Глава 6

— Дэн, на пару слов!

Лучший друг, Фил Костров, отчаянно машет мне рукой, подзывая к себе. Вечеринка вот-вот начнется, его родители уехали к бабушке, огромный особняк полностью в нашем распоряжении. Несколько дней назад моя мать рыдала и умоляла отца «отмазать» меня от армии, да и сам я не особо горел желанием отправляться к чёрту на рога на целый год. Но, услышав от своей (вскоре ставшей бывшей) девушки, что настоящий мужчина должен непременно служить, резко изменил принципы. Была еще одна истерика матери, подозрительный взгляд отца, но мое твердое заявление, что я всё равно пойду в армию, возымело нужный эффект. Взятку военкому давать не пришлось, спустя неделю мне пришла повестка, а потом настал этот день — моих проводов…

— Чего? — оглянувшись на девчонок, топчущихся у ворот, тороплю я Филиппа.

— Короче, тема такая. — он шмыгает носом, довольно потирает руки. — ты к Лильке не остыл еще, нет?

Вопрос ставит в тупик. Я хмурюсь, не желая обсуждать это даже с Филом, слишком сильно пострадала моя гордость, когда я решил признаться Лиле в любви. Влюблен я в неё много лет, с той минуты, как увидел входящую в школьные двери симпатичную брюнеточку со смешными косичками, перехваченными розовыми бантами. Тогда я учился в восьмом, она была младше на два года. За Лилькой ухлестывали половина старшеклассников, но она ни на кого не обращала внимания. Изредка я ловил на себе её задумчивый взгляд, но, как только подходил к девчонке, собираясь пригласить погулять, она тотчас застенчиво улыбалась и убегала.

Эта чёртова любовь взрослела вместе со мной, становилась наваждением. Я мучился от того, что был уверен — Лиле нет до меня дела, и с годами начал ненавидеть её. Ребята рассказывали, что она так и оставалась неприступной, ни с кем не встречалась, но меня это мало утешало. Я сходил по ней с ума. Сходил с ума без неё. Переспал со многими девчатами, потом перекинулся на более зрелых тёток, зверея от безысходности, стремясь причинить им боль, хотя и понимал, что они ни в чем не виноваты.

Тогда-то, в свои неполные восемнадцать, я и втянулся в грязные игры бдсм. Однажды старший брат Фила тайком провел нас в закрытый клуб, где опытная проститутка Лейла и научила меня тонкостям таких развлечений. Она обожала быть Госпожой, властвовать, унижать рабов, и я оказался прилежным учеником. Правда, роль собачонки меня не устраивала, я предпочел доминировать, потому что это позволяло мучить тех, кто готов был стать моими низшими.

Каждый раз, изощренно измываясь над сексуальными рабынями, я представлял, что это Лилька, что это она извивается, жалобно стеная, прикованная наручниками, полностью в моей власти. Традиционный секс меня уже не привлекал, и я всё глубже тонул в своих постыдных желаниях…

— Ты это к чему? — осторожно спрашиваю, скрывая нетерпение.

— Она хочет с тобой увидеться. — таинственно сообщает ошеломительную новость друг. И пихает меня в плечо. — прикинь, щас Ирка мне шепнула кое-чё, ну, ты в курсе, что они подруги. Лилька у неё на хате. Сама постеснялась сюда явиться, попросила, чтобы ты приехал.

Я осмысливаю услышанное, интерес к предстоящей вечеринке (оргии) пропадает мгновенно. Фил серьезен, и всё это на идиотский розыгрыш не похоже. Чувствую, как бешено колотится сердце, разгоняя по венам не кровь, а расплавленную лаву огня.

— Думай резче, Забродин. Поедешь к своей ненаглядной? Момент — самое оно, сам вникни. Хата только для вас двоих, девчонка тебя ждет. Упустишь — будешь локти грызть, Дэн, я ж тебя знаю!

— Ладно. Я ненадолго. — решаюсь, без всяких раздумий, и киваю на ворота, где толпятся наши друзья. — ты тут, в общем, рули за главного, окей? Аккуратнее будьте, стёкла не побейте, не то твоя маманя мне мозг высосет — я ж отжал вашу хату для проводов, мне и отвечать.

