же сказала, что буду посещать занятия и что ты нормальная!

— Спасибо. Мне показалось, что я тебе не понравилась. — усмехаюсь я двусмысленности высказывания.

— Подожди, ты не можешь уйти! Я поговорю с ним, он просто погорячился!

— Полин, твой папа тут ни при чем…

Боже, вот тут я даю лишка, дело-то как раз в нём, и мне стыдно за явную ложь.

— Тогда почему ты уходишь? — недоумевает Полина, встав в дверном проёме моей комнаты, и глядя, как я выгребают одежду из шкафа. — он что-то сказал, да? Обидел тебя?

— Нет. Денис… Евгеньевич здесь ни при чем. — делаю глубокий вдох. — Просто я не смогу помочь тебе в музыке по-настоящему, у меня нет образования. Я закончила лишь музыкальную школу.

— Но мама Юля же тебя взяла, и ты здорово разбираешься в музыке! — протестует она. — ещё вчера мы классно ладили, и ты никуда не собиралась! Значит, это папа тебя чем-то задел!

Я упрямо качаю головой. Обсуждать с маленькой девочкой такие взрослые проблемы, тем более касающиеся её отца, некорректно. И тут Полина, приблизившись ко мне вплотную, заглядывает в лицо, и произносит то, от чего у меня холодеет внутри:

— Он к тебе приставал.

Причем, говорит она это утвердительно, словно уверена в истине. Я собираю волю в кулак, чтобы не отвести глаз, мягко улыбаюсь девочке, и возражаю:

— Конечно, нет. Не фантазируй!

— Тогда останься. — надув капризно губы, просит Полина, и начинает кружить по комнате. — ты обещала научить меня играть так же клёво, как сама! И я вчера весь вечер пыхтела, разучивая заданные ноты! Это нечестно!

— Что за шум, Полина? Сколько раз я тебя просила так не кричать в доме!

Юлия входит неожиданно, строго мерит дочь убийственным взглядом, и тотчас сдержанно улыбается, заметив меня.

— Где Вы были, дорогая? Я попросила кухарку оставить для Вас пирог.

Лина хватает меня за руку и крепко сжимает, не давая произнести ни слова.

— Аврора прогулялась и забыла о времени обеда, не ругай её. Мы сейчас спустится и вместе поедим. А потом пойдем заниматься.

— Полина, оставь нас ненадолго. Сходи, посмотри, не приехал ли папа. Он только что звонил, спрашивал о тебе. — ровно говорит хозяйка, настойчиво выпроваживает дочь вон, и вот мы наедине. — Я хочу поговорить с Вами. — в голосе Юлии слышна мольба, и я удивлённо хмурюсь.

Чёрт, Полинка, несносная, сунула свой нос, куда не следовало. Я ведь планировала сообщить Юлии Анатольевне, что ухожу. И чего ей вдруг приспичило со мной болтать, да и о чем? А что, если догадывается об увлечении муженька мною? Я закусывают губу, стараясь не нервничать. Прочесть что-либо на лице женщины невозможно, она невозмутима и вежлива, как всегда.

Какой всё-таки контраст с импульсивным и горячим Денисом! Они же как два разных полюса.

— Не сочтите за бестактность, Аврора. Я хотела спросить о Ваших родителях. — огорошивает меня Юлия, пристально глядя в глаза. — как их зовут?

— Татьяна и Арсений Мишенины. Почему Вы интересуетесь?

Лицо Юлии вытягивается, смена эмоций происходит живо и выразительно, и я читаю на нём сначала обреченность, затем испуг и, наконец, панику. Что бы это значило? Она была знакома с кем-то из них? Мама никогда не упоминала о ней, я бы запомнила, а отец погиб, когда мне было шесть лет, и воспоминания о нем довольно смутные.

— Нет, ничего… — выдавливает Юля, жалко улыбаясь, и разглядывая меня так, будто видит впервые. — прости за любопытство.

— Вы знали мою маму? — осторожно навожу я её на нужную волну, но хозяйка неистово мотает головой.

— Нет. Не знала. — что-то, видимо, взвешивает в уме, и снова оборачивается у двери, — ты говоришь о ней в прошедшем времени. Она…

— Она умерла полгода назад. Тяжело болела. — тихо вздыхаю я, ощущая привычную тоску, не отпускавшую после смерти мамы. — а папу я почти не помню. Была совсем маленькой, когда он погиб. У него был свой бизнес, небольшой, но нам, по словам матери, хватало на жизнь. А потом выяснилось, что наша квартира заложена за огромные долги, компания вот-вот обанкротится, и нас выгонят на улицу. Мама устроилась еще на одну работу, я её практически не видела. Она возвращалась поздно, я ждала её у соседки, которая меня жалела. Нам пришлось переехать из просторной трешки в захудалую однушку, мама продолжала пахать, как вол, чтобы оплачивать мою учебу в университете. И вскоре слегла. Врачи не смогли её спасти, а у меня не было денег на лечение.

