Глава 21

Денис

— Где Полина? У бабушки? — Аврора стоит на пороге, нервно теребя ремешок сумочки, и я киваю, запирая дверь.

Родная моя девочка, знала бы ты, как я по тебе истосковался. Как мне сейчас паршиво вспоминать, что я с тобой сделал. Ты заслуживаешь лучшего.

Она снимает куртку, одергивает платье, не замечая, с какой исступленной жадностью я её разглядываю. Каждый изгиб соблазнительного стройного тела, милое личико, большие голубые глаза. Сладкий запах духов дурманом окутывает меня, пробуждается чёртово возбуждение, неизменная реакция на эту прелестную крошку.

— Она уже знает…? Про Юлю?

— Нет. — приваливаюсь плечом к стене, не в силах оторвать от Авы взгляда. — Линка думает, что мать была расстроена нашей с ней ссорой, и по рассеянности перепутала снотворное с таблетками от головной боли.

— Бедный ребенок… — искренне сочувствует она, тронув меня за руку. — а ты? Что ты будешь теперь делать, Дэн? Что с тобой? Ты что, пил?

Мне нравится, как она меня называет. Вид у меня хреновый, согласен, это от бессонницы. К спиртному я не притрагивался, стоит дать слабину раз, другой, и всё полетит к чертям.

— Не пил. Ну, проходи… Расскажи, как сама?

Девочка приближается ко мне, вскидывает руки на шею, и порывисто обнимает.

— Ты всегда можешь позвонить мне, Денис… — шепчет жарко, поглаживая по спутанным волосам, — если вдруг захочешь выговориться или просто… Увидеться со мной. Я не верю ни одному её слову. Она лжет! Юля сошла с ума! Всё наладится, вот увидишь! Люди же не настолько глупые, чтобы принять за правду её безумную ложь?!

— Да по хрен, детка. — хрипло выдаю я, криво усмехнувшись, и утыкаюсь лицом в её шею. — я в порядке, не переживай ты так. Разберёмся.

Стою, оцепенев, впитывая её тепло, и не могу шелохнуться. Душу рвёт на части, удивление, смешанное с недоверием, копошится внутри меня, лишая силы воли. Эта кроха, честная, скромная девчушка, протягивает мне руку помощи сейчас, когда я совсем один в этом проклятом мире, где всё перевернулось вверх дном.

Чёрт, я даже растерян, впервые за свои тридцать восемь лет, не знаю, что сказать.

— Дени-и-ис…? — зовёт Ава, нежно скользнув ладошками по моим колючим щекам, и мы встречаемся глазами. — ты слышишь, что я говорю?

Облегчение, переплетаясь с внезапным взрывом эмоций, вспыхивает в сердце. Это как после слепых блужданий во мраке внезапно выйти к свету, и понять, что ты не один. И тут же, оттесняя равнодушие, душу заполняют другие, более сильные чувства. Уже знакомые, волнующие, они топят с головой, мешая думать. Возбуждение с новой силой охватывает тело, вместе с ним захлестывают радость и счастье. От того, что любимая девочка рядом, не отвернулась, пришла ко мне.

И понимание, каким я был дураком, бьет по самолюбию. Ведь это очевидно, черт возьми, я люблю Аврору. Люблю её так, как может мужчина любить желанную женщину.

— Так и будем стоять у двери? — мило смущаясь, шепчет крошка, берет за руку, и увлекает в просторную гостиную.

Я раздавлен. Любовь, вот чего я подсознательно боялся, огораживал себя от неё, становился циником, лишь бы не позволить этому случиться со мной. Будто прорвало плотину, выпустив на волю бурный поток воды. Следом накатывают не столь невинные ощущения — первобытное, чувственное наслаждение от близости моей девочки, запаха её волос, улыбки.

И я с силой прижимаю ее к себе, неистово шарю ладонями по бедрам. Она не противится, тихонько вздрагивая от моего неожиданного грубоватого натиска. Пробираюсь под её эластичные колготки, ощупываю упругие ягодицы, задыхаясь от переизбытка чувств. На коже чуть выпуклые рубцы от плети, словно мои собственные клейма.

— Хочу тебя, безу-у-умно хочу, — рычу ей в ушко, давая выход дикому напряжению, страстно целую в шею, прикусываю, вырвав у нее испуганный вздох.

— Я… — сипло говорит она, слабо сопротивляясь, — я не знаю, Денис… Ты снова будешь меня… Бить? Просто…

— Не-е-ет, нет, забудь об Игре. Ну её на хрен. Доверься мне, не бойся. Я не сделаю ничего против твоей воли.