— Давай на удачу, по стопарику вдарим. — веселеет Филипп, выуживая из пакета по банке нагревшегося «Хейнекен».. — вы там свои дела делайте и сюда приезжайте. Проводим тебя, как положено, чтоб жизнь в гарнизоне медом казалась.

Мы приканчиваем горькое пиво, а потом я, на ходу сочинив, будто еду за жратвой, быстро беру у Ирки ключ от квартиры, и сажусь в подаренный отцом «фольксваген». Но, прежде чем успеваю отъехать, к машине подбегает девчонка, светленькая, курносая, и, смущаясь, заглядывает в окно.

Её зовут Юля, познакомились мы сегодня, от силы час назад. Честно признаться, глаз я на неё положил сразу же, натуральная блондиночка зацепила меня не на шутку. Нет, я не воображал, как прикую её цепями и буду жестко хлестать плетьми, а после — так же беспощадно трахать. Эта Дюймовочка вызвала во мне странные чувства, впервые за прошедшие месяцы заставила испытать любопытство — здоровый интерес мужчины к женщине.

Ни к какой Лильке в тот день я, конечно, не поехал. Мы колесили с Юлей по вечернему городу, смеялись, делились планами на будущее. Мне было хорошо с ней, и я счел, что судьба посылает знак — пора отпустить прошлую любовь, чтобы её место заняла новая. Когда вечер сменился ясной ночью, я отвез Юльку домой, и там, в её крохотной комнатушке, мы занимались сексом до утра.

Она обещала ждать меня из армии. И я поверил — дождётся.

Спустя неделю после моего отъезда в Челябинскую воинскую часть от Лили пришло письмо, точнее, коротенькая записочка:

«Вот так бывает, Денис… Я берегла свою чистоту для единственного, а ему она оказалась не нужна. Он, как и все, любит доступных девушек. Ты ведь догадался, кто мог стать моим единственным?

Прощай.»

Особого значения этому крику души я в то время не придал, решил, что Лилька просто зачиталась любовных романов и таким образом хотела привлечь мое внимание именно тогда, когда сама она мне стала неинтересна. И лишь по прошествии года, вернувшись в родной город, я узнал от Фила, что кто-то из девчат рассказал ей о нас с Юлей, и Лиля покончила с собой…

Аврора

День медленно клонится к вечеру, солнце скатилось за крышу дома, а я то и дело поглядываю на входную дверь, стоя на лестнице. Слова Полины жгут каленым прутом, мысли вертятся со скоростью пули. Так ли уж девочка не права в своих предположения? Я ведь тоже думала об этом, когда Денис ясно дал знать, что наказывать будет за малейшую провинность! Но услышать подтверждение своей догадки от двенадцатилетнего ребёнка, это совсем иное, чем размышлять самой.

Страшнее всего, осознавать, что Полина не так уж далека от истины. Забродин что-то чувствует ко мне, уж не знаю, что именно, может, я для него идеальная сексуальная жертва. Или как это правильно называется — рабыня. Низшая, — подкидывает память словечко, которым Денис мимоходом обозначил мою роль в грязных играх.

А хочу ли я ею быть, вопрос из другой уже оперы… Борясь с непреодолимым желанием уйти прямо сейчас, не дожидаясь возвращения Дениса, не двигаюсь с места. Чем дольше промедление, тем меньше шансов исчезнуть незаметно, с минуты на минуту появится Юлия, пока она в ванной, да и Полина где-то в доме. Наше первое занятие не состоялось, девочка явно не испытывает тяги к музыке, хотя способности у неё есть, и весьма неплохой слух.

Не понимаю, зачем принуждать делать то, к чему не лежит душа. Вспомнилось, лет в восемь я прибежала из школы, и, прыгая вокруг мамы, начала взахлеб рассказывать, как меня похвалила учительница из музыкальной группы. Ирку родители отдали заниматься по классу скрипки, и та уговорила пойти с ней, чтобы потом вместе идти домой. Мешать я не собиралась, с благоговением посматривала, как строгая, красивая, тоненькая Алла Георгиевна раздает подопечным инструменты, и прыскала в кулак, глядя на подружку, корчившую за спиной Аллочки смешные рожицы. Скрипку Ирка небрежно придерживала плечом, извлекая ужасные звуки, а я заинтересованно ходила возле огромного белого фортепиано, робко пробуя надавить на клавиши.

