Глава 23

Денис

Когда мне докладывают, что за дверью ждет Волчанская, я извиняюсь перед помощниками, и выхожу в коридор.

— Не могу сказать, что неожиданная встреча. Но и притворяться, что рад, тоже не стану.

Ольга отступает на шаг, словно раздумывает, стоит ли тратить на меня время, и я насмешливо улыбаюсь ей. Как обычно, она очаровательно выглядит, непонятно, почему до сих пор одна. Небось, ни один мужик не может выдержать её характер, кому же хочется быть подкаблучником при такой стерве.

— Я Вас надолго не задержку, Денис Евгеньевич. — холодно говорит она, мимоходом в распахнутые двери осмотрев присутствующих в моем штабе, — ровно двадцать минут Вы мне уделить можете?

— Без проблем. — киваю я.

Она предлагает поговорить в её машине, мне всё равно. Странно, что она тут, а не при своих верных псах в офисе, предварительный подсчет голосов уже ведётся на многих участках, работают они сегодня допоздна. Или я прав, Волчанская решила уйти с моего пути.

— Исход выборов легко предугадать, не так ли? Мы оба знаем, кого горожане хотят видеть в кресле мэра. По правде говоря, Денис…

Ольга улыбается, тронув меня за плечо.

— Перейдем на ты? Мы почти одногодки, а мне проще вести беседу в неофициальном тоне.

— Согласен. Так в чем дело? Я должен рассыпаться в благодарностях? Для начала объясни, какая муха тебя укусила? Чего ради ты устроила шоу на телевидении.

На её красивом лице мелькает нечто сродни испуга, но, возможно, что мне это показалось.

— Не нужно благодарностей, я сделала это исключительно ради собственного спокойствия. Считаю, что несправедливость должна быть наказана, а Юля… Юлия Анатольевна перешла грани дозволенного. Всему есть мера, Денис, и эту меру нужно всегда уметь различать.

— Хорошо, оставим это. Так зачем я тебе понадобился? — устраиваюсь поудобнее в её машине, пытливо глядя в голубые глаза своей соперницы.

На миг, чудится что-то знакомое в них, душу царапает беспокойство. Ольга невозмутимо протягивает мне плотный конверт, и тихо говорит то, от чего меня бросает в пот:

— У меня к тебе большая, человеческая просьба, Денис. Передай это моей дочери, и, я очень надеюсь, что ты не станешь вскрывать его. Не буду ходить кругами. Твой детектив собрал обо мне почти верные сведения, с одной лишь маленькой поправочкой на точный год, когда это произошло. Я не бросала своего ребенка, у меня его отняли. Моя тётка боялась огласки, что я родила дочь вне брака, и это опорочит нашу безупречную семью. Тебе ли не знать, что такое репутация… В общем, мне сказали, что малышка родилась мертвой, и я, естественно, не сразу поверила. Она была желанным ребеночком, от любимого мужчины, но он не собирался ради меня бросать жену. Называть его имя я не хочу, он тоже связан с политикой. Мы больше не общались. Тётка спрятала все концы так, что ничего узнать мне не удалось. И, если бы не предвыборная гонка, я бы никогда не напоролась на правду. С женщиной из приюта, где я раскопала о твоей Юле, мы случайно разговорились о прошлом, я упомянула фамилию тети Веры, и она внезапно расплакалась. Ты представляешь, как я была ошеломлена, когда эта бабушка Лена начала падать мне в ноги и каяться… Рассказала всё. Что Вера заплатила ей, чтобы мою доченьку оформили как ребенка отказника, и та молчала двадцать лет. Вот ведь как бывает, Денис… За прошедшие годы я так и не стала матерью, с головой ушла сначала в учебу, затем в работу. А моя девочка всё это время была где-то рядом, в этом же городе.

У меня едва не отвисает челюсть. Тупо смотрю то на конверт в руках, то на Волчанскую, и никак не могу сообразить, какого чёрта она сейчас мне исповедуется.

— Кстати, Полину я сегодня отвозила к Юле. — слабо улыбается Ольга. — не ругай её. Она ещё ребенок, ей нужна материнская забота, пусть даже Юля не заслуживает называться матерью.

— Не слишком ли много добрых поступков ты совершаешь относительно моей семьи? — бросаю я со злостью, — да, и ещё… Почему бы тебе самой не встретится с дочерью, какого хрена я должен быть посредником? Разве я с ней знаком?

Она медлит с ответом, а я нетерпеливо поглядываю по сторонам, комкая конверт. И эта баба, мотивы которой я на в силах постичь, огорошивает меня в очередной раз:

— Мне уже доложили, что вы встречаетесь. Тебя видели с ней, Денис. Или ты думаешь, что я пришла бы к тебе с таким вслепую? Я обелила тебя перед горожанами, настала твоя очередь оказать мне услугу.

— Что? Какая твоя дочь? О ком ты говоришь, мать твою?!

— Её зовут Авророй. Мою доченьку. В тот день в приюте оказалось две новорожденных малышки, одну из них отдали уже с этим именем, и бабе Лене очень понравилось оно. Она назвала мою девочку точно так же.

