Глава 22

Юля

Увидев, как в мою комнату входит высокая дамочка с иссиня-черными волосами, я испытала панику. Откуда она узнала, где я нахожусь? Зачем явилась? Первой мыслью было, что Волчанскую подослал Денис, но я тут же одернула себя. На кой ему это нужно? Он даже не знает, что с Ольгой мы знакомы.

— Ну-ну, Юль, не надо делать такие глаза. — усмехнулась эта стерва, плотно закрыв дверь. — неужели ты всерьез надеялась, что мне не удастся раскопать, кто заплатил частному детективу, нанятому твоим мужем? Надеялась, что так называемый компромат, который этот недоумок подсунул Забродину, меня утопит?

Меня охватила слабость. Нет сил, даже возражать. После всего, что я натворила, хочу лишь одного, чтобы все без исключения, оставили меня в покое. Не всё ли равно теперь, кто победит на выборах. Эта сучка, которая меня вечно раздражала своей правильностью, или мой муж. Денис подаст на развод, при мысли об этом мне хочется рвать на себе волосы. Я всё испортила, совершила самую большую в жизни глупость, когда испугалась, что результат теста вскроет мою ложь об его отцовстве. А потом вырыла для себя могилу окончательно, передав кое-кому из телевизионщиков копию видеообращения.

— Что тебе нужно, Оля? — устало спрашиваю, глядя в стену. — пришла позлорадствовать? Так смотри, вот она я, вот что вы со мной сделали!

— Не ори. — холодно обрывает она, держась с достоинством королевы.

А иначе она и не умеет. Она и была королевой, сначала в школе, потом в университете. Парни сходили по ней с ума, но все знали, что Волчанская недотрога. Её интересовала политика, уже класса с восьмого она всем твердила, что обязательно пробьется на вершины, и наведет порядок в нашем вшивом городишке.

Пробилась, выгрызла себе место, среди сильных мира сего, наравне с мужиками боролась за право быть лидером. И не через передок свой, не-ет. Умная она, этого не отнимешь. А у меня банальная зависть к ней. Всё-то у Оленьки было — богатая тётка, которая воспитала её, души не чаяла, и во всём потакала. Внимание мужское с избытком, престижный университет, друзей навалом, обожавших её. А у меня ни хрена не было. И Оленька эта, школьная королева, всегда меня жалела.

Вот за это и ненавижу.

— Предложение у меня к тебе. — продолжала кандидат в мэры, встав у изголовья кровати, и распространив вокруг себя сладкий аромат дорогих духов. — интересно тебе выслушать? Или мне уйти, Юль?

— Не интересно. — зло улыбнулась я, скосив на неё взгляд. — плевать мне на тебя, поняла? Плевать, как ты заставила этого слизняка Алекса расколоться обо мне. Денис просто дурак, что не воспользовался возможностью очернить тебя. Я дала ему в руки бомбу, но ты и тут сумела выкрутиться! — чувствую, что накатывает истерика, и дрожащими пальцами вытряхнула успокоительное из тюбика. — Догадываюсь я, как ты убедила его молчать.

Нервно засмеявшись, закидываю в рот таблетку.

— Трахалась с ним? — презрительно бросила, горя желанием вцепиться этой мымре в космы, но останавливают камеры, установленные здесь. — можешь не говорить, я знаю, что трахалась. Он мужик падкий на таких, как ты. Что, отодрал во все дыры, а? Понравилось, кайф хоть словила? Или он и тебя…

Снова душит смех, и я давлюсь им, с ненавистью глядя на Волчанскую, спокойно слушавшую мою тираду.

— Или он и тебя тоже своими плетками приласкал?!

— Знаешь, Юль, — словно обращаясь к несмышленому ребенку, ласково ответила она, наклонившись ко мне. — у тебя большая проблема. Я это еще в школе заметила. Ты страдаешь тяжелым комплексом неполноценности. На всех женщин примеряешь свою шкуру.

— Не умничай. Не строй из себя святую! — огрызнулась я, уставившись в окно.