Она робко улыбается, отступает на шаг, снимает сапоги, затем медленно расправляется с платьем. Оно падает комком к её ногам, туда же летят и колготки, а меня трясёт крупная дрожь. Это уже не примитивное сексуальное желание, а странное, животное возбуждение. Она роняет руки вдоль тела, желанная девочка, на ней только тоненькие розовые трусики, и черный бюстгальтер. Я хочу её всю, чтобы только моя, на языке вертятся те чёртовы слова, которые я никак не могу произнести. Услышь меня, крошка, почувствуй…

— Ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь, Господин. Я твоя. — шепотом молвит девочка, не понимая, какие демоны меня пожирают, и протягивает мне сведенные вместе запястья, приглашая сковать их наручниками.

— Не сегодня… — выдавливаю я, чудом обуздав свою похоть.

— Почему? — хмурится Ава, нетерпеливо тряхнув руками, — я хочу этого. Накажи меня… Научи…

Я спятил, или она действительно умоляет меня принять её, как мою рабыню? В её глазах решимость, она всё так же стоит с вытянутыми руками, и я оставляю мимолетный поцелуй у нее на плече. Мы идём в мою тайную Комнату Наслаждения, как однажды назвала её Аврора. Вспыхивает приглушенный темными шторами, алый свет. Девочка шумно выдыхает, обводя взглядом уже знакомые предметы Игры.

— Чего ты ждёшь, Господин? Я готова… — уверяет горячо, встав у кровати, и призывно кладет ладошки на латунный столбик, на котором висят кожаные наручники. — научи меня… Сделай то, что мы так и не успели тогда, в клубе.

— Помнишь, крошка… — фразы слетают хрипло, горло перехватывает спазмом, — помнишь стоп — слово?

— Грань, — чуть слышно лопочет моя девочка, и улыбается, видя мой ошарашенный её предложением вид.

Я жадно припадаю губами к ее полураскрытым губам, углубляю поцелуй, и он становится огненно — опасным. Не разрывая контакта, снимаю наручники, веду прохладной цепью по её обнаженной спине. Ава вздрагивает, кожу её атакуют мурашки. Сбрасываю мятую, несвежую рубашку, и притягиваю кроху ближе. Остро ощущаю ее слишком горячее, податливое, мягкое тело. Демон во мне торжествует, подначивая к уверенности. Возбуждение набирает мощь, а вместе с ним крепчает и поцелуй. Касаюсь языком её нёба, ровных зубов, и девочка, тихо вздохнув, проталкивает свой язычок мне в рот.

Голова у меня кружится, надо притормозить. Ава сама напросилась на Игру, стоп, где же сейчас моя хваленая выдержка. Моя рука скользит по ее спине вниз, чертя узоры на гибкой талии.

— Не передумала? — касаясь её нежного ушка, спрашиваю, сам не разобравшись, хочу ли услышать подтверждение или протест.

— Продолжай…

— Дай сюда руки, детка. Ноги шире, подойди ближе к кровати. Помни, ты можешь остановить меня, в любой момент произнести стоп — слово, и запретить какие-то действия.

Аврора

Ах, эта Комната утонченных пыток… Я помню её такой, как сейчас вижу. Холодные бежевые тона и темное золото интерьера, натертый до зеркального блеска паркет, огромный потолок, в квадратах натяжки которого отражаемся мы вверх ногами. У противоположной стены большая планка, на ней висят всевозможные орудия наслаждения, плетки, девятихвостки, «кошки», стеки, и как там еще тогда называл их Денис… Слева блестящая решетка, к ней намертво привинчены цепи и ремни. Чувствую, как начинаю испытывать страх, но он другого рода, больше напоминающий нетерпеливое ожидание.

Я, словно маленькая девочка, стоящая перед коробкой, перетянутой красивым бантом — страшно любопытно, что за сюрприз внутри, но утолить любопытство пока не дают…

Осознанно иду на этот рискованный шаг, согласившись продолжить Игру. Денис должен вернуть себе самообладание, уверенность, впереди — жестокая борьба не только за карьеру, но и за свое будущее. Не могу позволить ему сойти с дистанции почти у финиша, пусть он отвлечется от горькой реальности, почувствует, что я с ним. Ничто так не дает стимул продолжать бороться, как желанный приз в твоих руках.