Сдавливает затылок, будто по голове мне ударили кувалдой, секунд десять я ошеломленно сверлю Ольгу взглядом. Кто-то окликает меня с улицы, но я отмахиваюсь, к чертям дела, сейчас я должен разобраться с этим.

— Аврора? — хрипло переспрашиваю, хватая Волчанскую за руку, — ты хочешь сказать, что Аврора твоя дочь?! Та девушка, обучавшая Полинку музыке?!

— Именно так. — волнуясь, подтверждает Ольга. — баба Лена считает, что малышек случайно перепутали, Татьяне и Арсению Мишениным по тайной договоренности тогда отдали мою доченьку, а не Юлину. Кстати, рожали мы в одном роддоме. А знакомы со школьной скамьи, и, скажем так, не были дружны от слова совсем.

— Бред! — уверенно возражаю я. — Мы с Юлей подавали на тест ДНК, Аврора — её дочь.

— Скорее всего, тест показал степень родства верно, я имею в виду то, что между Авророй и женщиной, предположительно матерью — кровное родство. — горько улыбается Ольга, — накануне Юля приезжала ко мне домой, настойчиво просила, чтобы я отозвала свою кандидатуру с выборов и уступила тебе победу. Мы повздорили. Ей стало плохо, я выходила за стаканом воды, в это время она вполне могла взять из моей расчёски волос или носовой платок. Ведь она уже знала, что Аврора не её брошенный ребенок, Юля далеко не дура, а вот не заметить мое с ней сходство было бы сложно. Ава очень на меня похожа, я поняла это сразу, едва неделю назад мой человек принес мне ее фотоснимки.

— Не пойму ни хрена… Зачем Юле было утверждать, что Аврора наша с ней дочь, если она знала, что это ложь?

— Ревность губит нас… Она хотела сохранить свой статус, удержать тебя. Заодно и мне отомстить. Мне она страшно завидовала, ненавидела меня. Мы никогда не ладили… Я так понимаю, что она заранее всё спланировала, деньги, как тебе известно, решают что угодно. Первичный тест она сделала ещё раньше, наверное, когда вы жили загородом. Она же могла припрятать кружку, из которой пила Ава, а сопоставить дважды два — дело сообразительности. Присмотрись к Аве, Денис, и ты увидишь наше с ней сходство. Юля натуральная блондинка, а Аврора жгучая брюнетка. Так вот… В городе один Дом Малютки, и рожали мы с Юлей в одну ночь. От своей тётки, которая дружила с бабой Леной, Юля, видимо, и услышала, что Вера отдала мою малышку туда, но в те годы она на этом не зацикливалась. Вспомнила лишь теперь, поняла, что это её шанс раскиваться с нами обоими. Ты хоть в курсе, что она думает, будто мы с тобой любовники? Ну, а когда ты, судя по всему, упомянул, что хочешь провести экспертизу на установление отцовства, она побоялась правды, и уже тогда планировала, как выкрутится, поэтому и устроила цирк с суицидом. Кто обвинит ее во лжи, если по результатам теста она — мать брошенной якобы по твоему приказу дочери. Вот почему сейчас ей плевать на Аврору. Она ей никто. Поправь меня, если я не права в догадке. Ведь биоматериалы в лабораторию отвозила Юля?

— Да. У меня не было в тот день времени, я же, мать твою, не знал, что она такая сука! Ч-чёрт… Всё это звучит, как какой-то сумасшедший бред! Скажи ещё, что Юля знает, где ее настоящая дочь.

— Об этом я без понятия. И заметь, если бы ты не упек Юлю в лечебницу, она могла запросто утопить и меня, предоставив общественности истину о моей найденной дочке. Послушай, я тороплюсь. Мы можем обсудить это позднее, если захочешь. Съездим в приют вместе, баба Лена тебе все расскажет о моей истории и о своих предположениях относительно того, могли ли ненамеренно перепутать девочек в приюте. Удачи, Денис. Надумаешь встретиться, позвони моему пресс-секретарю.

Аврора

Мне очень неловко, потому что я не представляю, что вообще говорить. Ситуация, мягко сказать, ужасная, но и вечно тянуть с разговором нет смысла. Пора расставить все точки над «ё», именно за этим я позвала Димку. В кафе многолюдно, пахнет свежим кофе, а из соседнего зала аппетитно доносится запах чебуреков.

— Ладно, чего, так и будем молчать? — не выдерживает Дима, резко отодвинув чашку с эспрессо, к которому даже не притронулся. — Ава, я, кажется, понял. Всё дело во мне, да? Ты считаешь меня тормозом?

Я вскидываю глаза, стараясь, чтобы в них не было вины.

— Нет, конечно! Ты замечательный человек, Дим, надежный друг, и…

— Друг. Вот с этого и надо начинать. — обрывает он, и, сложив перед собой скрещенные руки, сердито смотрит по сторонам. — я для тебя и есть друг, правда же? Вот об этом ты и хотела мне сообщить.

— Дим… — теряюсь я, проклиная себя за то, что никак не могу собраться с духом, и сказать ему про нас с Денисом.