— Если ты, Юленька, насквозь прогнила, это не означает, что и у других нет в душе ничего светлого. — она выпрямилась, и чем-то зашуршала. — в общем, я пришла не воспитывать тебя, по-моему, ты достаточно наказана за свои ошибки. Завтра выборы, и я хочу, чтобы ты очистила совесть, у тебя еще есть время покаяться.

— Защищаешь моего блудного муженька?! — не поверила я ушам, метнув в нее яростный взгляд. — всё-таки спала с ним, дрянь… Знаешь что, мне не нужен духовный наставник, поняла ты?! Проваливай отсюда, пока охрану не кликнула!

— То есть, сама ты опровергнуть свое видеообращение не желаешь? — покачала головой Ольга, расхаживая по комнате. — тебе спится хорошо, Юль? Ты опорочила Забродина, выставила его чудовищем, вот уже третий день все местные каналы смакуют эту новость, а в газетах громкие заголовки над сенсационными статьями, но ты задумалась хоть на секунду, а каково твоей дочери? Я имею в виду Полину. На родную тебе, я так понимаю, вообще наплевать.

— Полина ничего не знает… — в страхе прошептала я, уткнувшись лицом в ладони. — он… Денис обещал, что её это не коснется.

— Она очень умный ребенок, Юля. Рано или поздно до нее донесутся слухи, в девочку начнут тыкать пальцем, называя жертвой отца — негодяя и психички — матери. Ты этого хотела, когда передала запись на телестудию? — мягко произнесла Волчанская, взяв меня за руки. — послушай, еще есть шанс всё исправить. Со мной приехала съемочная группа с самого рейтингового канала города. Возьми на себя мужество рассказать правду. Сними с себя этот груз. И люди поймут, со временем забудут, и ты сможешь уехать, начать новую жизнь. Сделай это ради Полинки.

Она предлагала мне… Добровольно улечься в ту могилу, которую я собственноручно себе же и выкопала этой выходкой с суицидом?! За сумасшедшую принимает?! Резко вскочив с кровати, я метнулась к двери, рывком, распахнула её, и истошно принялась звать охрану, чтобы эту стерву вышвырнули вон. Что было после, помню смутно, у меня случился приступ жесточайшей истерики, прибежавший врач вкатил что-то в вену, и я отключилась до позднего вечера…

Денис

— Однако ж… Впечатляет, Дэн. — кивнув на экран плазменного телевизора, присвистывает Тёма, и косится на меня, растянувшегося в своем кресле, которое пока еще моё по праву.

Возможно, последние часы. С утра во всех районах города, в том числе и дачных, уже открыты избирательные участки, остается лишь ждать результатов. По непонятным мне причинам один из моих соперников, самовыдвиженец, чересчур голосистый и нервный, Скобянин, неожиданно сошел с дистанции. Кто приложил к этому руку, мне неизвестно, но догадки имеются. По большому счету, политика это огромное корыто с грязью, это я уяснил еще в начале своей карьеры. На войне все средства хороши, здесь же можно сказать так: чтобы стать хозяином города, политик ловко изображает слугу народа.

Честным быть в этой сфере легко, ибо конкуренция практически сведена к нулю. Как заметил Бальзак, «в принципе великий политик должен быть злодеем, иначе он будет плохо управлять обществом. Порядочный человек в роли политика — это все равно, что чувствующая паровая машина или кормчий, который объясняется в любви, держа рулевое колесо: корабль идет ко дну.»

И потом, политика, дело довольно грязное.

— Что скажешь на это? — не унимается Артём, явно желая вызвать меня на дискуссию.

Парень он отличный, единственный, кто остался мне верен за долгие годы нашего знакомства. Весть о том, что мудак Алекс оказался слабаком, падким на бабские прелести моей жены, и продался Юльке, по её указке подсунув мне ложный компромат на Волчанскую, меня не удивила. Я никогда особо не доверяю тем, кто когда-то носил ментовские погоны.

Наклонившись вперед, вытряхиваю из пачки сигарету, и щелкаю зажигалкой. Дорогое удовольствие курить эту марку, «Лаки Страйк», но, как еще любил говорить мой отец — мужчина должен ценить лишь дорогие вещи: женщин, вино и табак.

