Глава 4

Денис

Я так задумался, что последний удар получился чересчур хлестким. Задумался или увлекся своими фантазиями о черноволосой красотке? Да какая разница. Сейчас я в тайной комнате, именуемой домашними секретным кабинетом. Входить сюда кому-либо, кроме него, строго запрещено, ни Полинка, ни Юля даже не догадываются, что на самом деле здесь творится.

Время ползет к восьми вечера, пора завязывать с играми — вот-вот вернутся жена и дочь. Я ведь обещал быть дома к девяти, и Юлька с Полиной поехали навестить его тестя и тёщу. За полтора часа пресытился сполна, Марго умела меня возбудить, с ней никогда не было проблем.

Да, в этот раз я перестарался, «оглаживая» и шлепая стеком по её мягкому животу и ягодицам, а виной всему чёртовы мысли о той крошке, новой училке Полинки. Я жестко хотел её, и не просто поиграть снова, как в ту ночь. И это было невыносимо, потому что противоречило всему — меня сжигало мучительное желание просто поиметь девчонку, даже без применения плеток и прочих «игрушек», оттрахать в рот, в сладкую вагину, и в зад тоже…

Она не выходит из головы с той минуты, как я увидел её в своем доме.

Марго жалобно вскрикивает, и оглядывается, возмущенно сверкнув глазами. На её голой попке отпечатываются ярко-красные следы от конкурного стека. Я удобнее перехватываю стек, медленно обхожу свою рабыню, оценивающе глядя на её обнаженное тело. Ритке за тридцать, после двух неудачных родов остались выпуклости в промежности — напоминание о швах, груди слегка обвислые, тяжелые, с огромными сосками. Из всех моих баб она самая выносливая, и доселе мне нравилось проводить с нею время. Покорная во всём, раболепно готовая исполнить любую мою, самую грязную прихоть, рабыня.

Но, странное дело, я вдруг чувствую, что не смогу завершить начатое, потому что возбуждение внезапно спадает. Член, еще мгновение назад пребывавший в боевой готовности, опадает, и я с раздражением оглядываю женщину. Молочно-белая кожа без изъянов, полноватые бедра, мохнатая промежность… Прикованная прочными кожаными кольцами к крюку в стене, она послушно ждет, призывно виляя большой задницей, и облизывает пухлые, некрасивые губы.

Нет, мать вашу, это не её я хочу поиметь. Не эту зажиревшую бабу с сиськами, похожими на коровье вымя. Вспоминаются крохотные груди с бутончиками вишневых сосочков темноволосой крошки, и я окончательно трезвею от дурмана вожделения.

Подойдя к Марго, рывком освобождаю её руки, и накидываю боксерский халат.

— Вызову такси, одевайся. — бросаю стек на огромную кровать, на которой только упругий матрас, обтянутый алым шелком, и лениво тянется к телефону на подоконнике.

— В чем дело? — с трудом сдерживая гнев, спрашивает Рита, подхватывая с пола узкое платье.

— Ни в чём. — пожимаю плечами, набирая номер автосервиса. — с минуты на минуту появятся мои, тебе пора исчезнуть.

Она натягивает одежду, чулки цепляются за длинные накладные ногти, и вниз ползет уродливая стрелка. Маргарита резко снимает их, и бросает в меня

— У тебя проблемы? — голос срывается на неприятный визг, и я неприязненно смотрю на женщину. — в смысле, проблемы с потенцией, а? Тебе же всегда нравились наши шалости!

— Не заводись. Всё у меня в норме. Если у тебя недотрах, закажи на дом стриптизера из эскорт — службы Телефончик подкинуть? — я отворачиваюсь, в динамик называю адрес — ресторан неподалеку от своего дома, где таксист сможет забрать клиентку, и распахиваю дверь. — ну? Чего ты возишься?