Тогда-то Алла и обратила на меня внимание. Я съежилась, думая, что влетит за то, что посмела тут болтаться, но женщина вдруг предложила мне:

«— Нравится, как мелодично поет фортепиано? Хочешь попробовать простые ноты?»

Меня усадили на высокий табурет, и некоторое время я упоенно повторяла показанные Аллочкой комбинации, порхая пальцами вслед за её изящными длинными пальчиками. Она сказала, что слух у меня определенно имеется, и было бы здорово, если бы я записалась в её группу.

На следующий день мама отвела меня, нарядную, в новом платье в белый горошек, к Алле Георгиевне, и они о чем-то шептались, а мне разрешили побренчать уже на пианино. Оно было меньшего размера, я же страстно мечтала снова сесть за белоснежный полированный инструмент, и нетерпеливо прислушивалась к приглушенным голосам за дверью. Потом вернулись мама и Алла, последняя, улыбаясь, обняла меня, и сообщила, что теперь я могу ходить к ней с подружкой и учиться играть на фортепиано…

— Как прошел урок?

Погруженная в мысли, я медленно спускаюсь вниз, ведя ладошкой по гладким перилам, и вздрагиваю от неожиданности. Денис стоит у подножия лестницы, пиджак перекинут через сгиб руки, верхние пуговицы голубой рубашки расстегнуты, и взгляд мой упирается туда. Чувствую, что краснею, очень уж хорошо помню, как обнимала его крепкую шею, когда он нес меня с нижнего яруса.

Что сказать, правду, или соврать? Забродин пытливо щурится, и я не решаюсь на ложь.

— Полине… Было скучно. Я не успела изложить ей задуманную программу.

— Она вела себя по-хамски? — прозорливо спрашивает он, и я замираю на две ступени выше.

— Ну…

— Да или нет? — прерывает Денис мое мычание. — она Вас оскорбила?

Я нервно смотрю поверх его плеча, но Юлии не видно поблизости. Значит, мы вновь официально на «Вы». Оно и к лучшему, было бы некорректно, если бы хозяин дома обращался ко мне по-свойски.

— Нет. — жалко улыбаюсь, вовсе не желая, чтобы Полину наказали. — просто, мне кажется, она не интересуется музыкой.

— Еще как интересуется. Только совсем ни чёрта в ней не разбирается, слушает какой-то мерзкий хард-рок, и прочую ерунду. — усмехается Денис, глаза его откровенно ползут по моей груди, и мне жутко неуютно.

На миг, возникает постыдное ощущение, будто на мне не строгое платье до колен с глухим воротничком — стоечкой, а прозрачное неглиже. Я спускаюсь вниз, лишая мужчину возможности и дальше сканировать меня этим похотливым взглядом. Но уверенности это не прибавляет, мне приходится поднять голову, потому что Денис очень высокого роста, а я со своим «метр с шапкой» достаю ему до подбородка.

— О вкусах не спорят, тем более, в музыке. Полина подросток, в этом возрасте они часто меняют предпочтения. Я сама в её годы слушала то рэп, то зарубежный поп. — возражаю, осмелившись-таки посмотреть ему в лицо.

Он выглядит уставшим, и лишь глаза с хищным блеском, создают резкий контраст с холодным выражением.

— Вы ненамного её старше. Сколько Вам лет? — уголки чувственных губ разжимаются, улыбка смягчает суровые черты, и я зависаю.

Он облокачивается о перила, небрежно повесив пиджак туда же, и между нами опасные несколько сантиметров. Рядом с ним я всегда очень нервничаю, и не могу понять, чем это вызвано. Его близостью, привлекательностью? Или от того, что знаю, каким он может быть жестким?

— Двадцать. В августе будет двадцать один.