— Да, этот репортаж, думаю, влетел нашей Оленьке в кругленькую сумму. — небрежно бросаю, глядя на экран. — у тебя есть соображения, Тёма, на хрена она вдруг кинулась спасать мою репутацию, м?

В новостях только что крутили сенсационное разоблачение моей супруги. Уже знакомая мне баба Лена из приюта, убедительно, горя праведным гневом, поведала всему городу, что Юля нагло солгала, назвав меня тираном и подонком. Любопытный материал, правда. Непонятно, откуда у Ольги хватило решимости вообще пойти на рискованный шаг, чтобы опровергнуть обвинения Юли. То, что она вывела её на чистую воду, сняв с меня вину за брошенную «дочь», еще одно весомое очко в мою же пользу.

А на кой хрен ей-то это? Или Волчанская тоже дает задний ход на самом финише, добровольно уступая мне победу?

— Ну, мало ли, — усмехается Артём, почесав кончик носа, — может, у этой стервы совесть взыграла? Ты ведь не попался на удочку твоей женушки, не запустил в общественный доступ корзину якобы с грязным бельем Ольги. Вот она и расчувствовалась.

— Ага, кому ты поешь тут, соловей. — пихаю я его в бок, убавив звук. — что-то здесь нечисто, Тёма. Волчанская бы палец о палец не ударила ради меня, скорей уж, помогла бы утонуть в этом лживом болоте. Чего она хочет, а? Чтобы я приполз к ней на коленях, и целовал ножки в знак благодарности?

Артём довольно улыбается, как сытый жирный кот, нажравшийся халявной сметаны.

— Не, а что? — выпячивает губы, — Оленька баба ладная, я б не прочь её ножки полобызать, да и всё остальное тоже потискать. Тебе, кстати, такой шанс выпадает, Дэн, не пойму, чего ты ломаешься, как целомудренная девица. Ну, и отблагодари, она, может, истосковалась по мужской ласке!

— Она не в моем вкусе. — снисходительно подмигиваю ему, вызвав у него на лице разочарование. — не люблю я таких баб, понял, с акульей хваткой. Того и гляди, сожрет и не подавится. Ладно, работать пора. У меня важная встреча через час. Хватит задницу тут протирать, езжай и делай, что я тебе велел.

Тёма нехотя поднимается с края стола, и с хрустом разминает мышцы на плечах. Пиджак натягивается так, что едва не трещит на мощном теле. А вообще, несмотря на кажущуюся суровость, парень он добродушный. И Волчанская ему точно не по зубам, но я об этом молчу, на хрена раньше времени мечты разбивать. Пусть попотеет, поскачет козликом за Оленькой, ему полезно развеяться.

Оставшись один, тянусь к телефону. Вчерашняя ночь с моей крошкой не выходит из головы, вытесняет прочие мысли. Хочу к ней, послать к чертям все дела и проблемы, уткнуться лицом в грудь девочки, убедиться, что она моя. Теперь — моя.

Аврора

— Аврора! Аврора, подожди!

Девочка, видимо, только что вышла из школы, и я торопливо иду к ней, помахав рукой. То, что она рада меня видеть, заметно сразу, хорошенькая мордашка сияет улыбкой, и девчонка бросается навстречу. Конечно, я не подозревала, что она учится тут, и встреча неожиданная, но приятная. Полина мне нравится, мы ведь успели с ней почти подружиться.

— Привет! — роста она высокого для своего возраста, я рядом с ней пигалица, и мы обнимаемся, со стороны, наверное, выглядим, как подруги. — здорово, что ты здесь! Я хотела с тобой поговорить, но мама Юля не давала твой новый номер.

Полинка корчит гримасу, откидывает с плеч густые волнистые волосы, выбивающиеся из-под шапочки с забавными попушками.

— Почему ты ушла от нас? — требовательно спрашивает, и, беря меня за руку, увлекает к скамейке в скверике.