Марго взбивает растрепанные светлые волосы, челка падает на глаза. Я нетерпеливо поглядываю в холл, напрягая слух, пока всё тихо. Проходя мимо меня, она презрительно роняет:

— По-моему, шлюху надо вызвать тебе, Забродин! Ты сегодня весь напряжен, мог бы и не звонить мне!

— Могла бы послать на хрен сразу. — равнодушно говорю, запирая кабинет на три оборота ключа. — счастливого Нового Года, Марго.

— И тебе того же. — огрызается она, и, сунув модное зимнее пальто под мышку, покидает дом.

Аврора

И вот я сижу за длинным столом, не зная, куда себя девать, и тупо глядя прямо перед собой. Пару минут назад, ровно в десять вечера, мы подняли бокалы за уходящий год. Атмосфера напряженная, несмотря на попытки Юлии развеселить остальных, и обстановку это не разряжает. Скорей уж, наоборот. Натянуто улыбаясь её замечаниям, я встречаюсь взглядом с Денисом, и снова ощущаю неловкость.

Он сидит напротив меня, откинувшись на высокую спинку стула, в одной его руке хрустальный фужер на позолоченной ножке, наполовину наполненный шампанским, в другой он держит вилку, и задумчиво выписывает ею в воздухе замысловатые узоры. А я, как завороженная, слежу за воздушными кренделями пик, и воображаю, как эти пальцы, что сейчас сжимают изящную рукоять вилки, так же искусно блуждают по моему голому телу.

Мысли настолько грешные, что становится жарко. Чувствую, как к щекам прихлынула кровь, и поспешно отвожу глаза.

— Попробуйте салат. — ровным голосом говорит Забродин, подвинув ко мне глубокую миску. — Юля готовит его сама, не доверяет даже кухарке, у которой, между прочим, многолетний опыт и блестящее кулинарное образование.

— Спасибо. Очень вкусно. — выдавливаю я, с трудом проглотив малюсенькую порцию предложенного, и посылаю Юлии улыбку.

Что именно съела, я не разобрала. Аппетит начисто пропал, под раздевающим, обещающим что-то опасное, взглядом хозяина дома мне неуютно, и хочется сбежать. Лучше бы настояла на своем, а не поддалась уговорам Ирки, осталась бы в крохотной старой квартирке, но зато в полном спокойствии. Чего он так смотрит на мои губы? Я непроизвольно облизываю нижнюю, чтобы убедиться, что там не прилип кусочек еды. Денис вдруг резко подается назад, безмятежная серость его глаз превращается в ледяную прорубь.

— Где Ваша семья? Вы не местная?

— Её зовут Аврора. Что у тебя за манера ко всем обращаться так холодно? Ах, да, постоянно забываю, ты же у нас Большой Босс, тебе по статусу положено всех унижать. — ехидно встревает Полина, с шумом бросив десертную ложечку на тарелку.

Широко зевнув, девчонка с хрустом разминает пальцы, и сладко потягивается, вскинув руки вверх. При этом облегающая футболка задирается, обнажая мягкий живот, и я случайно вижу, что над пупком у неё золотое колечко. Полина ужасно избалованная, с самого начала нашего застолья она пытается раздуть скандал, цепляет то мать, то отца, и с невинным видом обиженно дует губы, если ей делают замечания.

— Веди себя прилично. — осаждает Денис, не повернув в сторону дочери голову, и продолжая сканировать моё лицо.

— А что я сделала? Правду никто не любит слушать, да? Ты сам учил меня, что лгать нехорошо, лучше говорить всем всё в глаза, чем притворяться. — прищуривается девочка, раздраженно откинув густые, неопределенного цвета, волосы на спину.

— Лина! — укоризненно шепчет Юлия, покосившись на меня.

— Что — Лина? — набрасывается на неё девица, хлопнув по столу ладошкой. — вечно вы мне рот затыкаете! Подумаешь, у нас гости! Хотите казаться идеальными?!