Забродин оглядывается, убеждается, что в холле никого нет, и наклоняется ко мне. Меня обдает терпким запахом его парфюма, я шумно вдыхаю его, и тут же задерживаю дыхание, страшась глядеть на Дениса.

— Ты мне почти в дочери годишься. — тихо говорит он, запуская пальцы в мои распущенные, лежащие гладкими прядями на плечах, волосы.

— Это правда… — сглатываю я ком, отчаянно стараясь не отпрянуть.

Его рука перемещается к моему затылку, обхватывает, принуждая шагнуть ближе, это прикосновение будоражит, я чувствую ватагу мурашек по коже. Почти тронув губами мочку моего уха, он шепчет:

— Выбрось к чертям эти духи, от тебя несет, как от дешевой потаскухи. Мне нравится, когда от женщины пахнет приятно и ненавязчиво. Купи брендовую марку, я выдам тебе аванс за неделю вперед.

Что…? Я часто моргаю, соображая, что он только что произнес. Его слова расценивать, как обидные, или притвориться, будто мне всё равно? Чёрт, он намекает, что я должна нравиться ему?!

Денис

Испуг девчонки меня забавляет. Еще там, в клубе, заметив, как она напряжена, но решительно настроена, я восхитился ею. Искренне, как давно не восхищался женщинами. Она вызвала во мне живой интерес, мне захотелось познать её мысли, увидеть истинную, не тихую и запуганную, как сейчас, а настоящую, страстную, дерзкую — какой была она в ту ночь. Вспоминая, как её крохотный ротик неумело, но прилежно ласкал мой член, я чувствую неудержимый всплеск возбуждения.

И оно не находит выхода. Меня отчего-то не тянет на привычные развлечения, а думать о Марго, которая с готовностью разделит со мной сладкие моменты боли и наслаждения, теперь противно.

— Где, ты сказала, Полина?

Аврора воинственно вскидывает голову. Мои слова об её духах ей не понравились, я же мысленно удовлетворен. Вот так, детка, проявляй свой характер чаще, меня это… Стоп.

— В кухне. Так что делать мне? — сухо осведомляется девчонка, отводя полные гнева глаза.

— Иди чего-нибудь перекуси. Я переговорю с Полиной, она придет заниматься.

— Ей это не интересно. — вздыхает она, закусив губу.

Белоснежная полоска жемчужных зубов притягивает мой взгляд. Воображение рисует, как они скользят по моему стержню, чуть сдавливают у основания, а Аврора, призывно улыбаясь, смотрит на меня снизу, стоя на коленях между моих ног. Ч-чёрт, пора завязывать с этими фантазиями. В штанах уже невыносимо тесно, нечего давать крошке повод догадываться, как меня сжирает похоть рядом с ней.

— Интересно. — уверяю я, позволив себе одарить её легкой снисходительной улыбкой. — но она очень капризный ребенок. — на последнем слове я нарочно делаю акцент. — давай, съешь что-нибудь, ты совсем бледная и измученная. У Анны Михайловны всегда найдётся в запасе вкуснятина, а угощать она рада всех. Полина придёт в музыкальную комнату через полчаса.

Аврора недоверчиво взирает на меня, её хорошенькое личико меняется, но она ничего не произносит. Делает шаг в сторону кухни, и замирает.

— Я… Не голодна. Не ем на ночь много.

— Так съешь немного. Красивая девушка должна оставаться стройной, а не греметь костями. — советую я, и громко, безапелляционно приказываю Полине зайти в библиотеку.

Ухожу из холла, спину прожигает пристальный взгляд девочки. Она еще не знает всей правды. Та крашеная дурёха, парикмахер Юльки, поработала на славу, подкинув моей жене слезную историю о том, что её талантливой подружке, оказывается, вот-вот станет негде жить — дом вроде как сносят, и жильцам велено убираться по добру. Случайно ли девица проговорилась об этом, наведя сердобольную Юлю на мысль поселить потенциальную, расхваленную училку вместе с нами, мне всё равно. Главное — сама того не подозревая, Ирина выступила невольным посредником в моих планах относительно Авроры.

Не пришлось тратить время на поиски крохи.