Я умолкаю, в ужасе размышляя, зачем вообще разоткровенничалась с Юлией Анатольевной. Какое ей дело до моей жизни? Теперь она сочтет меня слабой, а слабость перед другими людьми проявлять я ненавижу. Всё время, выплескивая скопившуюся горечь, я стояла у окна, отвернувшись от женщины, и сейчас обнаруживаю, что в спальне одна. Так я, получается, разговаривала сама с собой? Может быть, и к лучшему, что Забродина не слышала моих откровений.

Моя решимость уйти из этого дома не убавляется, и я поспешно запихиваю остатки вещей в чемодан. Набираю Иркин номер, надеясь, что подруга уже в городе. Она вроде упоминала, что гостить у родителей в деревне будет только день — два. Связь там никакая, потому я ей не звонила, хотя хотелось выговориться, рассказать обо всём, что на меня свалилось с момента посещения клуба.

Срабатывает автоответчик, я облегченно улыбаюсь. «Привет! Я уже вернулась. Если у вас что-то срочное, оставьте сообщение после сигнала. Я непременно пер…». Щелкает в динамике, обрывая бодрый голос Ирки, и до меня доносится её радостное:

— Авка, привет!

— Привет, Ириш. Ты не занята? Хочу с тобой поговорить.

Повисает пауза, и я догадываюсь, что Иринка колеблется, предполагая, что я жду её у Забродиных.

— Через сорок минут примерно буду дома. Приедешь?

— Конечно. — оживленно восклицает она, и я готова её расцеловать. — что-то случилось? Голос у тебя убитый.

— Как сказать… И да, и нет. Это не телефонный разговор.

Юля

Ну, конечно, как я могла забыть фамилию и имена людей, которые удочерили моего ребенка, если с Таткой мы отсидели за партой все десять лет школы! Таня была моей еще одной лучшей подругой, характером, как и Динка, тоже более пробивная, смелая. Она всегда четко знала, чего хочет, и как добиться цели. Не то, что я, плывущая по течению в ожидании чуда.

С Сенькой Мишениным она встречалась с девятого класса. Все догадывались, что у них любовь, даже учителя снисходительно прощали голубкам маленькие невинные шалости в виде прогулов. Из армии Танька его, разумеется, дождалась. Как, впрочем, и я своего Дениса. Она, глупая, считала, что у меня тоже любовь до гроба, и искренне радовалась, мечтая, как мы выйдем замуж в один день и нарожаем кучу детишек.

За два года, что Забродин служил, произошло два важных события в моей жизни. Я родила дочь, которая на тот момент была мне совершеннейшей помехой, и намертво разругалась с Таткой. Она была правильной до мозга костей, и никак не могла понять, почему я отказываюсь от малышки. Она даже грозилась написать Денису, чтобы он меня образумил, но, к счастью, так и не успела этого сделать. Во-первых, не знала, где он служил, а Диана, которая бы подсказала адрес его части, к тому времени укатила заграницу со своим новым бойфрендом. А во-вторых, они с Сенькой недавно поженились, и она была беременна. Не уверена, повлияла ли наша бурная ссора на то, что произошло, но у неё был выкидыш. И Тане, естественно, стало не до разборок со мной.

А через пару дней, выйдя из больницы с совершенно с убитым видом, она явилась к тётке Лиде в глухомань, где я рожала, и огорошила, что хочет забрать мою дочь. Ей поставили неутешительный диагноз — детей она иметь больше не сможет, при выкидыше были какие-то осложнения. Состоялся, конечно же, долгий, вымученный разговор между Лидией, мной и Таткой, и вот ненужный мне, вечно орущий сверток, оказался у моей бывшей подруги. Арсений, отец которого тогда был владельцем своей фирмы, подсуетился, кому-то дал взятку, и проблем с удочерением не возникло.

Тётушка лишь настояла, чтобы девочку назвали Авророй, — мол, имя отличное, вырастет скромной и добропорядочной. Мне было абсолютно всё равно. Я избавилась от груза, и впереди маячило светлое, безбедное и беззаботное будущее. Ни Денис, ни кто-либо другой из нашего общего окружения правду не узнал. Таня и Арсений, как позже сообщила мне Динка, перебрались в отдаленный, недавно отстроенный район, и на этом наши пути с ней разошлись окончательно.

И вдруг прошлое вновь всплыло из ниоткуда, безжалостно воткнув мне нож в спину. Моя взрослая дочь, от которой я отказалась, стала угрозой всего того, чего я выгрызла себе у судьбы путем жестокого обмана, и именно теперь, когда эта жуткая тайна перечеркнет не только политическую карьеру моего мужа, но и мое благополучие…