Безалкогольный коктейль из её бокала выливается на красивую скатерть, часть его перекочевывает на джинсы Полины, и она вскакивает. Юля тоже встает, тихо, но повелительно предлагая дочери пойти с ней на кухню, чтобы оттереть пятна. Я сижу, не шелохнувшись, ощущая дикое желание уйти. Чёрт, я тут явно лишняя.

— Давай, я помогу. — вызываюсь, жалко улыбнувшись рассерженной Лине. — меня бабушка научила, как быстро удалить свежие пятна с одежды.

— Это ерунда. — тронув меня за запястье, произносит Денис, жестом отсылая из гостиной жену и дочь, — останьтесь. Переходный возраст, мы уже привыкли. Не обращайте внимания, и ни в коем случае, не потакайте её выходкам. Иначе я Вас накажу.

Я ослышалась? Последнюю фразу он промолвил очень негромко, может, мне почудилось? Осторожно высвобождаю руку из его захвата, но не тут-то было. Денис поднимается, и тянет меня за собой, вынуждая встать. Я спотыкаюсь на высоких каблуках туфель. Ирка-таки заставила одолжить у неё эти роскошные лабутены, гармонирующие с платьем цвета насыщенного персика.

— Не дергайся. Я хочу всего лишь потанцевать с тобой. — приподняв мои распущенные волосы, Денис рассыпает их по плечам, и притягивает меня ближе к себе. — так ты — Аврора, стало быть. Имя свое оправдываешь, м? Скромница ты?

Я не могу понять, чего он добивается. Издевается надо мной, задавая эти провокационные вопросы, намекает на ту проклятую ночь? Или решил поразвлечься, прикинувшись заинтересованным мною, чтобы потом опять унизить? Его ладонь спускается гораздо ниже талии, нарушая всякие правила приличия, но возмущенный протест замирает у меня на губах, так и не сорвавшись.

— Молчи. — предупреждает Забродин тем будоражащим, охрипшим голосом, который я слышала впервые в клубе, и властно кладет вторую руку на мое бедро, чуть задирая подол. — а теперь признавайся, чего ты сегодня упорно избегала на меня смотреть?

Вот это поворот — я пялилась на него? Вскидываю голову, готовясь отразить нападки, и встречаю насмешливый взгляд.

— Неприлично разглядывать людей за столом. — нахожусь с ответом, вынужденная следовать за ним в танце.

Впрочем, танцем это назвать можно с натяжкой, мы топчемся на месте, на самом же деле куда-то движемся, и понимаю я это слишком поздно. Он увлекает меня в темный коридор под лестницей, ведущий к неприметной двери. От Дениса пахнет волнующе, морским бризом и легким запахом вина. Заметив, что стала глубже дышать, он склоняется ко мне, едва касаясь щекой моего лица, и что-то ищет в кармане штанов. Легкая щетина приятно щекочет кожу, вырывая у меня вздох, и Забродин усмехается.

— Что Вы делаете? — сипло шепчу я, глядя, как он вставляет в замочную скважину ключ.

— Хочу что-то показать тебе.

— Но… — я нервно оглядываюсь. — сейчас же вернутся Ваша жена и Полина.

— Не дергайся. — щелкает замок, мягко отпирая дверь. — никто слова против не скажет. На Полину не обращай внимания, она любит язвить, но всё равно меня боится. Сюда они не войдут.

Он входит в погруженную во мрак комнату, ведя меня за собой. Первое, что я ощущаю — острый запах искусственной кожи. Крепче сжимаю руку мужчины, гадая, что он задумал, темнота пугает. Память подбрасывает, как я очутилась в клубе ту ночь, тогда я чувствовала то же самое, что и в эти секунды.

— Т-с-с, ни звука. До Нового Года еще есть время, мы успеем поднять бокалы в полночь. — шепотом предостерегает Денис, мы идем вперед, через мгновение вспыхивает алый свет.