— Не пойму, чего ты встречалась со мной месяц, а? — злится он, окатив меня холодным взглядом, — чего ждала от меня? Может, тебя не устраивало, что я за тобой ухаживал? Хотела горяченького сразу? Ну, не молчи, я заслужил хотя бы объяснения, почему ты со мной порвала?!

У меня в сумке уже третий раз тихо звонит мобильный, и я машинально вытаскиваю его на колени. Денис… Как же хочется ответить, узнать, вернулась ли Полина, спросить, как проходят выборы, да просто услышать его голос. Соскучилась безумно по его объятиям и поцелуям. Вчерашняя ночь перевернула в моей душе всё вверх дном, меня одолевают жаркие воспоминания. Вот такого Дениса я страстно люблю, но наравне с этим глубоким чувством мучает и страх, что он снова станет прежним — властным, жестким Господином, который требовал подчинения.

— У тебя кто-то появился?

Делаю большой глоток кофе, он обжигающий, горло мигом вспыхивает огнем, и я отчаянно кашляю. Димка, разумеется, воспринимает это, как признание моей вины. Небось, думает, что я боюсь признаться в чем-то. А я не стану ему лгать, пусть лучше честно, но больно, чем лживо и стыдно.

— Да. — быстро промокаю салфеткой пятнышки на кофточке, но упрямо встречаю потемневший взгляд Димы. — у меня есть другой мужчина. Если сможешь, то прости меня. Я, правда, хотела полюбить тебя, я старалась… Забыть о нём. Но это была непосильная задача, я люблю его.

Димка откидывается на спинку плетеного стула, и зло усмехается.

— Понятное дело, что ты так думаешь. В смысле, что думаешь, будто любишь его. Ты же дурочка. — он снова наклоняется к столу, и по лицу читается крайняя степень злости, — ты маленькая, глупая дурочка, Ава! Он, наверное, старше тебя, богатый, крутой, да? Вы, девчата, на таких мудаков сопли распускаете, а потом рыдаете от несчастной любви. Чем…

Он смачно выплевывает ругательство, и я морщусь, потому что не выношу, когда мужчина выражается нецензурно. Это не только некрасиво, но и попахивает тем, что Ирка называет быдлом.

— Чем я-то тебе не подхожу? Недостаточно обеспечен? Внимания не уделял? Скажи, что тебе не хватало со мной?!

Я неприятно поражена его выпадами. А ведь недавно был таким сдержанным, спокойным и веселым. Оказывается, я о нем практически ничего не знаю.

— Любви. — роняю я, встав, и натягивая куртку. — любви мне не хватало. Давай будем друг с другом предельно откровенными, как взрослые люди. Мы с Денисом хотим быть вместе, и я тебя очень прошу, не надо нам мешать, Дим. Я люблю твоего брата. Вот это я и собиралась тебе рассказать, потому что обманывать не люблю. Неужели ты бы предпочел, чтобы я осталась с тобой, а думала о нем? Я поступаю честно по отношению к тебе, Дим. Но ты меня не слышишь. Друзьями мы тоже быть вряд ли сможем. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. Пока!

На выходе глубоко вдыхаю морозный, но уже не столь лютый, как в январе, воздух, и набираю номер Дениса. Сгущаются сумерки, мимо проносится вереница машин, их стоп-огни мажут по окнам кафе. Димка всё так же сидит за столиком, обхватив руками голову. Может, это было жестоко, то, что я так с ним обошлась. Но к чему строить отношения, если чувства так и не зародились. Нельзя же в мыслях всё разложить по полочкам и убедить себя быть с одним, а думать постоянно о другом мужчине…

— Я на лавочке напротив твоего дома. — отрывисто бросает Денис, и я мгновенно мысленно вижу его, кутающегося в черное пальто с поднятым воротником, одиноко сидящего в сумраке моего двора. — где тебя черти носят?

— Уже иду домой. — несмотря на его сердитый голос, я улыбаюсь, ощущая, как сердце, глупое, сладко замирает в груди. — давно ты меня ждешь?

— А чёрт знает. — что-то щелкает на заднем фоне, небось, курит опять, — мне к десяти надо быть в штабе, сама понимаешь, сегодня я там до утра проторчу, пока не сообщат об исходе голосования. Заехал к тебе, хотел увидеться.

— Дэн… — мне вдруг становится стыдно, что я заставила его мерзнуть, но, не удержавшись, ехидно спрашиваю, — а что, господин мэр, запасного дубликата ключа от моей квартиры у Вас не имеется?

Готовлюсь выслушать грозную отповедь, еще бы, я же только что нагло напомнила ему о том, как он однажды ворвался в мое жилье, когда мы с Димой летали на самолете. Но Денис неожиданно сдавленно смеётся, и меня захлестывает нежность к нему. Прибавляю шаг, накинув на голову капюшон куртки, и старательно обхожу скользкие места на асфальте.

— Издеваться вздумала? — хмыкает мой любимый, заставляя меня широко улыбаться. — хочешь быть наказанной?

— О-о-очень хочу. Я скоро буду! Не уезжай! — лукаво заверяю я, и, звонко почмокав в динамик, как глупая влюбленная девчонка, отбиваю вызов.