Здесь можно не опасаться посторонних ушей, поэтому я расслабляюсь.

— Долго объяснять. — вздыхаю, глядя на нее, — как у тебя дела?

— Не о-о-очень. — жалуется она, сердито сверкнув такого же цвета, как у меня, голубыми глазами. — мама Юля в какой-то крутой лечебнице, меня к ней не пускают. Папа сказал, что у нее нервный срыв был. Я пока не решила, простить его или нет. Это ведь из-за него, да? Аврора, это он довел маму Юлю до такого?

Что я могу ответить? Правда горше яда, девочку она может травмировать. У Лины и без того сложный характер, она сейчас всё воспринимает в штыки. Но и позволить ей винить Дениса в том, что Юлия оказалась такой дрянью, я не хочу. Осторожно говорю:

— Нет, твой папа не сделал ничего, что бы так повлияло на болезнь мамы. Просто, знаешь, Полин, бывают моменты, когда наша психика дает сбой. Усталость, вечные заботы, ссоры с близкими, всё это накладывается одно на другое, слой за слоем, и в итоге, мозг выставляет защитную реакцию. Именно это произошло с Юлией Анатольевной. Ей нужно хорошенько отдохнуть.

— Раньше ты его не выгораживала. — дует губы девчонка, теребя шарф. — слушай, я же не тупая. Вы встречаетесь, да?

Ну, вот, не в бровь, а в глаз. Но лгать Полинке я не хочу тоже.

— Не знаю… — это хотя бы честно, — твой папа мне нравится.

— Понятно всё с вами. — язвит она, пихнув меня коленкой, — значит, встречаетесь.

— Скорее нет, чем да. — протестую я, в самом-то деле, как можно считать «встречами» то, что между нами с Денисом творится.

Голый секс, вот что это. И эта мысль вызывает у меня неприязнь, отторжение. Я не стану его игрушкой, как бы, меня к нему не влекло. Вчерашнее не в счёт, я пошла на это безумие с единственной целью — заставить его встряхнуться, сбросить груз проблем, но он, по-моему, так ни чёрта и не понял. Не почувствовал, что я готова быть с ним не только в постели, а разделить всю его жизнь, остаться рядом в любом случае, поддерживать во всём, и просто любить.

Господи… Ведь я, кажется, действительно люблю его. Вот такого, неидеального мужчину, властного, в чем-то жесткого, уверенного в себе.

— Да ладно тебе, — вдруг тихо произносит Полинка, заглянув мне в лицо, и припадает щекой к моему плечу, — не переживай ты из-за папы. Он не подарок, уж я-то знаю, какой он бывает невыносимый! А ты ему нравишься, вот он и бесится. Не привык, что девушки ему отказывают.

Меня душат и смех и слезы. Полина в свои двенадцать, ну очень уж взрослая девочка, и, как всегда, вываливает всё прямо, совсем, как Денис. Иногда я сомневаюсь, что он не ее родной отец, слишком они похожи характерами. У меня в сумке звонит телефон, и Лина многозначительно вскидывает бровь, вскочив со скамьи.

— Я тебя жду во-он там, возле кафе. Посидим, поболтаем. — указывает в сторону перекрестка, напротив тянутся торговые ряды, магазинчики и «Макдональдс».

На дисплее имя Забродина, и я невольно улыбаюсь, чувствуя, как замирает в груди. Неужели тоже думает обо мне? Мне даже немного неловко за то, что сегодня утром сбежала от него, не решившись разбудить. Боялась, что ночная сказка снова станет унылой реальностью, и мой нежный принц превратится в неприступного титана. Прежде, чем нажимаю на гаджет, краем глаза замечаю, как к Полинке подходит высокая брюнетка в модном длинном пальто, и, что-то сказав, кивком предлагает сесть в её машину.

Что еще за ерунда? Смутно знакомое лицо, но вспомнить, где я уже встречала эту женщину, от волнения не получается. Закинув мобильный обратно в сумочку, я спешу за девочкой, громко окликаю по имени, но из-за гула автомобилей она меня не слышит. И юркает в серебристую «феррари».