Я застываю, забыв о неловкости перед Юлией, если она обнаружит наше отсутствие за столом. То, что предстает передо мною, невероятно и… Странно. Это большое помещение, из мебели только огромная квадратная кровать посредине, на ней черный эластичный матрас и разбросанные подушки, затянутые шелковыми наволочками; окно закрыто тяжелыми шторами, на потолке — зеркало, в нём вверх тормашками отражается спальня. Или это не спальня?

Спустя миг меня накрывает понимание. Что-то подобное я уже видела в «Искушении», когда Господин снял с моих глаз повязку. О Бо-оже, это тоже Комната Наслаждений, как в тот раз назвал её Денис. Перехватывает дыхание, пока я, боясь дышать, рассматриваю окружавшие меня предметы, предназначенные для истязания. А как иначе это обозначить?!

Вся противоположная стена завешена всевозможными плетками, их столько много, что я медленно пячусь назад. Жесткие, похожие на лопаточки, плоские, с множеством хвостов, у некоторых на концах металлические гирьки или кожаные узелки. Повыше над плетьми висят и другие орудия пытки (наслаждения — наказания?), от этого страшного изобилия меня продирает дрожь.

— Иди сюда. Не бойся. Они совсем не кусаются. — издевательски произносит Забродин подталкивая меня поближе к своей жуткой коллекции. — взгляни, узнаешь?

Его руки ползут по моим бедрам, поднимая свободный подол вверх, и я панически вздрагиваю. Сбежать не получится, он закрыл дверь, не потрудившись провернуть ключ, который, как я угадала, остался вообще снаружи. Денис будто приценивается, трогая плети, берет одну, напоминающую пушистый веник, сотканный из тонких скрученных в косички колосков, и, развернув меня спиной, проводит ею по моим ягодицам. Я сконфуженно закусываю губу, стыдясь происходящего. Он же несерьезно, нет? Не собирается снова проделывать со мной то, что было в клубе?

— Расслабься. Не надо себя накручивать, боль ты выдумываешь, она у тебя вот здесь, — его ладонь ложится на мой лоб, медленно перемещается к затылку, и сползает на шею. — закрой глаза.

— Что? — с придыханием переспрашиваю я, не в силах шелохнуться.

— Глаза. Закрой. — в его голосе прорезается раздражение, пальцы сдавливают мою шею.

Я опускаю веки, дрожа сильнее. Прохладный воздух холодит голые ноги, мне очень неуютно. Словно опять очутилась в той комнате в клубе, беспомощная, но полная решимости изведать удовольствия.

— Умница, девочка. — смягчается тон Господина, его теплая рука поглаживает мое бедро сквозь нейлоновые колготки, и я убеждаю себя, что это скоро закончится, ведь время движется к полуночи.

Денис снимает с меня колготки, и я чувствую себя так, будто лишилась защитного кокона. Невольно свожу колени, но он властно просовывает между ними ногу, заставляя вновь развести их, насколько позволяют путы нейлона.

— Стой смирно. Глаза не открывай. — приказывает хрипло, усиливая напор ладони, ласкает ягодицы, словно невзначай убирая края трусиков в сторону.

— Пожалуйста… Не надо… — умоляюще жалуюсь я, тщетно силясь успокоиться.

— Молчи-и-и… — глубоко вдохнув, резко велит он.

Сердце колотится в груди больно, грозясь разорвать её. В тишине комнаты слышно, как я дышу, шумно и рвано. Тело неожиданно просыпается под умелыми ласками мужчины, горит адским огнем, все ощущения скапливаются меж бедер, там, где бродят его пальцы. В паху легкими токами пульсирует приятный жар, разбегаясь сладкими волнами.

— Отбрось ненужные мысли, отпусти страх. — повелительный шепот в ушко, горячий язык опоясывает мочку, легонько проникает в раковинку, и углубляется внутрь, принуждая вытянуться в струнку, и желать большего. — отдайся чувствам. Нравится?