Да, я не трофей, не игрушка, и не рабыня его пагубной страсти. Но сегодня я стану кем угодно, лишь бы заставить его стряхнуть равнодушие, заставлю вновь стать прежним — властным, самоуверенным мужчиной, который найдет в себе силы взглянуть кошмару в лицо, и победить…

— Дай сюда руки. — прерывает мои размышления Денис, и я моргаю, откровенно рассматривая его, уже обнаженного.

Вновь по телу разливается истома, одолевает желание прикоснуться к нему, ощупать бугорки мышц, приласкать плоский живот, и ниже тоже… Запястья с помощью мягких наручников приковывают к столбцам изголовья, жутко стесняюсь, но всё же молчу. Заметив, что мои глаза прикованы к той штуковине с хвостами, Денис чуть улыбается, и снимает её с крюка. Флоггер, — подкидывает мне память название плетки, на концах которой посверкивают крохотные бусины. Я знаю, что он не причинит настоящей боли, и всё равно сжимаюсь, ощущая дискомфорт от разведенных широко ног.

— У тебя очень нежная кожа, — тихо говорит мой Господин, обходя меня за спиной, и слегка поглаживает под коленями скрученными хвостами плети. — расслабься… Не бойся.

Закусив губу, я покорно стою, стараясь не шевелиться. То, что он делает, вызывает приятные токи, плеть легонько царапает, и это щекотно. Вот её концы уже на моих бедрах, опоясывают ягодицы, нежные губы Дениса припадают к ключице, скользят вниз, и я часто дышу. Кажется, что меня ласкает многорукое существо, под хвостами флоггера пылают участки тела, а Господин, подцепив зубами бретельку лифчика, тянет с груди, и прохладный воздух овевает кожу.

И тут — неожиданно хлесткий удар по попке. Я подпрыгиваю на месте, звякает цепь на путах.

— Тише… Стой смирно. — успокаивающе предостерегает Денис, чувственно втянув в рот сосок, и кружа по нему кончиком языка.

Плеть снова исследует мои ноги, ползет выше, к паху, сквозь трусики я остро чувствую это трение каждого хвоста, и не могу сдержать рваный выдох. Горят груди, зацелованные и заласканные умелыми губами, ноют соски, лишившись влажного тепла рта Господина, и я смежаю веки, погружаясь в постыдное удовольствие. Трусики он стаскивает неспешно, не забывая кружить по моим ногам флоггером.

Он прижимается сзади, жар его тела опаляет спину. Многорукое существо перемещается вперед, оглаживает мой живот, вправо, влево, оставляя чувствительные следы дрожи. Горячность мужского стержня на моей попке, плавное вторжение между полушарий, дразнящее скольжение вверх и вниз. У меня слетает протяжный стон.

— Да, моя девочка, давай, стони для меня. Громче… Выплесни свои эмоции. — милостиво разрешает Господин, продолжая водить плетью уже по голым грудям, намеренно задевая вершинки твердыми бусинами.

И вместе с очередным моим сиплым стоном очередной легкий шлепок, наискось по вытянувшимся соскам. Удар совсем слабенький, но от того, что я не ожидала его, я невольно свожу колени, испуганно выгнувшись назад. Расслабляющий поцелуй в лопатку немного приводит в чувство реальности.

— Что, девочка, что с тобой? Грань? — коварно подначивает Денис, заставив снова широко расставить подкашивающиеся ноги, и ласкает внутреннюю сторону моих бедер пальцами.

— Еще… Не смей останавливаться! Еще! — выдыхаю я, прислушиваясь к себе.

Игра меня заводит, легкие болевые ощущения граничат с удовольствием, всё, как и говорил Денис. Не хочу прерывать это, только до конца.

Он тоже очень возбужден, но его выдержке я просто завидую. Взгляд мой прикован к окаменевшему стержню, какой же он устрашающе — большой, и я помню его вкус… Бо-о-оже, мы ведь едва начали Игру, а я уже теку, и вот-вот стану умолять взять меня.

— Иди сюда. — зовет Господин, бросая наручники на пол, и увлекает к той самой планке, рядом с которой цепи.

Меня бьет дрожь.

— Повернись, вот так, умница. — командует Забродин, развернув меня спиной к себе, и кладет руку мне не шею. — всё ещё доверяешь мне? Или грань?

— Еще… — страшась и одновременно страстно жаждая продолжения, бормочу я единственное, что в силах вымолвить.

На долю секунды охватывает ужас, когда чувствую, как шею сдавливает ошейник. Но выпрямиться нет возможности, Господин властно удерживает меня, и вот уже я зафиксирована в очень бесстыдной позе. До пола достаю лишь кончиками пальцев на ногах, руки вздернуты вверх, и закреплены ремнями, и даже голова остается в одном положении, потому что дернуть ею без риска, свернуть позвонки нет шанса.