За долю секунды до последнего вопроса Денис проникает пальцем под мое белье, очерчивает вдоль ставшего чувствительным клитора, и нежно массирует, не дотрагиваясь до него. Меня подбрасывает от нахлынувшего мучительно ожидания, нет сил, чтобы стоять, и я подаюсь назад, прижимаясь к мужчине в надежде обрести опору.

Но он безжалостно толкает меня вперед, нагибает, перекинув через свое колено, и тишь разрывает свист. Я вскрикиваю, на заласканные ягодицы обрушиваются жесткие концы взметнувшейся плети, и по коже, покалывая, покусывая, растекается огненная лава. Зажмуриваюсь, почти уверенная, что он снова ударит, инстинктивно напрягаюсь, но нежная рука опускается на попку, чувственно заглаживая место шлепка.

— Больно? — снисходительно спрашивает Господин, чуть пощипывая полушария.

Нет. Лишь слегка жжет там, где хлестнула плетка. Я ничего не вижу, упавшие к полу волосы закрывают лицо. Не могу понять природу собственных ощущений, но точно знаю, что это какая-то иная боль, плавно перетекающая в томительную негу.

— Н-нет… — выдавливаю я, пытаясь оглянуться. — пожалуйста, перестань…

— Господин. — бросает он, и я послушно повторяю, ненавидя себя за слабость, и его за то, что умеет завести меня, заставить полыхать от постыдного желания:

— Пожалуйста, Господин…

Меня ставят на ноги, я спотыкаюсь на каблуках. Дрожащими руками возвращаю колготки на место, с ужасом потирая мокрые от моих же выделений пальцы. Денис невозмутимо вешает плеть на крючок, и порочно улыбается, наблюдая за мной.

— Запомни, девочка, в этом доме хозяин — я. И только от тебя зависит, останешься ты здесь работать, или вылетишь вон.

Он намекает, что я должна принимать участие в его грязных играх, или предупреждает, что накажет меня таким способом за любую провинность?! Говорить я не могу, всё еще пребывая в состоянии ошеломления. Неудовлетворенная похоть, внезапно разбуженная этим негодяем, мешает трезво мыслить, между ног тягуче и сладко ноет, требуя еще ласк. Зато я ненавижу Забродина пуще, чем прежде, и он, видимо, читает это в моих глазах. Коротко, заразительно смеётся, открывает дверь, и на выходе склоняется ко мне.

— Веди себя достойно, крошка.

Требовательные губы захватывают мой рот, напористый язык врывается внутрь, с натиском исследуя там каждый уголок, пробегает по верхним зубам, и неожиданно нежно скользит по нижней губе. Водоворот ощущений снова сбивает с толку, я запрокидываю голову, страстно желая продлить поцелуй, но Господин отстраняется, и деловито поправляет пиджак.

— Позже…

Это неопределенное обещание вновь бухает меня в дрожь. В гостиную я иду на ватных ногах, страшась встретиться взглядом с Юлией и поймать ехидную усмешку Полины. Но девчонки там нет, а Юля сидит на своем месте, и, кажется, даже не удивлена нашим отсутствием.

— Авроре стало плохо, я отвел её на лоджию. — сообщает явную ложь Денис, и устраивается напротив меня.

Я смотрю на стол, мимо своей тарелки, наполненной салатом. Руки трясутся, сцепляю их на коленях. В венах кровь бурлит так сильно, что я удивляюсь, как они не лопаются под её бурным потоком.

— Вам уже лучше, дорогая? — ровным тоном интересуется Юлия, чуть повернув ко мне голову.

— Д-да… Спасибо.

— Ну, что, тогда давайте наполним бокалы! — с энтузиазмом восклицает она, передавая мужу не раскупоренную бутылку «"Dom Perignon"», и с улыбкой озвучивает банальный тост, — за Новый Год, за новое счастье!