Денис появляется спереди, постукивая той плоской лопаточкой по своей голени. Он часто и неровно дышит, и я тоже хватаю ртом воздух, облизываю пересохшие губы, гадая, какую изощренную пытку он мне приготовил.

Стек ласково скользит по моим плечам, направляемый твердой рукой Господина, очерчивает форму грудей, чуть надавливает на влажную от пота впадинку между ними. Следом за его передвижениями горячие губы Дениса прокладывают невыносимо приятную дорожку к моему пупку, и я поджимаю пальцы на ступнях.

Он замирает, в глазах жадная похоть, и я опускаю голову, позволив волосам упасть на лицо. Стек плавно стекает между бедер, касаясь интимного места, и я непроизвольно приседаю, стремясь почувствовать гладкую поверхность на своем клиторе. Но Денис не спешит, избегает набухшего бугорка, обводит лопаточкой половые губы, заставляя меня скрипеть зубами от изнеможения.

Тяжелое дыхание рвет тишину, мне хочется взвыть, когда стек исчезает.

— Грань? — спрашивает хрипло Господин, рукой тиская мои ягодицы, еще пылающие от ударов, а орудием пытки легонько шлепая по соскам, которые, кажется, вот-вот лопнут от сладко-болезненного напряжения.

— Не смей… Еще… — скулю я, изгибаясь навстречу его алчным ласкам.

— Плохая девочка… — усмехается он, и, отбросив липкий, наверное, от моих соков, стек на пол, подтягивает меня выше, принудив встать на носочки, и выпутывает ремни из колец. — еще — чего, детка? Еще — поиграть? Или…?

— Или… — эхом повторяю я, стыдясь произнести это слово. — пожалуйста, Господин… Пожа-а-алуйста…

Уговаривать или унизительно молить его не приходится, быть может, потому, что он на грани. На той самой, где сейчас изнываю и я. Денис звонко шлепает меня по попке, вырвав вскрик, и встает за спиной. Обхватывает за талию, заставив нагнуться на низенький столик с полированной поверхностью. В воздухе слабо пахнет кожаными плетками. Я зажмуриваюсь, ошейник причиняет неудобство, под ним потно, но не жалуюсь. Какая же я всё-таки развратная. Разве приличной девушке могут нравиться подобные игры?!

Он входит в меня, медленно, блуждая ладонями по бедрам, и мучительно сладостное тепло заполняет изнутри. Легкие поцелуи дразнят плечи, я нетерпеливо подаюсь к мужчине, трусь побаливающими ягодицами о него, и он наклоняется ко мне, жарко дыша в щеку.

— Вот так? — делает движение тазом, вбивая член глубже, и я выгибаюсь.

Теснее, еще ближе…

— Да… — невнятно шепчу, уронив голову на грудь, — да, сделай это… Пожалуйста…

— Скажи вслух. Что сделать? — мучает меня он, вынимая стержень почти целиком.

— Это… — мысли путаются, вот до чего он меня довел, — ну, это, черт тебя побери! Трахни! Трахни меня!

Чудится, будто произнесенное заветное слово спускает рычаг тормоза в самообладании Дениса. То, что происходит далее, я могу назвать лишь безумием. Мои вопли разносятся по стенам, пряжки ремней глухо ударяются о резные ножки столика. Кружится голова, яростные толчки во мне вызывают нарастающие токи наслаждения, и вскоре накатывают взрывные волны, брызгами удовольствия растекаются по телу.

Еще пара секунд, и Денис следует за мной, вколачивая член с такой силой, что я едва не кричу. Его тяжесть придавливает меня к влажному столику, и мы пытаемся отдышаться. Я вяло позволяю ему освободить меня от ошейника, стянуть с запястий ремни, даже не обращая внимания на саднящую кожу, натертую ими. Денис подхватывает меня на руки, и относит на кровать.

Блаженно распластавшись на прохладных шелковых простынях, я ловлю его взгляд.

— Сейчас принесу чего-нибудь выпить. — лениво пальцами чертит изгибы моего тела до бедра. — как ты себя чувствуешь, крошка?

— Всё нормально. — вру, незаметно потирая запястья, и стараясь не ерзать, чтобы не причинять лишней боли ягодицам, на которых новые, наверное, отметины. — у тебя найдётся пиво?

— Конечно, — усмехается он, и уходит, дав мне, несколько минут, чтобы прийти в себя.